Кристофер Раули 
Основатель

Война за вечность – 1

«Основатель»: АСТ; Москва; 1998
ISBN 5-15-000714-5
Аннотация

Мировое правительство Земли, объявившее себя единственным арбитром всех дел человечества, проводит странную политику по отношению к космическим колониям и их обитателям.
Единственный шанс избежать грядущих войн — это побег из Солнечной системы далеко за ее пределы. Единственный шанс Фанданов — это проект, без которого клан Фанданов падет вместе с другими гордыми кланами космоса, рассыплется в губительной войне. И только Дэйн Фандан — наследник главы клана принца Фандана, может стать тем, кто соединит поколения и построит великий корабль — «Основатель». Но и в самом клане есть предатели...

Кристофер Раули
Основатель

Глава 1

Двадцатое число восьмого месяца 2435 года н.э. База «Глаз Оберона» на орбите планеты Уран. 
С первого же взгляда было ясно, что школу специально построили в стиле тысячелетней давности. На это прямо указывали искусственные камни, увитые плющом, арочные проемы и торчащие из черепичной крыши частоколом трубы.
Мальчик лет десяти в серой куртке и коричневых шортах летел по сектору, где располагались младшие классы. Он обогнул угол, миновал длинную колоннаду, по непонятной причине названную Арками, и на всем скаку распахнул дверь в комнату мальчиков.
— Спасайся кто может, Тарик в раж вошел! Все подскочили как ошпаренные. Кто-то испуганно охнул.
— И у него бита, так что нам всем сегодня будет жарко.
Мальчишки бросились врассыпную. До Дэйна Фандана плохие новости дошли немного позже.
— Тарик в гневе и идет сюда. Он хочет надрать тебе задницу.
— Мне? — побледнел Дэйн, тонкокожий двенадцатилетний мальчишка.
— Тебе-тебе, ведь это ты написал свое имя на двери его комнаты?
— Что? Ничего я не писал.
— Однако кто-то это сделал, и Тарик впал в бешенство. А что он делает, когда впадает в бешенство, — не мне тебе рассказывать.
С этой жизнерадостной фразой вестник исчез, оставив несчастного, дрожащего от страха Дэйна ожидать своей участи. С тех пор как Вагнер Фандан окончил школу, его младшему братцу приходилось нелегко.
Мало того, с тех пор как ушел Вагнер, Тарик Халифи нагонял страх на всех мальчишек в Резервации, знаменитой частной школе для «трудных» детей. Тарик и его банда тринадцатилетних провалили общие экзамены и должны были сдавать экзамены второго уровня. Бандитам дали последний шанс попасть в Ческ или Ниппон.
Костяк банды составляли: Тарик, его брат Ревилк и Йохан Смите. Всех троих матушка-природа не обделила силой, и найти более «трудных» детей даже в Резервации было нелегко. Они грубили учителям, лупили малышей и, становясь взрослее, делали это все с большей жестокостью и цинизмом.
Тарик Халифи особенно ненавидел мальчиков по фамилии Фандан, так как в свое время не раз был крепко бит Вагнером.
Так что сегодня после уроков Дэйн был вынужден прятаться в обувном чулане, где старый Грэри чистил ботинки своим молодым господам.
Старый Грэри был кретином, в прямом и переносном смысле этого слова. Поговаривали, что он в прошлой жизни убил девочку. Это было уже второе убийство, и его направили на принудительную церебральную редукцию.
Также ходил скандальный слушок, что он является незаконнорожденным сыном старого хрыча Дейтца и жены бывшего директора, покончившего с собой еще тридцать лет назад.
Пока Грэри смотрел в своей каморке порно, пил пиво и периодически мастурбировал, Дэйн дрожал в обувном шкафу, стараясь не глядеть на то, чем занимается старый балбес. Очень уж противно тот пускал слюни.
Прозвенел звонок на ужин. Все обитатели школы, включая учителей и обслугу, должны были собраться в столовой. Дэйн выскользнул из мрачного обиталища Грэри и, прошмыгнув мимо Арок, оказался в нужном секторе.
Предстояло преодолеть самый опасный участок пути: открытое пространство сектора, где в любую секунду могли появиться дружки Тарика. Но иначе в столовую было не попасть.
Дэйн медленно пошел вперед. Сзади раздался крик. Мальчишка рванул со всех ног, но в дверях столовой стоял Ревилк с битой в руках, а позади него — Хоскинс и Тэ Во.
Дэйн рванулся влево, но ему преградил дорогу Йохан Смите.
— А тут прохода нет, Фандан! — прошипел голос над самым ухом Дэйна. Он повернулся и увидел красную от ярости рожу Тарика.
— Ты смелый, да? — протянул Тарик, помахивая битой. — Отметился, значит, на моей двери, как пес поганый?
У Дэйна пересохло во рту. Их пятеро. Драка безнадежна. Только удирать.
— Я не делал этого.
— Ах не делал?! — зарычал Тарик. — Тогда как оно оказалось на моей двери, само появилось?
— Понятия не имею, Тарик.
— Не ври, Фандан дерьмовый. Ты ведь хотел пошутить, да? Ну что ж, давай посмеемся вместе!
— Мне незачем было писать свое имя на твоей двери. Сам подумай.
Тарик прямо засветился.
— Правдоподо-о-обно, — с издевательской задумчивостью произнес он.
— Ты в философы, что ли, записался? — съязвил Хоскинс. — Или, может быть, в адвокаты? Ты кретин, и тебе следует набить морду.
— Да, — покачал головой Ревилк. — Чтобы запомнил.
У Дэйна не было иного выбора. Он повернулся и побежал со всех ног к маленькой двери, ведущей в каморку к старому Грэри, просить его защиты. Оставалась надежда натолкнуться на учителя Дейтца — он сегодня дежурил. Тарик и его дружки боялись старика как огня.
Мальчишке удалось добежать до двери. Сзади пыхтел Йохан Смите, а за его спиной — сам Тарик. Дверь оказалось открыта, и Дэйн бросился вниз по лестнице, но Смите швырнул ему в ноги свою биту, и Дэйн со всего маху растянулся на ступенях.
Он почувствовал, как ботинок Смитса прожигает ему бедро. «Слава Богу, не в пах», — подумал Дэйн и лягнул в ответ.
В следующую секунду он был уже на ногах, глядя, как Смите, пытавшийся увернуться от его ботинка, падает на мешок с мусором. Фандан бежал изо всех сил, чувствуя, как немеет нога, и слыша сзади тяжелое дыхание Тарика. Дверь старика Грэри была заперта снаружи.
В отчаянии Дэйн бросился вниз на улицу, но он знал, что это тупик. Школу еще очень давно огородили двенадцатифутовой стеной, через которую еще никому не удалось перелезть. Оставалось одно: поминая Бога и черта, нестись к центральным воротам и прятаться в падубах, надеясь, что преследователи вдруг скоропостижно ослепнут.
Дэйн присел за кусты, слушая, как топочут ботинки врагов. Тарик, Смите, Ревилк — всего трое здоровенных парней с битами. Сердце Дэйна билось где-то в районе пяток, предчувствуя недоброе. Круг замыкался.
— Бегай, засранец, бегай! Где-то да остановишься, — сказал Тарик и метнул биту. Дэйн увернулся. Ревилк, не теряя ни секунды, подскочил и сграбастал его голову в захват.
— Попался! — кровожадно вскричал Ревилк. Тарик ударил ногой Дэйна по щиколотке, и тот упал. Смите и Тарик схватили его за ноги, Ревилк держал за голову, а Хоскинс и Тэ Во — за руки.
— Раз, два, три, — считали они хором, а на счет «четыре» швырнули Дэйна в самую гущу падубов.
Дэйн почувствовал, как по его телу мерзко скребут острые ветки, обдирая ладони, колени и лоб, затем — удар о землю. На секунду прервалось дыхание. А за его спиной раздавался хохот врагов.
— Раз, два, три, четыре! — захлопал в ладоши Ревилк. Братья Халифи издевательски заплясали в честь победы над ненавистным Фанданом.
Дэйн, не теряя надежды, пытался ползти на четвереньках. Из ссадины на его голове струилась кровь.
— О, какой неопрятный мальчик! — сказал Тарик, очень точно пародируя голос учителя Дейтца.
— Не так должен выглядеть мальчик, — вторил ему Смите в той же ненавистной манере.
— Точно! — заключил Тарик и толкнул Дэйна так, что тот снова упал.
— Что, больно, маменькин сыночек?! — заскулил притворно Хоскинс.
— Раз, два, три, четыре! — проорали они снова, и Дэйн еще раз полетел в падубы, больно ударился о ствол и сквозь ветви упал на землю.
На этот раз он встал с трудом, еле дыша от удара.
Тут у ворот началось какое-то движение. Подъехал черный длинный лимузин, и перед ним с электрическим свистом распахнулась решетка. Лимузин величественно проехал к парадному входу.
Машина остановилась. Из нее выбрался человек в сером костюме, взошел на ступеньки и посмотрел на ребят, копошащихся в зарослях падубов.
— Какого черта ему нужно? — проворчал Смите.
— Смотри, старик Дейтц, — воскликнул Ревилк, глядя, как открылась парадная дверь и худощавая фигура появилась на пороге.
— Вот черт! — пробормотал Тарик.
— Вот так всегда, на самом интересном месте, — недовольно буркнул Ревилк.
Дэйну удалось наконец восстановить дыхание. Его переполняла слепящая, бешеная злость. Хулиганы даже не смотрели в его сторону. Дэйн подхватил биту Йохана Смитса и что было мочи ударил Ревилка по голове.
Тот с глухим стуком рухнул на траву.
— Смотри-ка, ему еще мало! — усмехнулся Тарик и поднял биту.
Дэйн попытался ударить Тарика в промежность, но тот ловко увернулся и пробормотал ругательство. Дэйн не собирался останавливаться. Со всего размаха он ударил по бите Тарика, и обе биты переломились у рукояти. Теперь враги дрались голыми руками, один на один.
— Не трогать, он мой! — заорал озверевший Тарик и пошел на Дэйна, рассекая воздух тяжелыми кулаками.
Дэйн дрался хладнокровнее. Блокируя удары противника, он ушел от правого бокового и прямым левым попал Тарику прямо в нос. Тарик крякнул, будто бы от удивления, и остановился. Из правой ноздри хлестала кровь. Дэйн ждал в боевой стойке, как учили на занятиях по карате.
Тарик снова ударил, попав на этот раз в плечо, и резко рванулся вперед. Голова Дэйна попала в захват.
Дэйн уперся и ударил врага в пах. Тот ухнул, а Дэйн добавил еще коленом и вывернулся из захвата.
Разъяренный Тарик бросился вперед, но точный удар ногой в солнечное сплетение окончательно поверг его на траву.
Дэйн смотрел, как корчится Тарик, пытаясь вздохнуть, и как остальные хулиганы с удивлением и страхом поглядывают на него. Тарик считался самым сильным бойцом в школе. В столь жалком состоянии его никто еще не видел.
Тем временем Ревилк поднялся на ноги и подхватил биту:
— Ах ты, сволочь! Врежем ему, ребята! Все четверо бросились на него. И тут над их головами раздался сухой, резкий старческий голос:
— Так, очень хорошо. Хоскинс, Халифи, Тэ Во, Смите. Что это вы там делаете?
Все застыли. Старый Дейтц. Их засек старый Дейтц.
А между тем старый Дейтц шел к ним по полянке своей характерной размеренной походкой, неумолимый, невозмутимый, гроза любой нечистой совести. А впереди летел его голос, исполненный безжалостного сарказма:
— Так, оба Халифи здесь. Но похоже, Тарик решил поиграть в песочек, не так ли? Все никак не повзрослеет. Та-а-ак, видимо, мой штрафной класс пополнится на этой неделе. Возможно, Тарик усвоит некоторые пределы для детских шалостей. Да, Тарик, нам с тобой, мой друг, предстоит провести долгие месяцы вместе.
— Сэр, я могу объяснить, — начал было Хоскинс.
— В самом деле, Хоскинс? — обернулся к нему Дейтц. — Таково ваше намерение? Хорошо, я вас слушаю, только учтите, что, если ваши «объяснения» мне покажутся неубедительными, ваш штраф будет удвоен.
Хоскинс гулко сглотнул.
— Вы все еще желаете что-нибудь «объяснить», Хоскинс?
— Нет, сэр.
— Хоскинс, наконец-то в вашем черепе проснулось какое-то подобие разума! — просиял Дейтц.
Тем временем к ним приближался человек, вышедший минуту назад из лимузина. Здоровый, сильный мужчина средних лет — обычная внешность космического колониста. На самом деле ему было сто пять земных лет, но он сохранил крепкое рукопожатие и уверенную походку.
Дейтц заметил, что посетитель уже стоит рядом с ним.
— Мальчики, вам выпала великая честь быть представленными Эдварду Фандану. Станьте прямо и постарайтесь не уронить честь нашей школы в глазах его высочества.
Эдвард Фандан! Глаза ребят округлились. Принц, собственной персоной!
— Здравствуйте, молодые люди!
У принца оказался приятный музыкальный голос.
Мальчики судорожно закивали головами.
Дэйн стал позади всех. Кровь текла за ворот школьной куртки.
— Я приехал вот к этому молодому человеку, — указал принц на Дэйна, который ошеломленно смотрел на него, не очень понимая, что происходит.
— Должен сознаться, это весьма неаккуратный мальчик, ваше высочество, — сказал Дейтц с самой милой улыбкой, на которую был способен.
Эдвард Фандан ответил ему также улыбкой, но весьма холодной:
— Да, но очень смелый мальчик, господин старший учитель, очень смелый.

Глава 2

Принц Эдвард Фандан многого успел добиться в жизни, но к старости больше прежнего начал ценить быстро бегущее время. Оно стало драгоценным, потому что последнее свое дело принц еще не закончил и понимал, что закончить не успеет. Враги принца внутри семьи планировали его убийство.
Над своим детищем он начал трудиться еще очень давно, когда был молодым строителем жилых космических баз и крутился среди заказчиков с разных концов Системы. Осуществить свой собственный проект было мечтой юного Фандана.
Теперь же он видел, что эта цель для него недостижима, и сама мысль отравляла его желчью, потому что он знал: без его проекта клан Фанданов падет вместе с другими гордыми кланами космоса — рассыплется в губительной войне.
У Эдварда была великолепная информационная сеть. Жемчужиной в ее короне был агент под кодовым именем Оптимор, находящийся у самой вершины бюрократического государственного аппарата Земли.
И полученная от него информация рисовала самые мрачные перспективы будущей политики Мирового Правительства Земли по отношению к космическим колониям и их обитателям.
Единственный шанс избежать грядущих войн принц видел в побеге из Солнечной системы — далеко за ее пределы. Но кроме того, что создание большого корабля с работающими на антиматерии двигателями для прыжка сквозь пространство весьма дорого стоило, это было прямым вызовом Земле и ее социалистическому правительству, объявлявшему себя единственным истинным арбитром всех дел человечества.
Даже в клане Фанданов нашлись предатели. И прогностические программы отмерили Эдварду очень ограниченный срок жизни.
Именно поэтому Эдвард вспомнил о своем внуке, решив выковать из него то орудие, что соединит поколения и выполнит постройку великого корабля — «Основателя».
Сын Эдварда Максим не унаследовал огня своего родителя. Он вел рассеянную ленивую жизнь полусвета, в которой погрязли почти все великие семьи. Единственным делом Максима, которое Эдвард задним числом признал полезным, было рождение наследника.

Эдварда природа не жаловала детьми. Его две дочери умерли на Марсе, затем, много позже, умер его сын, рожденный от Семери Окиси, художницы, до глубины души пораженной последней работой Эдварда. Максим оказался никудышным, и Эдвард привык считать себя последним в роду.
Потом родился внук. Эдвард следил за его развитием со всепоглощающим интересом.
Разумеется, Максим совершенно не годился в отцы, и Эдвард понимал, что ему следовало бы забрать внука раньше, но мешала неимоверная жадность матери Дэйна, Мессалины Веско. Она была достаточно красива, чтобы прибрать к рукам Максима на тот срок, что нужен был для рождения наследника. А когда Максим начал погуливать. Мессалина вцепилась в Дэйна обеими руками, не желая отрываться от банка семьи Фанданов.
Однако Мессалина быстро устала от материнских обязанностей, от Максима, от его богатой семьи, трясущейся над деньгами, которых ей всегда не хватало. Она сдала мальчика в Резервацию и пустилась во все тяжкие в высшем свете «Глаза Оберона».
Почти два года ушло у Эдварда на то, чтобы лишить Мессалину ренты через семейный совет. Там сильны были позиции его внутриклановых врагов, а он почти не имел влияния.
Но когда Мессалина все же лишилась ренты, она оказалась лицом к лицу с нищетой и ничтожеством.
И тогда Эдвард заключил с ней сделку. Мессалина получила столько денег, чтобы больше не просить в течение столетия, а взамен отказалась от всех родительских прав.
Эдвард забрал мальчика из Резервации, посчитав эту школу не самым лучшим местом для своего наследника, и отправил на собственном шаттле на «Фандан-один», где находилась его резиденция — роскошный дом, олицетворение силы, богатства и вкуса.
Поначалу, после строгого режима Резервации, где из мальчишек молотами выковывали мужчин или чудовищ, Дэйн был просто опьянен свободой. Ему казалось, что он попал в сказочную страну, о которой читал в детстве книжку. Чего бы ни пожелал наследник, о чем бы ни подумал, он тут же получал это на блюдечке.
Но даже здесь были правила. Эдвард требовал, чтобы мальчик соблюдал правило УЖЭ: Учеба, Желание, Энергия. Самым главным пунктом этих правил была учеба, и Дэйну сразу же было дано понять, что если он будет учиться изо всех сил, то дедушка будет доволен и Дэйну позволят жить в центре власти, в самом Замке Фандана.
Замок был воздвигнут на базе «Фандан-один», которая была гордостью флота Фанданов в системе Урана.
«Фандан-один» являл собой великолепно спланированную базу-город. Каким-то образом, несмотря на плотность населения более четырех тысяч человек на квадратную милю, на «Фэндане-один» чудом уцелели старые добрые традиции. Когда перечить матери — просто немыслимо, уважение к старшим — само собой разумеется, и повсюду порядок, спокойствие и дисциплина, не доведенная, однако, до самоцели.
Вопреки всему духу современности, что было основой успеха и процветания базы, Эдвард построил себе замок в средневековом стиле — роскошный анахронизм, фантастический для носящего фамилию Фандан.
Население базы было стабильным, долгоживущим и весьма разнообразным по своим занятиям.
Школы были богатыми и небольшими, поля для гольфа столь же богатыми и обширными.
В то время клеймо в виде голубого треугольника со словами «Сделано компанией Фандан» означало высшее качество продукции, с которым мало кто мог поспорить. Семья Фанданов среди обитателей Внешних Планет была одной из самых богатых и влиятельных. Когда-то они были королями кислорода, потом стали владельцами космических линий и строителями баз. Основатель династии, Комптон Фандан, был казнен за космическое пиратство во Внутреннем Поясе в самом начале «Астероидной смуты».
В последнее время компании семьи Фандан стали известны как производители техники. И все знали, что если на оборудовании стоит марка «Сделано компанией Фандан», то оно не подведет и не устареет. Скафандры или вакуумный герметик от Фандана — всегда самый лучший.
Почти сразу же по прибытии Дэйн был переведен в Ческ, лучшую школу Фанданов.
Каждый день, возвращаясь из школы, Дэйн заставал деда за работой. Он сидел в большой комнате, среди псевдовикторианского дерева и бархата, и лишь пара антикварных экранов фирмы «Сони» напоминала, что уже не 1900 год.
Эдвард всегда носил белые шелковые костюмы с коричневыми ботинками и джинсовыми рубашками производства одной из фирм Фанданов. Он никогда не забывал о своих корнях. На стене, в пуленепробиваемом стекле, висела настоящая карта улиц города Торонто, а с другой стены смотрела картина с изображением геронтологической клиники «Фандан». Это была работа Мазолли — копия с цветной фотографии, поднятой в космос еще в 2058 году самим Толботом Фанданом.
Дэйну разрешалось тихо, чтобы не мешать, сидеть в углу комнаты и пить чай с булочкой. При этом ему предоставлялась уникальная привилегия наблюдать, как вращаются колеса бизнеса. Эдвард торговал акциями и ценными бумагами по всей Системе, от Урана-первого и до самого Токио.
По делу часто приходили Джебедия Боунз (его банк специализировался на ценных бумагах) и Дего Маньют, тоже банкир, вилла которого находилась напротив резиденции Эдварда.
Рабочий день заканчивался со звоном древнего медного колокольчика «Тигровый Кот Гамильтон».
Затем следовал обед в большой зале, где со стен на трапезу взирали портреты Фанданов всех времен. Дэйну было позволено сидеть за столом и даже пить вино, но не бренди, который подавали после обеда.
Потом бывали игры: бильярд, бэкгаммон и покер. И если в бэкгаммон и бильярд мальчишке разрешали играть, то покер можно было лишь смотреть.
— Рановато тебе еще играть в покер, малыш. Но ты наблюдай. Очень много можно узнать о человеке, глядя, как он играет в покер.
Иногда вечерами Эдвард отпускал всех слуг и оставался с Дэйном наедине, чтобы поиграть в шахматы. За игрой они беседовали, и Дэйн немало узнал из этих бесед о мире, в котором жил, и о своем положении в нем.
В каждой партии Эдвард старался передать своему подопечному свой талант, свое умение видеть скрытое, находить хитроумные ходы.
И время от времени Эдвард отправлял Дэйна на мозговые исследования к домашнему искусственному разуму. Мальчика прозондировали и вложили ему в память древние стихи, которые одновременно являлись и паролями доступа к информационным базам и проектам Фанданов.
— Медные колокольчики на дверях, кленовые листья на флагах — вот кто мы такие, мальчик мой.
В Ческе Дэйн обнаружил интерес к экономике и истории технических разработок. Слушал дополнительные курсы по инженерной физике и теории организации. Учился отлично и окончил школу с похвальным листом.
В день, когда Дэйну исполнилось пятнадцать, Эдвард взял его с собой в Город Удовольствий — жилую базу для очень богатых, известную своими казино и светской жизнью.
Поехали, разумеется, всей компанией. Мистер Боунз оказался грозой всех столов с блэкджеком во всех казино. Корваллон, Бакувен и Маньют азарта не любили и почти сразу ретировались в квартал красных фонарей.
Дэйну разрешено было играть в блэкджек, но тысячу кредитов он просадил быстро, и оставалось лишь смотреть, как Эдвард играет в баккара.
А потом — ледяное шампанское в компании молодых красавиц с экзотическим цветом волос, и одна из них, милая девушка с длинными розовыми волосами, отвела подвыпившего Дэйна к нему в номер и посвятила в тайны изощренного секса.
На следующий день Дэйн понял, что перешел невидимую грань. Его уже не считали ребенком.
— Ты скоро станешь мужчиной, мальчик мой, и тебе придется работать, как работают мужчины. Поэтому очень важно, чтобы ты как следует закончил Ческ. Ты скоро понадобишься мне для работы над строительством корабля.
Дэйн никогда ничего на свете не хотел больше, чем работать с дедом.
— Мы с тобой живем во время, которое принято называть временем перемен. В нашей Системе пятнадцать миллиардов человек живут в тепличном аду на дне гравитационного колодца. А здесь двадцать миллионов ведут красивую и свободную жизнь и считают, что так и будет. Но они чертовски ошибаются, потому что те пятнадцать миллиардов скоро поднимутся и тоже захотят потрясти денежное дерево.
— Но почему, дедушка?
— Потому что им деваться некуда. Они вычерпывают ресурсы своей планеты и начинают приходить в упадок. И постараются нас за собой потянуть, если мы еще здесь будем.
И Дэйна поставили на работу с новым искусственным разумом (ИР), который был создан для управления огромным кораблем.
— Это «Основатель», мой мальчик. Он довольно молод, но я и мой отец, и отец моего отца, мы вложили в него все наше знание и душу. Он хорошо тебя знает.
— Привет! — сказал «Основатель» мягким мужским голосом.
Под руководством ИР Дэйн изучил почти все аспекты программ семьи Фандан.
— Он хороший парень, настоящий Тигровый Кот, я всегда это говорил, — хмыкнул Эдвард.
Когда Дэйну исполнилось шестнадцать, Эдвард отвел его в потайную комнату в подвале замка. Там лежали компьютерные кубы Кунушу, поблескивая метровыми гранями.
— Ты будешь здесь работать до тех пор, пока не усвоишь самые глубокие коды и не выучишь их наизусть.
С того самого момента Дэйн вошел в проект. Он стал правой рукой Эдварда и знал «Основатель» от носа до кормы.
Шли годы, и корабль постепенно достраивали. Заканчивали двигатели и полностью отладили жилой сектор. Проект приближался к завершению.
А затем, когда Дэйну исполнилось двадцать четыре, все неожиданно оборвалось — Эдвард открыл новую коробку сигар и взял свою любимую «Зимбу». Он сидел с Джебедией Боунзом, потягивал джин и смотрел на Большую Медведицу.
Эта сигара обошлась его врагам во много лет напряженной работы, но смогла обмануть охрану.
Эдвард взял старинную зажигалку американской работы, прикурил и затянулся. Вдохнув сильный нервно-паралитический яд, спрятанный в маленькой капсуле на кончике сигары, Эдвард Фандан скончался.

Глава 3

Десятый день третьего месяца 2447 года н.э. База «Фандан-один» на орбите планеты Уран.
Причиной смерти Эдварда были признаны неполадки его искусственного сердца. Вскоре после этого личный врач Эдварда оставил практику и поселился на купленной им вилле на базе «Глаз Оберона». Кроме этого, еще прежде, чем о смерти принца было официально объявлено, бесследно исчез некий молодой человек, служащий «Почтовой системы Фандан». Эта тайна никогда не была официально раскрыта.
Сразу же после похорон Эдварда зашевелились его внутрисемейные враги. Во главе встала тетушка Агата, которой Дэйн приходился внучатым племянником. Она пригласила Дэйна к себе на виллу, расположенную в другом конце Фандан-парка.
— Я теперь старшая в семье, — заявила она Дэйну с порога торжественно, — и я приостановила действие завещания Эдварда. В жизни не видела более идиотского и запутанного документа. Придется решать все через суд.
Дэйн в свои двадцать четыре был почти на столетие моложе Агаты и по наивности полагал, что может опереться на разумные аргументы, хотя дед и говорил, что на его родственников это не действует.
— Но, тетушка, если вы приостановите действие завещания, у нас возникнут трудности с финансированием проекта.
Агата сверкнула пластмассовыми зубками, поправила прическу из имплантированных волос и одернула плиссированную юбочку, едва доходившую ей до колен, на стройных и гладких после пластической операции ножках.
— Понятное дело, мой мальчик, но ты ведь выкрутишься, правда?
Дэйн вылупился на нее совершенно бесстыдно. Дедушка всегда говорил, что Агата, Лютер и прочая правящая клика не отличаются умом, но зато щедро одарены алчностью и коварством. По молодости Дэйн продолжал верить, что пожилые люди мудрее молодых, однако на этот раз практика показывала совершенно обратное — как и предсказывал Эдвард.
— Но послушайте, — попытался возразить он, — корабль построен лишь наполовину, и мы с дедом вгрохали туда немаленькую сумму. Так зачем же отступать на полдороге?
— Это не мое дело.
— Ведь… — попытался было Дэйн снова, но Агата остановила его властным, не терпящим возражений жестом.
— Я приняла решение. Ты больше ни гроша не получишь.
Слова эти прозвенели в воздухе, как рассекающий мясо нож. Они означали конец всего проекта.
— Ни гроша больше. Ты сидишь на шее у семьи уже давно. Хватит с тебя. — Голос Агаты похолодел и стал жестче.
— Но дед больше всего на свете хотел закончить постройку «Основателя»!
— Эдвард мертв, и его желания умерли вместе с ним.
— Но ведь наследник — я, это написано в завещании.
— Этот документ просто смешон, и семейный суд его отменит.
— Вы не имеете права!
— Не тебе учить меня тому, на что я имею право, а на что нет. Я делаю это для блага семьи.
Дэйн посмотрел в окно за спиной тетушки Агаты. Там колыхались деревья, но от этого легче не становилось.
— Подобным шагом вы ставите под угрозу всю нашу семью. Вы не представляете себе последствия своих действий!
— Ни гроша. Ни капли, клянусь Богом. Только через мой труп! — сверкнула глазами Агата.
— Да вы ослепли! — взбеленился Дэйн. Он готов был броситься на старуху с кулаками. — Это же непростительная, ужасная глупость!
Тетушка побагровела.
— Молокосос! Пошел прочь отсюда, с глаз моих. Вон отсюда, пока я…
Не помня себя, Агата схватила свою трость и размахнулась что было сил. Удар попал по чайному столику, чашка с блюдцем разлетелись по полу осколками. Дэйн уже пятился к двери, когда Агата завизжала, призывая охрану.
Вот так Дэйн покинул греческую виллу Агаты.

Переправляясь на лодке через озеро, Дэйн поглядывал назад тяжелым, горящим взглядом.
Значит, против него сплотились старшие крана, и добиться получения наследства он сможет лишь через гражданский суд, а на это уйдут годы.
Дэйн включил музыку. Виолончель. Вилла Агаты отливала белым, и оранжевые крыши сверкали, словно бы освещая весь остров. Колыхалась зелень парка, газон светился изумрудом, и все это было невыразимо грустно.
И Дэйн понял, что запомнит этот момент на всю жизнь, как бы она ни сложилась.
Между тем лодка свернула в канал и вилла исчезла из виду, скрытая стволом большого бука на мысу.
«Так что же, все кончено? Эдварда больше нет! — думал Дэйн. — Ну уж нет, я так просто не сдамся. „Основатель“ должен полететь, и надо действовать немедленно».
Для начала нужно было выкинуть из головы Эдварда, ощутить, что его сила и уверенность больше не прикрывают спину, что от него остались лишь приятные воспоминания.
На ум пришло старинное трехстишие — обращение к системе дыхания корабля:
В темноте, где никто Не услышит зова на помощь, Каждый дышит тем воздухом, Который сумеет сам для себя добыть.

Глава 4

После этого события начали разворачиваться стремительно. Дэйну надо было быстро найти кредит для продолжения постройки «Основателя», а семейный совет весьма активно ему мешал.
Поскольку завещание не вступило в силу, Замок Фандана было приказано очистить от его жителей.
В последний момент до Дэйна дошли слухи, что один из слуг Эдварда, Альтер, долговязый и мрачный малый, служивший Эдварду верой и правдой много лет, должен быть продан. Поскольку он был клоном работы фирмы Фандан, то не мог иметь гражданских прав, если они не были ему специально предоставлены. Разумеется, в завещании Эдварда они предоставлялись, но завещание не действовало.
Дэйн не мог с этим смириться и, выкупив Альтера, сразу же дал ему права жителя. Тетушка Агата попыталась этому воспрепятствовать, но перестаралась, и семейный совет решил дело в пользу Дэйна.
Но с финансированием легче не стало. Завершение «Основателя» требовало огромных сумм.
Через неделю Дэйну позвонил Джебедия Боунз (с момента похорон они общались впервые) и предложил встретиться на квартире у его кузины Аделаиды.
У Дэйна было туго со временем. Жизнь его была непрерывным потоком телефонных разговоров и видеофонных встреч с банкирами и финансистами — «Основатель» выходил чудовищно дорогим.
Но Джебедии отказать было нельзя — он был ближайшим советником Эдварда.
По периметру станции Дэйн подъехал к району, где жила Аделаида. Там коридоры секции были оформлены в виде улиц, дома разделяли сады, искусно подсвеченные зеркалами. На каждом углу росли карликовые буки и лаванда.
Аделаида открыла сама.
Квартира была небольшой — Аделаида не принадлежала к богатой ветви семьи. Она приходилась Дэйну четвероюродной сестрой по линии Фанданов с Марса и была знакома с ним уже три года, с тех пор как начала работать в проекте «Основатель». Аделаида неплохо разбиралась в финансах, а так как в центре проекта Эдвард поставил Дэйна, им не раз приходилось работать вместе.
Аделаида выглядела как типичная Фандан: высокая блондинка норамского типа, с небольшим носом и широко расставленными голубыми глазами. Некоторые из старейшин семьи называли этот тип «Миннесотский Фандан».
Квартира Аделаиды была обставлена по минимуму, ничего лишнего: несколько низких кресел, тахта, небольшой белый столик. Полки ломились под тяжестью магнитофонных записей, распечаток, справочников и прочего в этом роде.
Джебедия Боунз поднялся с кресла и приветствовал Дэйна:
— Рад видеть тебя, мальчик, надеюсь, ты не согнешься под тяжестью.
Дэйн не был в этом уверен.
— Ты хотел встретиться со мной, Джебедия?
— Да, малыш, твой дед оставил мне кое-какие распоряжения насчет тебя. Он был дальновидным человеком, но ты, я думаю, это сам знаешь.
Дэйн кивнул:
— Ты прав. Хотел бы я в этом походить на него. Мне даже в голову не приходило, что дойдет до такого.
Боунз улыбнулся, и его немного вытянутое лицо стало покруглее.
— Ты имеешь в виду Агату и Лютера?
— Да. Пройдут годы, пока я доведу дело до гражданского суда, а в семейном суде все козыри у них на руках.
— Нелегко тебе будет без семейных денег, это точно, но на самом деле все не так плохо. Эдвард предусмотрительно оставил для тебя часть денег в моем банке. Номера счетов я могу передать прямо сейчас.
— Спасибо, Джебедия.
— Там не меньше двадцати миллионов.
— Всего-то?
Джебедия саркастически усмехнулся:
— Тебе не хватит на булавки?
Дэйн рассмеялся. Джебедия стал серьезен:
— Брось ты этот корабль, малыш, и живи в свое удовольствие. Двадцати миллионов тебе хватит на всю оставшуюся жизнь.
В ответ Дэйн сверкнул глазами, совершенно как Эдвард.
— Джебедия Боунз, — сказал он, очень точно подражая манере Эдварда, — я закончу строить этот корабль, даже если в конце сдохну.
Джебедия снова улыбнулся:
— Хорошо, очень хорошо, мой мальчик, Эдвард не ошибся в тебе. Ты упрямый и сильный мужчина. Я всегда именно так о тебе и думал, не знал только, что ты настолько упрям. И это очень хорошо, так как у меня есть еще одно поручение от твоего деда.
— Выкладывай.
— Мне поручено задать тебе один вопрос.
— Слушаю.
— Куда ты уже успел вложить деньги?
— У меня сорок привилегированных акций «Фандан Банк Контрол» плюс собственный портфель обычных акций. Потом — облигации и векселя, небольшая площадь на тридцать четвертой палубе, космическая лодка и небольшая транспортная компания «Дэйнз Тагз». Я купил ее, когда мне было восемнадцать. Доход, конечно, не бог весть какой, но зато развлекся.
Боунз закатил глаза, как будто бы мысленно просматривал про себя список компаний.
— Да, все правильно. Итого имущества примерно на полмиллиарда. Кроме того, могу сказать, что Эдвард незадолго перед смертью обеспечил тебе пост в нескольких фондах. Но это не то, что нам нужно. Мне было поручено спросить тебя о холдинговых компаниях.
— Кроме «Фандан-банка», мне ничего в голову не приходит. Хотя есть еще такая компания, как «Сбережения Внука». Когда мне исполнилось шестнадцать, Эдвард основал ее для меня, и это была моя первая компания. Но она только держит титулы нескольких подставных фирм. Я помню, что мы покупали и продавали всякие дешевенькие акции, но уже несколько лет туда не заглядывал.
Лицо Боунза вдруг засветилось.
— Ага! Вот то, что нам нужно. «Сбережения Внука», говоришь? Я думаю, тебя удивит, что я, который знал дела твоего деда как никто, даже никогда не слышал о подобной компании. Ну-ка, дай-ка мне индекс!
Дэйн сверился с записью на наручном компьютере и выдал Джебедии номер. Аделаида через терминал сразу же вышла в сеть, и Боунз запросил центральную базу данных.
Все оказалось очень просто. «Сбережения Внука» была холдинговой компанией и владела контрольными пакетами еще нескольких компаний. В обеих «Сбережениям Внука» принадлежало сто процентов голосующих акций.
Одна из них, «Ланселот Инвестмент», фактически не существовала, то есть имела лишь счет и печать, другая же, «Фарстар Корпорейшн», владела еще несколькими компаниями.
— Очень интересно, — сказал Боунз, — видна рука Эдварда. Да будет тебе известно, название «Фарстар» я тоже слышу впервые. Посмотрим, что дальше.
Он еще пощелкал клавишами.
Многие из компаний, которыми владела фирма «Фарстар», фактически не существовали. И почему-то они были названы именами рыцарей Круглого стола. Например, «Мерлинз Инвестментс» владела четырьмя компаниями, одна из которых вела в целый лабиринт других. Постепенно холдинговые компании сменились проектными и производственными.
Наконец Боунз поднял глаза от монитора:
— Ага, так вот в чем дело!
Дэйн и Аделаида склонились к нему и увидели на экране разветвленную сеть из сорока двух компаний.
— Что-то я не вижу здесь ничего толкового. Это все мелкие проектные конторы на базе «Глаз Оберона».
— А вот это видишь? — показал Боунз.
— «Рамус Реолоджикал Айсиз»?
— Да. Знакомое название. Они поставляют сверхлед для жилого яруса «Основателя».
— Для корабля! — не удержался Дэйн.
— Ого! — подхватила Аделаида. Ее пальцы застучали по клавишам. Сеть фирм расширилась.
— «Электро-Рео А.С.»! — закричал Боунз, указывая на свежепоявившуюся на экране компанию. Дэйн от удивления даже сел.
— «Электро-Рео» — наш основной поставщик льда уже много лет.
— Ты, конечно, удивишься, но все эти компании твои.
Боунз показывал на экран, где появлялись все новые и новые компании.
— Все они — подрядчики по «Основателю», если я правильно понимаю, — сказал Дэйн неуверенно, не осознав еще до конца, какую аферу провернул Эдвард.
— А что это значит? — спросила Аделаида.
— Это значит, что я владею всем необходимым для постройки корабля, кроме спутника «Фандан», который принадлежит семейному банку. Теперь только нужно перенаправить финансирование, и больше препятствий не предвидится.
Дэйн ощутил, как снова оживает великая цель, а с ней — силы.
— Это значит, что мы можем достроить корабль!

Глава 5

Вдавленный в сиденье стула, в трусах, небритый, Дэйн спал. Спал, потому что не спать уже не мог. Он забыл на время о полудюжине экранов, на которых мелькали цифры: отчеты с денежных рынков Солнечной системы — от «Токио Никкеи» до «Луна-Нет» и «Белтвайда». Всплескивали столбики гистограмм — финансовый пульс человечества.
Дэйн видел сны, и сны эти переплетались с реальностью и поэтому казались более яркими, будто настоящими. Вот он идет по пляжу с винтовкой в руке, топчет розовый песок. Над ним — небо серебряно-голубого цвета. Подносит винтовку к плечу. Сквозь прицел видит самого себя, Аделаиду, Мелиссу, Тоуба Берлишера, все они говорят по телефону.
Картинки на экране стали четче. В перекрестии прицела аналитические программы обрабатывают вероятности. Прибой с рынков разбивается о песок волнами цифр.
Они работали круглые сутки, делая деньги, выискивая кредиты, лишь бы только сохранить «Основатель». Они работали как машины, сонные машины с металлическими лицами и глазами, светящимися изнутри зеленым.
Проблема была проста: без доступа к огромному кредиту Эдварда нужные для работы по-настоящему крупные займы было не получить.
В то же время «Основатель» находился на орбите Урана и поглощал кредиты с жадностью огромной межзвездной свиньи, глотая шести-семи-шачные числа с каждой поставкой материалов.
Лица. Фанданы. Перед Дэйном проплывали те, кто заседал в финансовой компании Фанданов. Их глаза смотрели на него с насмешкой. Вопросы звучали в ушах громогласно и продолжительно, будто эхо в лесу.
«Какие гарантии, что этот корабль будет летать так быстро, как вы обещаете? Что это еще за профессор Борвик? А, это тот сумасшедший, которого выгнали из Физического Института Марса? Почему выгнали? Да потому, что никто никогда в его теории не верил».
Лицемеры! Они вспомнили участников древней экспедиции на Тау Кита.
— Они только через триста лет там окажутся!
— Только те, кто переживет размораживание. Дэйн во сне пытался спорить:
— Но ведь пограничные планеты везде имеют колонии. Пускай небольшие, но они существуют.
— Там нет землеподобных миров. В пределах срока человеческой жизни.
— Но у нас новые двигатели, мы сможем достичь большей скорости, чем прошлые экспедиции. Вершители судеб начинали веселиться:
— Они взорвутся. И мы увидим большую вспышку где-нибудь на расстоянии в полсветовых года отсюда, как было с японским кораблем в двадцать третьем.
— Очень грустно, правда, но наука далеко шагнет вперед, не правда ли, Дэйн? Столько человеческой плазмы в спектре!
Дэйн во сне затряс головой. Он захотел крикнуть им, что они идиоты, что они слепы, что им конец. Но они все исчезли, их лица уплыли прочь, будто цифры на блестящем экране.
Появился Эдвард в черном костюме. Он сидел на террасе, и за его спиной колыхался парк. Эдвард только что показал Дэйну секретные доклады из Внутренней Системы, с древней Земли.
— Мы там держим агентов, лишь слегка похожих на людей, мой мальчик. Дэйну четырнадцать.
— А что такое Ганг ан Бу, дедушка?
— Общественное бюро безопасности. Оно стоит во главе Внутренней Системы.
— А кто они?
— Они все из Социального Синтеза.
— А что это, Социальный Синтез, за что ты их так ненавидишь?
— Они убили моего отца, мальчик. Просто выбросили его вместе с женой в воздушный шлюз их собственного дома — вот так.
Эдвард щелкнул пальцами прямо перед лицом Дэйна.
— Но почему?
— Они назвали его врагом Синтеза, вот почему.
— А кто такие враги Синтеза?
— Это ты, мой мальчик, и каждый, кто дышит кислородом, любой человек. Теперь твой ход. Мой слон напал на твоего коня.
Шахматы неожиданно уступили место другим воспоминаниям.
Эдвард сидит в черном дубовом кресле с черным котом Немо на руках.
— У нас есть только один шанс. И время ограничено. Если слишком долго ждать, они возьмут систему Урана под политический контроль, и мы уже этот шанс не используем.
— Да, дед.
— Ты должен спасти нашу семью от них самих. Меня они слушать не станут, кроме того, мне недолго осталось, но ты сможешь закончить мое дело. Они не хотят смотреть в глаза правде, но однажды утром они проснутся и обнаружат, что каждый их вздох, каждое слово контролируются Ганг ан Бу.
И тогда на экране монитора, хитро спрятанного в полированной каштановой столешнице, Эдвард показал ему, как работает Мировое Правительство — система власти на Земле. Потом вызвал график, на котором было видно, как политическая сеть Земли захватывает Луну, затем — Марс, перепрыгивает на систему Юпитера, заливает города на Сатурне и подходит к самому Урану.
Дьявольские нити этой паутины сходились в Новом Багдаде и Пекине.
Дэйн никогда этого не забудет.
Неожиданно сон прервался. Кто-то сильно тряс Дэйна за плечо. Альтер.
— Проснитесь, молодой хозяин. Через несколько минут у вас встреча. Я дал вам спать до предела возможного.
— Спасибо, Альтер.
Он никак не мог отучить Альтера от укеренившейся привычки называть его «молодой хозяин», хотя и убедил старика принять свободу.
Дэйна ждал кофе, дымящаяся сладкая чашка. Он с удовольствием сделал несколько глотков.

Глава 6

Собрание проходило в офисе Дэйна, в самом сердце финансовой группы «Основателя». Собрались в обычном составе — Аделаида, мистер Боунз, Тоуб Берлишер и Мелисса Фандан-Согоров, из марсианских Фанданов, сумевшая довольно быстро подняться по служебной лестнице вслед за Дэйном.
Люди были невеселы. В воздухе висела грусть. Дэйна не покидало ощущение, что они выиграли все битвы и проиграли войну.
Дэйн вытащил бутылку водки из холодильника и налил всем, даже мистеру Боунзу, который пил только в исключительных случаях.
Хорошего тоста никто не придумал.
Мелисса осушила все одним глотком и аккуратно поставила бокал на стол. Марсиане — всегда марсиане, подумал Дэйн. Сильна в них наследственность древних русских.
— Итак, что дальше? — сказала Мелисса.
— Я боялся услышать этот вопрос именно от тебя, — ответил Дэйн.
— Кто-нибудь все равно спросил бы.
— Похоже, что мы влипли. — Дэйн поиграл бокалом. Водка хотя и приподняла его настроение но не настолько, чтобы взбодрить остальных. Однако делать было нечего.
— Подходит срок по контрактам на поставку суперльда и гравитационных щитов, — печально произнесла Аделаида, глядя в угол комнаты невидящими глазами.
— Да, совершенно верно, — поддержал ее Берлишер, — документы пришли еще вчера.
— И скоро придется вносить в Хонг-банк процент по очередной ссуде.
— Нам на эго не хватит, — заметил Боунз.
— Да и не найдем мы столько, откровенно говоря, — вздохнул Дэйн и налил себе еще водки. — Ладно, хватит ныть, — оборвал он наконец эту церемонию и широко развел руками. — Слушаю ваши предложения.
Мелисса, как всегда, была первой.
— Пиратство. Осталось только нарисовать флаг с веселым Роджером — и во Внешний Пояс.
— Пиратство? — удивился Дэйн. — Тянет на подвиги дедушки Комптона? Боунз фыркнул:
— Неплохая идея.
— Так мы сможем достать большие деньги, — гнула свое Мелисса.
— Но для этого необходим хороший корабль.
— У тебя, по-моему, «Комптон Фандан» где-то на орбите Оберона?
— Совершенно верно, Аделаида.
— Должен вам заметить… — начал было Тоуб.
— Да, мистер Берлишер? — подчеркнуто вежливо спросил Дэйн.
— Дело рискованное.
— Да, — вздохнул Дэйн, — вы, как всегда, правы. Ну а если нам все-гаки удастся ограбить несколько кораблей, что мы будем с этого иметь?
— Один-два макроса, — ответила Мелисса.
— Этого мало. В таком случае риск не оправдан. Чтобы закончить «Основатель», нам не хватит, а кроме того, существует полиция Системы…
Мелисса не нашлась, что ответить.
— Ну, я только предложила. Настала очередь Тоуба:
— А почему бы нам не обратиться в судебную комиссию по завещаниям? Ты — назначенный наследник Эдварда, завещание у тебя. Потребуем его экспертизы.
— Суды, — потеребил губу Дэйн. — Получить обратно все деньги Эдварда, и нам на все хватит и еще останется. Так в чем же дело, Тоуб?
Берлишер замялся.
— Ну, — его красное от природы лицо стало еще краснее, — мы потеряем время.
— Точно, пока мы доведем мою семейку до суда, пройдет три года.
— Не самое лучшее предложение, — завершила Аделаида.
— У тебя есть идеи получше, Адди?
— Да. Мы ведь знаем, что ГБ не даст суду Системы решить дело в твою пользу. Или затянет дело на десятки лет. Мне кажется, придется всем дружно постоять на паперти.
— На паперти, великолепно! — воскликнул Дэйн и воздел руки к небу.
Мелисса осушила второй бокал водки.
— Может быть, пойти к Кемпонгам, — предложила Аделаида, — и попытаться присоседиться к деньгам Зайбатсу?
— Можно попробовать. Ничего не получим, но попробовать можно.
— А я думаю, у нас неплохие шансы.
— Неужели?
— Пятьдесят на пятьдесят. Они только что умудрились избавиться от норамских облигаций, как раз перед началом кризиса пятидесятилетнего цикла. У них полно ликвидных активов, и Дир Кемпонг настроена дружелюбно — я с ней говорила.
Дэйн кивнул:
— Ты все правильно говоришь, но есть одна проблема. В прошлом месяце собиралось политбюро в Новом Багдаде. Кладуса Менгета списали, и теперь на его месте Лю Дзонг. Кроме того, в нижнее политбюро были недавно выбраны несколько экстремистов, вроде Вая и Гозолова.
— Менгет исчез?
— Да, последний сторонник умеренности.
— А как это случилось?
— Лю Дзонг пристрелил его.
Лица присутствующих помрачнели. Информация шла от секретного агента Эдварда — «крота» в Мировом Правительстве.
— Оптимор? — подняла брови Аделаида. Дэйн не ответил.
— Теперь они попытаются остановить постройку корабля, — сказала Мелисса.
— Разумеется, — еще раз приложился к бутылке Дэйн, — так что, боюсь, обычные банковские каналы теперь не для нас. Вай курирует отдел ГБ по внешним мирам. И Кемпонги не решатся нам помочь.
В воздухе повисло унылое молчание.
— Но думаю, у нас есть выход. Не самый лучший, правда, но есть.
Присутствующие засверлили глазами Дэйна, чувствуя, что сейчас он достанет из рукава козырную карту.
— В Системе есть богатые бандиты, как есть и богатые банкиры. Поскольку мы не можем получить деньги от банкиров, придется обратиться к бандитам, — с этими словами Дэйн глотнул еще водки.
— Ты о ком это? — подал голос Боунз.
— О Халифи.
На лицах присутствующих отразилось удивление, граничащее с шоком.
— Но они же… — Аделаида подыскивала слово.
— Пираты, нарушители закона, парии, — ты это хотела сказать? Но кроме всего прочего, они весьма богаты.
— Так ведь они же заклятые враги клана Фанданов, особенно Мерцик и этот его сумасшедший сынок Тарик.
Дэйн согласился:
— Уж конечно, не к Мерцику я буду обращаться. Что касается Тарика — он и верно бешеный пес, но я кое-что о нем знаю. Думаю, мы его нейтрализуем.
— Тогда кто, черт побери? — буркнул Боунз, которому претила сама мысль вести дела с давними врагами.
— Лично Ибрагим Халифи.
— Но ведь, — неуверенно произнесла Мелисса, — его в последние десять лет никто не видел.
— Вопрос в том, жив он или нет, — сказал Боунз.
— Он жив и, более того, согласился встретиться со мной.
Все были просто ошеломлены, недоумевая, как Дэйну удалось добраться до верховного шейха клана Халифи.
— Каким образом? — выдохнула Аделаида.
— На удивление просто. Я обратился к принцу Расу Ордеру, который любит повеселиться. Ярмарки, казино, да что угодно, лишь бы дома не скучать. Раса Ордера я помню еще по Ческу, мы были друзьями. Оказывается, старина Рас теперь работает на Ибрагима. И поэтому я попросил старинного приятеля организовать мне встречу с шейхом. Ибрагим согласился.
— И он хочет нас видеть? — спросила Аделаида.
— И когда мы едем? — поинтересовалась Мелисса.
— На десятичасовом шаттле. Мы договорились с Расом встретиться в зале прибытия Римал-Сити через пятьдесят часов.

Глава 7

Пески Римала, разгоняемые искусственными ветрами, дымились вихрями по гребням дюн. Имитатор солнца висел огромным светящимся кругом прямо посередине «неба». В этой пустынной декорации ветер был неожиданно влажным и нес запах близкого леса, охотничьего заказника. Оттуда доносились выстрелы — охотники отстреливали специально выведенных кабанов, львов и оленей. Стреляли низкоскоростными пластиковыми пулями, но заряд был такой, что при каждом выстреле раздавался оглушительный хлопок.
Стрельба то и дело переходила в канонаду — это загонщики выгоняли на охотников новую дичь.
Они скакали на красивых арабских лошадях, предоставленных Расом Ордером, ехавшим впереди рядом с Дэйном. Иллюзия была полная. Если бы не идеально круглое «солнце», можно было поклясться, что группа едет по песку планеты, а не внутри хрупкой оболочки обитаемой станции из силового льда. Халифи этот пейзаж обошелся в немалые труды.
Впереди за дюнами показалась отлично сделанная березовая роща. Над ней пикировали ястребы, бьющие поднятых загонщиками голубей. Вспыхивал на солнце дождь белых перьев.
Вслед за Расом Ордером и Дэйном ехали Аделаида и Мелисса на одинаково великолепных арабских конях, потом — раскрасневшийся толстяк Берлишер на смирной серой кобыле. Завершал процессию Амеш, телохранитель семьи Халифи, молчаливая семифутовая башня геркулесовских форм на огромном жеребце с примесью крови тяжеловозов. От Дэйна потребовали оставить Альтера на шаттле — охранники других семей на базу Халифи не допускались. Без Альтера Дэйну было слегка неуютно. Никто не знает, насколько можно доверять этим Халифи — они системного соглашения не подписывали и дипломатического протокола не придерживались.
Но если Дэйну было неуютно, то мистеру Берлишеру было куда хуже. Во-первых, он никогда раньше не ездил на лошади. Выяснилось, что это труднее, чем кажется, хотя его кобыла была в хорошем настроении, рада была после тесной конюшни свободе и движению в сторону воды, которую она впереди чуяла. Эта радость проявлялась в попытках перейти на рысь, отчего у Тоуба каждый раз подпрыгивало сердце.
А молодые Фанданы, как он хмуро про себя заметил, умели ездить верхом, и опыт у них был. Это еще раз напомнило ему, какая между ними грань. Они — члены семьи, часть ее, защищенная неимоверным богатством и властью. Он — просто выпускник средней школы, пусть и отличник.
Процессия начала взбираться на подветренную сторону большой дюны, и Тоуб обеими руками вцепился в луку большого ковбойского седла. Подъем длился долго. С вершины открывался вид через весь Римал до зеленой границы леса.
Снова донеслась ружейная пальба. Берлишер оглянулся в изумлении. Чтобы соорудить подобную пустыню, инженеры Халифи иссушили двадцать квадратных миль своей базы, и посередине этой сухой зоны стояли дюны — пятьдесят гребней белого песка, пересыпаемые искусственными ветрами на две мили в обе стороны.
И в это причудливое место съезжалась вся элита семьи Халифи — только мужчины — кататься верхом, охотиться с соколами и сидеть в традиционно черных арабских шатрах, занимаясь торговлей лошадьми и прочими достойными мужчин делами.
— Как это они так живут? — спросил Тоуб у Аделаиды, чтобы не услышал Рас Ордер.
— Наш образ жизни они не признают, Тоуб. И живут, как сами хотят. В их семье политические права есть только у мужчин.
— Но в городе Халифи полно другого народу. Чисто арабским его никак не назовешь.
— Многие из этих других хотели бы убраться отсюда, если бы могли.
Процессия двинулась дальше, и вскоре показался ряд черных шатров среди пальм. Всего их было двенадцать. Перед шатрами вокруг оливково-серого грузовика столпились люди в белой одежде слуг.
Тоубу показалось, что он очутился в какой-то древней эпохе дикарской прихоти и королевской эксцентричности.
На ровной дороге после дюн кобыла Берлишера в предчувствии воды радостно рванулась рысью.
Тоуб не мог ее сдержать и впереди всех влетел в лагерь; кобылу со смехом поймали под уздцы слуги. Взмокшему Тоубу помогли выбраться из седла и проводили к шатру Ибрагима.
Ему пришлось ждать у входа, пока подъехали и спешились остальные.
Принц Рас Ордер не смог сдержать неопределенного хмыканья по поводу искусности Тоуба в верховой езде. Фанданы в этом ничего забавного не заметили. Глядя на выражение лица Аделаиды, Тоуб готов был провалиться сквозь землю.
Внутри шатра стоял платиновый трон, украшенный изумрудами и рубинами, и на нем восседал древний Ибрагим. Пол вокруг трона был устлан черными подушками. В кондиционированном воздухе ощущался запах роз и крепкого кофе. В полумраке за троном едва можно было разглядеть слуг и огромных рабов-телохранителей, голых по пояс и с золотыми обручами на бицепсах.
— Добро пожаловать. — Ибрагим чуть склонил голову. На губах его играла легкая улыбка. Остро и проницательно смотрели черные глаза старика, и в них мерцали искры. Говорили, что Ибрагиму уже век с четвертью, но разум его был тверд и ясен.
— Благодарю, Халифи-бей, — ответил Дэйн. Их с Расом Ордером усадили подле трона. Места для остальных отвели намного дальше, так что они еле могли слышать разговор.
— В тебе нет арабской крови, друг мой, — улыбнулся Ибрагим, — поэтому я опускаю ритуалы и пышные приветствия, столь принятые в моей семье. Но на кофе я все же настаиваю.
Принесли чашечки с горьким черным напитком. Тоуб посмотрел, станет ли Дэйн пить. Дэйн не пил. Чашку он принял, но и только.
Заметив это, Ибрагим неопределенно хмыкнул и демонстративно отпил из своей чашки.
— Понимаешь, — повел он в воздухе высохшей рукой, — кофе не повредит Фандану, если пить его в шатре Халифи.
В ответ на эту шуточку из тени раздался приглушенный смех, и Ибрагим щелчком пальцев восстановил тишину, но у него самого на губах мелькнула ехидная улыбка.
Дэйн отпил глоток и поставил чашку.
Ибрагим кивнул. Да, это настоящий Фандан, совсем как Эдвард был когда-то. Но беспокоиться нет причин. Позиция Ибрагима неприступна.
— Итак, Дэйн Фандан приехал навестить меня, врага своего родоначальника. Очень интересно. Точно как говорят у нас: «Все заблудившиеся лошади находят дорогу домой, даже те, которых там и не ждут». — Ибрагим отпил еще кофе и продолжил:
— Конечно, я внимательно следил за твоей карьерой, друг мой. Я знаю, что дед сильно заботился о твоем образовании.
— Это так, — кивнул Дэйн.
— А тогда ты без труда усвоишь некоторые сведения по истории человечества. Черные глаза сверлили насквозь.
— Я постараюсь.
— В этой истории прогресс всегда двигали небольшие группы. Обычно в них собирались отверженные, выброшенные за борт, ненавидимые всеми остальными. Ты согласен?
— Да.
— Очень хорошо. Все самые великие и процветающие культуры начинались с периферийных групп, выживших на окраинах цивилизации. Вспомни древних греков, или раннеисдамских арабов, или колонистов Америки. Во всех этих культурах люди ради успеха рисковали жизнью. Чтобы добиться величия, надо поставить на карту все — это трюизм.
Ибрагим остановился, кивнул, будто продолжая сам с собой какой-то разговор, и неожиданно заговорил снова:
— И сейчас, мой юный друг, ты почти отверженный.
Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз.
— Тебе ведь нужны деньги, и много. Дэйн молчал. Ибрагим улыбался. Прямолинейная порода эти Фанданы. «Сделано компанией Фандан» — точное для них клеймо. Инженеры, банкиры, строители и ни одного художника или музыканта. Олухи белой расы. «Сделано компанией Фандан» — это будет их эпитафией. Молчание нарушил Ибрагим:
— Так или иначе, передо мной стоит сложная задача. Надо ли вступать в твой проект, рисковать капиталом и жизнью ради прыжка в неизвестность?
Дэйн наконец подал голос:
— Дед говорил, что у вас есть наши разведданные, так что вы полностью в курсе.
— Да.
— Тогда вы знаете, что это только вопрос времени.
Ибрагим пожал плечами.
— Все правильно. Только вот некоторые считают, что надо вкладывать деньги в оружие, и тогда мы сможем защитить себя.
— Мы не можем драться с землянами, и вы это знаете. Мы проиграем, потому что нас изнутри разъест гниль Ганг ан Бу. Страх перед ГБ сдерживает нас уже сейчас.
— Но можно сделать очень сильное оружие, направленное против самой Земли.
— Сомневаюсь, что это ваше еще невыдуманное оружие сможет уничтожить системы лазерной защиты. Да еще так быстро, чтобы главный флот Земли не успел подойти к нашей Системе — иначе нам придется капитулировать. И вообще этот вопрос чисто теоретический. Страх перед ГБ не даст нам вооружиться.
— Ну и где же наша единственная возможность? — усмехнулся Ибрагим. Он знал, что все это правда.
— Мы должны достроить корабль и бежать. Это наш единственный шанс. Второго корабля не будет.
Повисла продолжительная пауза. Десять секунд. Пятнадцать.
Ибрагим оценил момент. Время настало. Халифи правили в своей системе. Но пора было идти дальше, навстречу предназначению. В межзвездной пустоте они будут править целыми мирами.
— Возможно, ты прав, юноша.
В черных глазах Ибрагима мелькнули искры, но неизвестно, что они значили. Шейх хлопнул в ладоши, чтобы подали еще кофе.
— А скажи мне, окупился твой последний маневр на белтвайдском рынке?
Дэйн пожал плечами, чтобы голос не сорвался. Но колебался только мгновение.
— В общем, вполне. Откуда старый хрыч узнал? Ибрагим усмехнулся снова:
— Кое-кто из нас здорово нажился на этой панике.
Теперь стало понятно, кто на прошлой неделе обрушил водяной рынок, отвечая предложением на их спрос!
Аделаида, Тоуб и Мелисса обменялись угрюмыми взглядами. Мелисса вспыхнула. Секретность — ее забота, и похоже, она проглядела агента Халифи.
— А еще ты недавно прикупил пять процентов акций компании «Каллисто Крио Бакто».
Ладно. Хватит. Дэйн поставил чашку на блюдце.
— Похоже, вы много знаете о моих делах.
— Да, молодой человек. Знать такие вещи — моя работа. Но все же для моего удовольствия расскажи мне сам.
Дэйн посмотрел в упрямые старческие глаза. И уступил.
— Да, мы действительно купили пять процентов акций. Они создали новый штамм, и это дает коренное улучшение эффективности работы со льдом.
— Я это знаю. Дело в том, что я решил купить эту компанию целиком. Видишь ли, мы вложили много денег в генетику штамма «Макретериал». И этот новый продукт может нам испортить дело. Я уже скупил ККБ на сорок шесть процентов, теперь я хочу получить твои пять, и тогда мы этот новый штамм прикроем.
Дэйн выдержал борьбу с собой.
— А что я получу взамен? Ибрагим вновь улыбнулся, и глаза его были так же непроницаемы.
— Наше хорошее отношение. И определенную финансовую поддержку. Вместе мы сможем закончить твой корабль.
— Должен вас предупредить, Халифи-бей, что в этом случае «определенная финансовая поддержка» окажется очень немалой.
— Ты скоро узнаешь, что у нас глубокий кошелек, мой юный друг. Кредит — не проблема, в этом можешь на нас рассчитывать.
Они пожали друг другу руки, и Дэйн почувствовал, что кладет голову на гильотину. Оставалось ждать, когда упадет нож.

Глава 8

Дворец Азрак был архитектурным чудом. Мраморное здание с четырьмя парящими башнями, а на них — небесного цвета купола. Они окружали центральный купол, тоже крытый голубой черепицей, и весь изящный ансамбль, казалось, летел. О красоте дворца ходили легенды, и не зря «Левенук синтропик дайджест» включил его в «Семьдесят великих зданий».
В знак высокой чести Ибрагим устроил для Дэйна Фандана прием на окружающей дворец террасе, откуда открывался отличный вид на верхнюю палубу Римал-Сити. В искусственном вечернем освещении купола мечетей по всему Рималу были очерчены оранжевым ореолом. Золотые лучи подсвечивали деревья парков и отражались в окнах небоскребов.
На террасе стоял гул. Гости ходили туда-сюда по голубому паркетному полу, на котором арабской вязью были выгравированы полуметровыми буквами слова из Девяносто третьей Суры Корана.
Не сиротой ли Он нашел тебя, И — приютил?
Не блуждающим ли Он нашел тебя, И — на прямой путь постановил?
Ибрагим восседал в углу на огороженном веревками троне под охраной гиганта Амеша — воина-невольника. Его беседы удостаивались лишь избранные гости.
Дэйн со свитой предавались развлечениям. На всех были надеты пиджаки из традиционной для Фанданов зеленой ткани, серые брюки и белые туфли.
Дэйн заметил, что на стенах, потолке и полу написаны одни и те же фразы, и спросил Раса, о чем они. Тот перевел с легкой и хитрой усмешкой. Дэйн понял сразу. Он должен был считать себя здесь просителем.
Да, здесь, на базе Халифи, за зелеными пиджаками власти не было. Мало кто здесь не знал о недавней смерти Эдварда и о приостановленном завещании. У Дэйна трудности с семьей, его грандиозный проект под угрозой срыва, и, может быть, о нем скоро и помнить не надо будет.
И все же внезапное приглашение Ибрагима собрало большую толпу сливок его королевства. Здесь были брокеры водяного рынка, биржевики, банкиры и дилеры. Одеты все были официально: строгий темный костюм с белой рубашкой и ярким полосатым галстуком, английские туфли на толстой подошве, со шнуровкой и тупыми носками.
Женские наряды не отличались разнообразием: длинные темные облегающие платья, с намеком на строгость. Модные разрезы снова поднялись выше колена, создавая проблемы для пожилых дам — тех, кому за восемьдесят, но все еще выглядящих на сорок. Бедра и ягодицы первыми сдавались под натиском времени, несмотря на все искусство пластической медицины.
Рас и Дэйн держались вместе — искали кредиты для «Основателя». Реакция гостей была сложной — смесь заинтересованности и опасения с большей или меньшей примесью любопытства.
Главной новостью было возвращение Ибрагима в Римал после десяти лет затворничества.
Десять лет в укрытии, а теперь он бросает вызов Ганг ан Бу. Все знали, что независимые космические экспедиции не приветствуются.
Прием был для базы событием месяца, и говорить о нем будут еще долго. Каждый хотел быть замеченным. Если Ибрагим вскоре сгорит ярким пламенем, можно будет сказать недоверчивым друзьям: «Я там был».
И в то же время те же люди смертельно боялись растущей угрозы, исходившей от тайной деятельности Ганг ан Бу.
В результате Рас и Дэйн провели вежливые и уклончивые беседы с банкирами Ниппона, принцами Халифи, миллиардерами — королями льда, и даже с Дир Кемпонг, королевой банка «Кемпонг Йин Хэнг» — самого большого на Внешних Мирах.
Сплетни об Ибрагиме пользовались значительно большим успехом, чем рассказы об «Основателе». Вежливо выслушав Дэйна, собеседники для приличия задавали несколько вопросов, а потом замолкали, явно не желая продолжать разговор. Многих поначалу подкупало предложение Дэйна бежать из Солнечной системы. Этим людям все время кто-то пытался что-то продать — как правило, кучу скучных цифр. В предложении Дэйна была хотя бы романтика.
— Новый Мир, новая Земля, всего в четырех годах пути!
Идея убежать от проникающей повсюду руки Мирового Правительства жила во многих умах. Страшное слово «налоги» всплывало в разговорах все чаще и чаще. Люди распродавали имущество и уходили через неосвоенный космос в систему Нептуна. До Нептуна и Тритона было так же далеко, как и до Земли, и там богатые могли несколько дольше не думать о налогах. Может быть, даже всю жизнь.
Но власть правительства Земли подбиралась к этим людям все ближе и ближе, и они это знали. Агенты Ганг ан Бу проникали повсюду.
И был еще риск в самой попытке к бегству. Да и будет ли на Нептуне свобода от ГБ? И если да, то надолго ли?
Правда, говорили, что у Ганг ан Бу начались трудности с вербовкой информаторов в администрации Халифи. В деле шпионажа Халифи разбирались. И беспощадны они были не менее самого ГБ.
Зато ГБ наводнило агентами нижние палубы, а где же еще набрать хороших слуг? И гордое чувство независимости от Земли и страшного Социального Синтеза начинало таять.
Ибрагим решился бросить вызов ГБ, и кое-кто предположил, что сжигающая Халифи мания величия толкнула его стать еще одним великим шейхом. Возмутились те, кто больше всего боялся.
— Ему бы сидеть, где сидел, и лошадей разводить — это он по-настоящему любит.
— Помимо того, чтобы трахать маленьких мальчиков.
— Ну, это только слухи.
— Это чистая правда. Он курит с ними гашиш, а затем делает то, что у них считается естественным.
— Ну, не надо быть таким подозрительным. Ибрагиму, говорят, уже сто тридцать семь. Вы не хуже меня знаете, что половая функция столько не сохраняется.
— Да, он уже со смертью целуется, а заодно и нашими жизнями рискует.
Настроение было мрачное, а светская болтовня — пустой.
Дэйн и Рас ушли наконец от последней группы богатых инвесторов — добытчиков льда с Миранды. Дэйн был подавлен. Никто не клюнул.
— Ты слишком нервничаешь, — улыбнулся Рас. — Все это не для того, чтобы добыть деньги, а чтобы показать, что Ибрагим тебя финансирует. Что ты под его защитой.
— А под чьей защитой сам Халифи-бей?
— Он вполне может сам себя защитить, вот увидишь, — рассмеялся Рас. — Кроме того, ему нравятся подобные идеи, ведь он по образованию инженер и когда-то сам строил базы. Этот дворец он построил для своей матери Ясмины. И мне кажется, что он влюбился в твой суперкорабль.
Рас Ордер был самым сильным агентом Ибрагима. В отличие от других правителей клана Халифи молодой человек обладал привлекательностью и обаянием.
— Ладно, — пожал плечами Дэйн, — ты прав, дружище. Как бы там ни было, а реальную ситуацию Ибрагим хорошо понимает. Ведь мой дед дал ему доступ к информации Оптимора.
Рас Ордер чуть повел бровью.
— Да, мы осознаем опасность, на этот счет можешь быть спокоен.
Неожиданно принц застыл как вкопанный. К ним шли двое высоких мужчин в черной одежде жителей пустыни.
— Дядя Мерцик! — свистящим шепотом сообщил Рас.
Прямо на них надвигался Мерцик Хусейн Халифи, брат Ибрагима и кровный враг Фанданов. Лицо у него было длинным и острым, как у Ибрагима, только борода с сединой.
А человек рядом с ним — это наверняка Тарик, давний враг Дэйна. Он смотрел на Дэйна и Раса Ордера в упор, словно готовясь бросить оскорбление.
Дэйн не видел Тарика уже около двенадцати лет и с трудом узнал того мальчишку в коренастом мужчине с запавшими глазами и нездоровым цветом лица.
Взрослея, Тарик не стал красивее, и черты его лица сложились в карикатуру на портрет его юности. Губы стали толще, кожа загрубела. На нем был черный халат, принятый среди Халифи, и сапоги со шпорами для езды верхом. Кстати, сапоги он надел не зря, так как действительно приехал на лошади из шатра с кондиционером в искусственной пустыне Римала.
Сколько из собравшихся здесь богатеев не владели даже десятой долей цены живой лошади!
Дэйн встретил неподвижный взгляд Тарика дружелюбным взглядом, надел на лицо самую приветливую улыбку, достойную коммивояжера, и протянул руку.
— Тарик, сколько лет, сколько зим! Тот не отреагировал на протянутую руку и продолжал пялиться. Рас неловко закудахтал:
— Ну, зачем такая мелодрама, Тарик? Голова Тарика повернулась в его сторону, как башня танка, зубы оскалились.
— Это ты смеешь раскрывать пасть, Рас Ордер? Ты, пес, лижущий пятки Фанданам?
Рас Ордер на секунду опешил, а затем рассмеялся, подчеркивая абсурд ситуации.
— Тарик, ради Бога, прекрати! Веди себя прилично, ты же в доме Ибрагима.
Тарик гордо выпрямился. Дэйн заметил, что он начал жиреть.
— Я плюю на всех Фанданов! — Тарик демонстративно сплюнул на пол.
Брови Раса Ордера взметнулись вверх. А Дэйн хмыкнул:
— Да, есть на свете неизменное. Тарик всегда был неотесанным кретином.
Тарик выругался сквозь зубы и снова сплюнул на паркет — теперь чуть ближе к ботинку Дэйна.
— Я убью тебя, Фандан, как собаку! Мне давно следовало бы это сделать.
— Тарик, ты забываешься! — поднял голос Рас Ордер.
Тарик и Мерцик переглянулись. Напряжение достигло критической точки. Дэйн подумал, что взрослая форма Тарика оказалась еще противнее личиночной.
Неожиданно обстановку разрядил Мерцик. Он прищурился, широкую бороду прорезала улыбка. Мерцик тронул сына за локоть, и Тарик стих.
— Так это ты внук Эдварда? — спросил Мерцик с елейной улыбкой.
— Да, это я.
— Все носишься со своим сумасшедшим предприятием? — В голосе Мерцика звучала скрытая неприязнь.
— Почему сумасшедшим?
— Ты ведь нарушаешь равновесие, на котором держится Система. Ты навлекаешь гнев очень сильных врагов.
— А вы собираетесь подчиниться Земле?
— Мы никому не подчинялись и не собираемся подчиняться. — Темные глаза Мерцика сверкнули. — Земля далеко, и с ней можно договориться. Зачем им тратить на нас силы, если мы их не спровоцируем?
— В политбюро теперь берут власть экстремисты.
— Неужели? Но до них полмиллиарда миль, не так ли? И они не придут сюда никогда, — Мерцик нахмурился и ткнул в Дэйна пальцем, — если всякие идиоты не будут их злить дурацкими проектами!
Мерцик отвернулся. Тарик не отводил глаз. Дэйн вынужден был обращаться к спине Мерцика через плечо Тарика.
— Налоги на Марсе достигли двадцати пяти процентов. Они называют новые налоги «связью с Землей». Я называю их — «кандалы».
Тарик сильно толкнул Дэйна в грудь.
— Назад, собака!
— Убери руки! — Дэйн оттолкнул Тарика.
— Как ты смеешь так разговаривать с моим отцом? Я тебя проучу!
— Что случилось, Тарик? Ты после Резервации подался в школу хороших манер?
— Хватит! — зарычал Тарик. Вены на его шее надулись и запульсировали. Он бросился на Дэйна.
Тот успел уклониться и встал в стойку. Тело сработало само.
Тарик сорвал с себя халат, обнажив пуленепробиваемый жилет из голубого мелтмара с «молнией» до подбородка. Он успел где-то поучиться кикбоксингу, но лишь нахватался по верхам, да и к тому же был в плохой форме.
Дэйн легко блокировал удар его ноги. Тарик попытался ударить назад с разворотом, но Дэйн уклонился с большим запасом.
Раздались крики, люди попятились, освобождая место. Перевернулся стол, разлетелись по паркету бокалы. Дерущихся окружило кольцо зрителей.
Тарик был дикарем, и куда более мерзким, чем остальные Халифи. Сейчас он совершенно вышел из себя. Он кружил вокруг Дэйна и тяжело дышал, но от напряжения или от жажды крови — Дэйн не знал.
— Давно надо было раздавить тебя, как клопа!
Наконец-то показался Амеш, раздвигая толпу плечом.
Тарик еще раз ударил ногой, но на этот раз более подвижный Дэйн поймал ногу и его противник растянулся на полу перед взорами толпы. Отплевываясь, не помня себя от гнева, он поднялся, вытащил из рукава тонкий блестящий стилет и бросился на Дэйна, визжа от ярости.
Дэйн отпрыгнул в сторону, Тарик промахнулся и тут же занес клинок для новой атаки.
Дэйн был прижат к людской стене. Она подалась назад, но слишком поздно. Упала женщина, кто-то перелетел через стол под крещендо бьющейся посуды, и Дэйн чуть не упал.
Тарик достал его в плечо. Лезвие прорезало пиджак и рубашку, царапнуло спину. Дэйн извернулся и ринулся на ощупь в орущую толпу, стараясь избежать следующего удара.
Но тут появился Амеш, встав горой между Тариком и Фанданом.
— Господин, здесь драться нельзя.
— С дороги, раб! — взревел Тарик.
— Это запрещено!
Амеш держал электрошоковую дубинку. Тарик подумал — секунду. Какое-то мгновение он был готов броситься на гиганта, но успел сообразить, что Амешу он не противник. Ему ничего не светило, кроме унижения. Повернувшись на каблуках, Халифи швырнул нож на пол и вышел прочь.
Амеш с серьезным видом поднял оружие, спрятал его в какой-то футляр, запечатал и убрал.
К Дэйну подбежали Аделаида и Мелисса.
— Ты как, босс?
Дэйн не ответил — он старался восстановить дыхание.
— Что за люди! — воскликнула Мелисса, осматривая его плечо.
На плече Дэйна была неглубокая царапина в два дюйма длиной, кровь пропитала пятно примерно три дюйма на три.
— Пиджак можно выкидывать, босс. На лице Раса Ордера был написан ужас.
— Боюсь, что это еще не конец истории, — пробормотал Дэйн. — Сможешь продолжить тут без меня?
— Прошу прощения за инцидент, — ответил принц. — Мой кузен болен психически. Боюсь, что когда-нибудь семье придется поручить его заботе психиатров. Дэйн фыркнул:
— Простите меня, принц, но Тарику уже двадцать лет нужна срочная психиатрическая помощь. Проблема в том, что его отец — Мерцик, а Мерцик любит Тарика таким, какой он есть.
Рас Ордер мог только вздохнуть в ответ:
— Эту проблему семье рано или поздно придется решать. Мерцик породил монстра с привычками и манерами еще хуже его собственных. Тарик любит убивать. Говорят, что он даже дерется со своими рабами, угрожая им казнью в случае отказа. Конечно, они без оружия, а у Тарика меч и нож.
— Босс, — подала голос Аделаида, — вам бы лучше заняться раной.
— Да, иду.
Повинуясь импульсу, Дэйн поймал проходящего официанта и схватил с подноса два бокала шампанского. Первый выпил залпом, а второй — уже постепенно.
Прием продолжался. Гул разговоров возобновился, но стал тревожнее. Сумасшествие Ибрагима заразило Мерцика и Тарика. Что же теперь будет? Гражданская война? Эти горячие Халифи на все способны.
У входа Дэйн заметил женщину, которая с явным интересом смотрела на него. Изящного, почти эльфийского сложения, с огромными блестящими карими глазами, одета в черное шелковое платье и с каштановыми волосами до плеч. Не безупречной красоты — нос чуть больше, скулы чуть выше, чем надо, но что-то было в ней захватывающее, какая-то утонченность, какой-то намек на неотмирность.
— Привет! — сказал Дэйн, снова повинуясь импульсу.
— Вы хорошо дрались, — совершенно серьезно произнесла девушка. — Вы ранены?
Волосы ее сияли на свету. Дэйн вдруг почувствовал, что его влечет к ней непреодолимо.
— Ерунда, просто царапина. Да и какая тут драка, я до него даже не дотронулся. Она улыбнулась:
— Все равно вы неплохо дрались. Тарик совсем зарвался, пора было кому-нибудь дать ему отпор. Но он никогда вам этого не простит, мистер Фандан, — Зовите меня Дэйн.
Ему стало вдруг почему-то неловко.
— Ладно, — снова улыбнулась девушка. Дэйну это понравилось. Ему показалось, что улыбалась она только ему.
Неожиданно между ними пролегла тень Раса Ордера.
— Ага, я все думал, найдете ли вы друг друга. Придется мне, видимо, Дэйн, представить тебя моей сестре Лейле. Самый выдающийся бунтарь в нашей семье. Даже отверженная — если говорить о дворце.
Дэйн обнаружил, что не может отвести глаз. Она будто птица, вся изящество и утонченность. И в то же время во взгляде ее светился незаурядный ум.
Она не выказала никаких знаков почтения, полагающихся принцу от женщины семьи Халифи. И характеристику Раса Ордера тоже не приняла.
— Я бы не назвала себя отверженной, Рас. Я в добровольном изгнании. Раз или два в неделю мои дед с бабкой или мои братья мне звонят. Уговаривают «прекратить эти глупости» и «вести себя как следует». И вернуться во дворец.
— А вы предпочитаете пустыню? Она рассмеялась, встряхнув глянцевыми волосами.
— Да нет же, я живу в городе, на Мулхдаре, рядом с Будаин-стрит.
Значит, принцесса любит жить на подозрительных окраинах. Дэйн тут же понял, в чем состоит ее бунт.
— Она могла бы жить здесь, в этой непревзойденной красоте, — развел руками Рас Ордер, указывая, какую именно красоту он имеет в виду, — но предпочитает трущобы.
— Живя на Мулхдаре, видишь мир яснее. А к тому же я часто тебя там видела. Рас, да и остальных моих братьев.
— Появляться — это одно, а жить — совсем другое, — фыркнул Рас Ордер. — Тебе там не место. Она рассмеялась:
— Извините, мессир Фандан, мой брат, как и все они, держится древних традиций. Женщина должна быть под защитой, под паранджой, и так далее.
— А у вас, как я понимаю, взгляды противоположные?
— Разумеется.
И тут Лейла заметила пятно крови на зелени пиджака.
— Так вы все-таки ранены! Вас надо перевязать! Она казалась действительно взволнованной, и у Дэйна голова пошла кругом. Он обнаружил, что она все больше и больше его увлекает и что он не хочет этому сопротивляться.
— Да, я как раз для этого и шел. Но потом я обязательно хочу посмотреть Мулхдар и даже Будаин. У нас на базе «Фандан» такого нет.
— Я бы не советовал, Дэйн, — немедленно вмешался Рас. — Будаин — место опасное, и закон там мало что значит.
Дэйн улыбнулся в ответ:
— Но твоя сестра там живет, так что это не может быть опасно. Кроме того, в этом дворце, как я погляжу, закон тоже не очень в силе. Если тебя это волнует, то странно, что ты не живешь на безопасной базе — такой, как «Фандан-один».
Рас Ордер отвернулся и фыркнул. Дэйн рассмеялся в голос, но когда он оглянулся, Лейлы уже не было.
Дэйн ощутил глубокое разочарование.

Глава 9

Они встретились в баре «Босс», в одном из переулков Мулхдара. Бар был разделен на тихие кабинки, отделанные бронзой и искусственной кожей.
— Так ты все же пришел? — спросила Лейла таким голосом, будто его присутствие было ей глубоко безразлично.
На ней был зеленый шелковый костюм с простым жемчужным ожерельем.
— Ну, я… — Дэйн замялся. Лейла была явно не в том настроении, что во время их последней встречи. Но он пришел, и без охраны. Дэйн попытался пошутить:
— Я ведь сказал, что готов к необычным приключениям.
Шутка не удалась. Лейла приподняла брови и холодно ответила:
— В самом деле? Ну что ж, посмотрим. Она казалась раздосадованной, будто жалела о своем приглашении.
Они поднялись на лифте на рабочий уровень — джунгли белых стен, где вдоль главного коридора сгрудились банки, офисы, небольшие закусочные. Тихий смешанный шум заглушал гудение людских голосов.
Здесь они вышли на Мулхдар, широкую улицу, вьющуюся между палубами базы.
Восточные иероглифы сжимали стены темным орнаментом. Казалось, что они выплывают из пустоты, не было ни верха, ни края. Все ярко-синее или угольно-черное. Освещенные электрическими цветами города-зомби, в которых заключены людские желания, нужды, мечты.
Дэйн с Лейлой продирались сквозь толпу, настолько плотную, что она невольно притиснула их друг к другу вплотную. Как толпа болельщиков на баскетбольных чемпионатах, рвущаяся на стадион «Спектрохом» на базе «Глаз Оберона». На «Фандане-один» Дэйну не приходилось испытывать подобного. Такая плотность толпы доктриной Фандана признавалась психотравматичной и потому была запрещена.
Улицы, разбегавшиеся лабиринтом от Мулхдар-авеню, кишели ресторанами, барами, казино и борделями для любителей всех видов сексуальных развлечений. По составу толпы было видно, как причудливо складывается генетика человечества на внешних спутниках.
Ярче всего выделялись люди из системы Сатурна. Дэйн заметил оранжевых титанцев, голубых адонцев и несколько розовых пинков.
Неожиданно Лейла свернула из кишащей толпы в темный переулок, окруженный перенаселенными домами, где жители сидели на балконах и пожарных лестницах.
Развитые воспитанием инстинкты Фандана запротестовали. Такая декорация наводила на мысль о клаустрофобии, и от этой мысли трудно было избавиться.
Лейла нырнула в какую-то арку, и они оказались на узкой улице. Она упиралась в громадные железные ворота.
Лейла подошла к ним и постучала. Дэйн удивился. Лейла отвергла положение принцессы Халифи, но явно не отказалась от привычек правящей семьи. Она выбрала жизнь на дне мира Халифи, но при этом живет в доме никак не меньше самого дворца.
Их осмотрела телекамера, и затем в одной из половинок ворот открылась калитка. Они вошли в освещенный зеленоватым светом коридор с белыми стенами. Пахло антисептиком.
Человек в светло-зеленом комбинезоне провел их в комнату, выстланную серым линолеумом. Сидевшие за письменными столами люди вскочили, приветствуя Лейлу с очевидной радостью.
В помещении была только офисная мебель и диаграммы на стенах. Атмосфера офиса угадывалась безошибочно. Дэйн наморщил лоб.
Лейла представила Дэйна, и последовал обмен любезностями на интерлингве, но меж собой эти люди говорили по-арабски, и вскоре Дэйн стал понимать в быстрой речи Лейлы лишь отдельные обращенные к нему слова.
Зато он понял, как серьезно в ней ошибся. Это не был дворец. Здесь находились приют, школа и больница.
Из соседних комнат доносились детские голоса и шум. Много голосов.
— Сироты, — пояснила Лейла, — и беглецы. Здесь их восемьсот человек.
Дэйн оторопел. Самая большая драгоценность — дети, и вдруг брошены родителями? На базах Фанданов ребенка, потерявшего обоих родителей, усыновили бы в считанные минуты. Право иметь детей ценилось выше всего и предоставлялось далеко не всем — кроме, конечно, представителей высших семей.
И само слово «приют»! Так прозвали Резервацию, громадную школу, набитую нежеланным «богатым отродьем и испорченными мальчишками», как сказали в одном телерепортаже.
В памяти всплыли стены Резервации. И сразу вернулись воспоминания о редких встречах с родителями. Максим вывозит их на пикник в Канада-парк. Мать, Мессалина, всю дорогу жалуется на вонь от лошадей и останавливается сблевать за елью, потому что у нее опять «исключительно мерзкое похмелье».
И снова те же стены, сомкнувшиеся вокруг его детства. Да, Дэйн знал боль, заключенную в слове «сирота».
Лейла быстро закончила свои дела, записалась на следующую неделю в добровольцы на проведение занятий по аэробике и танцам и повернулась к Дэйну:
— Я освободилась. Хочешь посмотреть на наших детей?
Эту экскурсию Дэйн воспринял как что-то сюрреалистичное. Потеряв от напряжения голос, он шел за Лейлой через ярко освещенные комнаты, и она привела его в гимнастический зал. Сильно пахло скученными телами и антисептиком. И повсюду были дети, востроглазые, шумные, еле скрывавшие усмешку.
Это были дети, спасенные с улиц, заглянувшие в жизнь бездны и благодарные судьбе, пославшей их в эту школу.
Отовсюду смотрели их яркие, понимающие глаза. И Дэйн начал просто задыхаться. Ему хотелось отсюда выбраться.
Наконец они остановились в коридоре за гимнастическим залом.
— Как такое допускают? — спросил Дэйн.
— Ты имеешь в виду школы? — уставилась на него Лейла. Она знала, что Фанданы консервативны, но ведь не настолько, чтобы возражать против школ для обездоленных, брошенных детей?
— Нет, вообще все это — сирот, беглецов. Да нет, он просто наивен, поняла Лейла.
— Здесь база Халифи. Закон защищает лишь права членов племен. Если ты не принадлежишь к Аль-Квийюну, то никаких прав, кроме права на проживание, у тебя нет.
Это было страшновато. Звучало так по-варварски, будто это придумал какой-то заядлый пропагандист из Синтеза, описывая пиратские базы на Внешних Мирах.
— Напоминает пропагандистские бредни. Неудивительно, что Халифи вне закона. От его слов Лейла разозлилась:
— Не из-за этой школы, идиот! Иногда я не знаю, кому отдать пальму первенства по части слепоты в нашей Системе — столько претендентов!
— Ты о чем? — недоуменно уставился на нее Дэйн.
— Вы, Фанданы, неимоверно самодовольные и благополучные. И вы думаете, что в таком же благополучии живут все. Но это не так. Придется мне, наверное, тебе это показать.
Они вышли из приюта и прошли на Будаин. И на каждом углу чувства Фандана получали очередное потрясение.
Из теней домов выпрашивали милостыню нищие, калеки, потерявшие руки и ноги из-за аварий скафандра при работе вне базы. Но хуже всего были дети. Улица кишела ими. Одни промышляли мелким воровством и лазили по карманам, других — беспомощных объектов для секса — выставляли в каких-то клетках на тротуаре.
Дэйн указал, проходя, на одну из них и сразу же собственник, огромный негр с раскрашенными передними зубами, стал нахваливать товар. Дэйн шарахнулся в сторону.
— Это еще что за черт?
— Секс за деньги, освященное временем ремесло. Говорят, так когда-то было на Земле.
— Но это же дети!
Лейла посмотрела на него в упор:
— Послушай, друг мой, ты здесь на базе Халифи. Живут здесь по людским нормам, а не по твоей «христианской» морали святош. Продажа детей для секса старше писаной истории. Западные догмы мою семью мало интересуют. Их культура постарше — они мусульмане, хотя и плохие, как девяносто пять процентов мусульман во все времена. И подобные вещи их совесть не тревожат.
— Но ведь культура Запада принесла в мир много хорошего.
— А еще усовершенствовала войну, изобрела атомную бомбу и современный геноцид!
Эта вспышка поразила Дэйна. За внешней вежливостью принцессы скрывались пламенные убеждения в стиле политики Синтеза.
Впереди яркие вспышки неоновых ламп предвещали новые бары и рестораны. Толпы вызывающе одетых молодых людей, набравшихся наркотических стимуляторов, клубились у входов. Тут же продавали неимоверный набор экзотических зелий, запрещенных по всей Системе и мало где доступных. Уж точно не на базах Фанданов.
Лейла затащила Дэйна в бар под вывеской с изображением саранчи. Перед входом толпились молодчики в ярких сверкающих одеждах. Внутри было темно, тихо, и только видеоэкраны для клиентов сверкали над баром ювелирным блеском.
— Черт побери, это немыслимо! — взорвался Дэйн. — Там продают детей, а тут эти головорезы торгуют грязными наркотиками, несущими верную смерть!
Лейла в ответ только взглянула. Неужели он до сих пор не понял? Правда, все говорят, что Фанданы очень далеки от реальной жизни и слишком давно живут в отдельном мире построенных ими баз.
Она пошла дальше мимо стойки в небольшой зрительный зал, где вокруг центральной ямы амфитеатром поднимались ряды сидений. Лейла выбрала два кресла в середине с общим откидным столиком. Появившийся официант принял заказ на два пива «Синуаз».
Дэйн сунул палец под воротник. Спина под бинтами слегка чесалась, было жарко и неудобно.
Кажется, он не очень хорошо себя показал перед принцессой Халифи. Но ведь он просто ничего подобного раньше не видел, уж в системе Урана — точно.
Лейла Халифи знала эти трущобы насквозь и явно поняла, насколько он неопытен, даже наивен. Что она должна о нем думать? Что он просто дубина? Или сынок богатых родителей, такой же ограниченный, как большинство представителей его богатой древней семьи?
Занятый этими мыслями, Дэйн одновременно с тревожным ожиданием рассматривал находящуюся перед ним сцену. Яма была глубиной не меньше восьми футов и выстлана белыми плитами. На белых стенах темнели какие-то дверцы и люки.
— Что здесь происходит?
— Смотри, — ответила Лейла.

Глава 10

Зал быстро заполнялся. Громко хихикали несколько мужчин в черных костюмах, будто услышав непристойность. По рядам плыл запах гашиша.
Вернулся официант. Пиво оказалось светлым и холодным. Дэйн жадно отпил глоток.
Ударил гонг, затем еще раз и еще, постепенно убыстряя темп. Зал заполнился толпой, в которой было несколько женщин, и загудел разговорами. Рядом с Лейлой и Дэйном села группа китайцев и тут же загудела, заключая пари между собой и с заведением с помощью встроенной в столик клавиатуры.
В яме открылась дверь, бросив яркое пятно желтого света на противоположную стену. Из двери наполовину выдвинули клетку, открыли, и оттуда выбежали три небольших мощных зверя.
Дэйн вгляделся. Это были собаки, но незнакомой ему породы. Три большеголовых коротконогих зверя с тяжелыми челюстями — черный, темно-коричневый и пятнистый.
— Что это за порода? — спросил Дэйн.
— Питбуль.
Глаза Дэйна сузились.
В стене открылась дверца, где-то на высоте футов шести. Собаки яростно залаяли, и вниз бросили другую собаку. Это была длинношерстная болонка с пушистым хвостом. Она визгливо полаивала.
Толпа загрохотала смехом.
Питбули кинулись на собачонку и в буквальном смысле разорвали ее на части под рычание и визг, забрызгав кровью себя и яму.
Смех не ослабевал.
Дэйн с ужасом огляделся.
Открыли другую дверь, появилась другая клетка.
В ней сидел человек, одетый в черный облегающий комбинезон, обмотанный толстым слоем ткани по запястьям, по щиколоткам и в паху. Прожектор осветил его целиком, и зрители увидели лицо молодого, лет под тридцать, мужчины. Лицо его было искажено страхом.
Открылась дверца клетки, и человек выпрыгнул на арену.
Питбули зарычали и кинулись на него. Они явно знали свое дело. Каждая из собак выбрала себе объект для нападения — руку или ногу. Они работали командой.
Человек отбивался ногами и кулаками. Какое-то время ему удавалось не подпускать врагов, но убить собак его удары не могли. А ничто другое этих псов не остановит.
Прошла минута. Человек явно уставал.
Одна из собак вцепилась в лодыжку. Человек наклонился, чтобы оторвать от себя врага, но тут же вторая собака вцепилась ему в руку. Под их тяжестью человек упал, третья собака схватила его за бицепс и тут же перехватила за локоть. Раздался высокий отчаянный вопль. Собрав все силы, человек поднялся на ноги и круговым движением руки ударил собаку о стену. Раздался тупой стук, пес упал.
Из руки хлестала кровь. Он ударил пса, вцепившегося ему в правую икру, но тот не ослабил хватки.
Другая собака подпрыгнула и вцепилась в бедро, и жертва снова с воплем упала.
Дэйн в ужасе отвернулся. Со сцены неслись рычание собак и душераздирающий визг жертвы, отчаянно бьющейся за жизнь.
Одна из собак схватила человека за здоровую руку, а другая бросилась на горло. Визг оборвался бульканьем.
Толпа заревела. Китайцы вскочили с секундомерами в руках. Снова зазвучал большой гонг, все быстрее и тревожней — и оборвался. Схватка закончилась.
У Дэйна пересохло в горле. Он глотнул еще пива и не почувствовал вкуса. Сердце бешено билось, голова кружилась, он просто растерялся.
На сцене между тем появились трое в подбитых ватой костюмах и с электрошоковыми дубинками в руках. Собак стали отгонять от добычи, но эти псы не чувствовали боли. Дубинки все били и били их искрами по шкуре, пока в конце концов не удалось загнать их в клетку.
Только после этого появились санитары в светло-зеленых халатах. Они бегло осмотрели упавшего и унесли на носилках.
Публику все это не интересовало. Люди болтали, заключали пари, пили пиво как ни в чем не бывало.
Лейла заметила взгляд Дэйна и отвела глаза, глядя куда-то в пространство. Будто хотела сказать: «Взгляни на это, пойми как следует и тогда уже заключай сделку с Ибрагимом».
Снова прозвучал гонг, и снова открылись двери. На этот раз это были две женщины в обтягивающих комбинезонах — синем и красном. Им предстояло драться на обмотанных ватой дубинах. Дэйн пытался не смотреть, и до него доносились лишь глухие удары и тяжелое дыхание.
Толпа орала и свистела, поглощенная зрелищем. Дэйн в ужасе отвернулся. Лейла наблюдала за ним.
— Это отвратительно, уйдем отсюда, — только и смог вымолвить он.
— Так быстро? Шоу только начинается.
— Зачем они это делают?
Раздался глухой удар, вскрик боли и звук падения. Затем еще глухие удары и вопли.
— Кто, владельцы бара? Разумеется, ради денег.
— Нет, эти люди, черт побери! — Дэйн почти потерял контроль над собой.
— Они делают это потому, что осуждены за преступления против собственности. Им предлагают два варианта: либо работа на внешнем периметре базы, где громадный уровень радиации, а порвать скафандр легче, чем сломать ноготь, либо участие в шоу.
Снова прозвучал гонг, схватка окончилась.
Дэйн глотнул пива.
Следующим номером программы были двое мужчин с завязанными глазами и короткими утяжеленными бейсбольными битами. Бешеные удары рассекали воздух, лишь случайно попадая в цель. Толпа ревела.
Удар биты пришелся по голове. Кровь брызнула на стены и на первый ряд. Рев стал громче.
— Я ухожу, — поднялся Дэйн. Лейла не возражала, просто последовала за ним. Выйдя на улицу, Дэйн трясущимися руками полез в карманы за успокоительным. Его тут же окружили мальчишки в блестящих костюмах, предлагая зелье. Он не обратил внимания.
— Это жестокое, грубое варварство! — Дэйн повернулся к Лейле. — Как твоя семья может закрывать на это глаза? Или они не знают, что здесь происходит?
Лейла пожала плечами.
— Многие из них не знают и знать не хотят. Мне объяснили, что это та плата, которую приходится вносить за свободу въезда всех желающих. Мы не отвергаем никого из тех, у кого есть хоть какие-то средства на жизнь. Мы принимаем всех, кто ищет убежища. Этого не может сказать о себе ни одна из баз Урана.
Дэйн нехотя вспомнил, что на «Фандане-один» цены на жилье были неимоверными.
— Но зачем эти ужасы? Все равно не понимаю. Она посмотрела насмешливо-презрительно:
— Да неужто ты хочешь ввести мою семью в такие расходы, как полиция, суды, тюрьмы? Чего это им платить за то, что люди сами друг с другом делают? Да это и не люди, это неверные — пыль под ногами. Дешевое право въезда, дешевое право жительства. А это — дешевая юстиция. Ничего лучшего они не заслуживают, — Мне нужно выпить.
— Ты только что пил.
— Что, пиво? Нет, что-нибудь настоящее. Дэйну необходимы были деньги Халифи. Другого пути у него не было, потому что большинство финансовых центров пугались проекта.
И выбора не было — «Основатель» должен быть достроен. Дэйн скорее умрет, чем отступится.
— Ладно, пойдем вон туда. Она показала рукой на какой-то бар в переулке. От большой рюмки водки противная дрожь, сотрясавшая Дэйна, слегка отпустила.
— Теперь полегче. И все равно чистейшая мерзость. Твоей семье придется за многое ответить.
Она пила пиво, и в ее улыбке было смешанное выражение. На секунду Дэйну показалось, что это чистая ненависть. Потом она сменилась чем-то вроде уважения. Но глаза Лейлы оставались бесстрастными, а когда она заговорила, голос был почти лишен интонаций.
— Ты очень легко нас осудил. А при этом ты сам у Ибрагима под седлом. Как же это согласуется с твоими мнениями? Теперь, когда ты знаешь, как управляется наш мир?
Дэйн медленно покачал головой:
— Честно говоря, не знаю. Я Фандан, и для меня это значит много, а все это — зло, позорящее всю Систему. — И передернулся, как от боли, от собственных слов:
— Но я должен закончить корабль.
— И ты готов принести свою честь в жертву своей мечте? — Она пожала плечами. — И притом зря. Твоя мечта несбыточна.
— Что значит «несбыточна»?
— Ты посягнул на запретное. Век пионеров космоса закончился. Во всей Солнечной системе будет править Социальный Синтез.
Пронзенный внезапной тревожной мыслью, он спросил:
— Ты из Синтеза? Ты во все это веришь? Она посмотрела долгим взглядом.
— Для тебя это важно?
Дэйн ответил столь же красноречивым взглядом. А как она думает? Важно ли это для Фандана?
— Нет, — произнесла наконец Лейла и опустила глаза. — Это невозможно. И так и останется мечтой. Люди — животные не кооперативные. Но это не остановит распространение Синтеза.
Дэйна окатила теплая волна знакомой злости.
— Ты говоришь, что мы больше не способны собой управлять, что мы подпали под контроль Земли, даже не заметив!
— Да. — Лейла глотнула пива, скривилась. — Это было неизбежно. У нас слишком всего много, а у них — слишком мало. Такое неравенство пробуждает в душе человека первобытную бездну. Социальный Синтез — это просто еще один из длинной цепи философских ответов на агонию цивилизации.
— Нам надо бежать, во что бы то ни стало — бежать. Нельзя дать прихлопнуть свободу всего человечества.
Она рассмеялась, но беззлобно.
— Какие у тебя прекрасные мысли! Знаешь, я верю, что у тебя доброе сердце, и парень ты красивый, и ты мне нравишься. Но если ты думаешь, что тебе дадут закончить корабль, то ты просто наивен.
— Имея за собой Ибрагима, я это сделаю. Она улыбнулась, но без насмешки.
— А как же Ганг ан Бу?
— А, страшное ГБ. Да, они способны помешать нам, но самое смешное, что, пока у нас есть деньги и мы можем покупать лед, они мало что могут сделать. Почти все системы корабля закончены, осталось достроить только двигатели и резервуары тяговой массы.
— Они нападут на тебя в космосе.
— Какими силами? Флот Земли сейчас во Внутренней Системе. Чтобы добраться сюда, им понадобятся многие недели, а тогда это будет означать объявление войны. К такому они не готовы.
— Ты уверен, что другие базы станут сражаться в твою защиту?
— У них нет выбора. Иначе очень скоро они потеряют суверенитет.
— Я думаю, тебя ждут большие неприятности, друг мой.
Она поставила бокал на стол.
— Мы сможем выдержать все, что они предпримут, за исключением, пожалуй, атаки главным флотом. И единственное, что нужно для завершения проекта, — это деньги. Вот почему мне не обойтись без Ибрагима.
— Ибрагим отберет у тебя корабль, когда ты его закончишь. Если тебе это удастся. Он пожал плечами:
— На это я готов. Лишь бы те, кто хочет убежать, могли это сделать. Так будет выполнен мой план. Взгляд Лейлы смягчился.
— Еще один безнадежный идеалист, — сказала она со вздохом. — Всегда они мне попадаются. Интересно, почему бы это?
Лейла смотрела ему в глаза.
— Ты мне нравишься, — вдруг сказала она. У Дэйна пересохло во рту. Кровь застучала в висках так громко, что он подумал, не слышит ли Лейла этот стук.
— Так где ты живешь? — спросил он наконец.
— Лифт на углу. У меня две комнаты. Соседи по дому разные — есть хорошие, есть и не очень.
— Ты живешь здесь, в этой тесноте?
— Конечно. Где же мне еще жить? В этом древнем дворце с монстрами вроде Тарика? Он грозил меня убить, когда мне было тринадцать и я отказалась надевать на людях чадру.
Дэйн уже не удивился. Допил водку.
— Ну, так ты сделал свой выбор? — улыбнулась она.
— Да, — ответил он. — Поехали к тебе.

Глава 11

В квартирке Лейлы было две комнаты, каждая метра четыре на четыре. Одна комната была кухней и прихожей, другая — гостиной и спальней. Было и окно, открывавшее вид на внутренний двор с четвертого этажа.
Мебели почти не было. В гостиной на полу — подушки и надувные упаковки. Кресло, принимающее форму тела, стол со стеклянной столешницей и стенной экран. В прихожей — переполненный стенной шкаф. Одежда разбросана по кровати и по столам.
— Ты давно здесь живешь? Она покачала головой.
— Давай не будем разговаривать.
И медленно расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Барьеры рухнули, освободив жаркий океан чувств. Дэйн обнял ее, и она потянулась губами ему навстречу. Это было как искра, что-то очень сильное, настолько сильное, что даже подумать невозможно.
И они занялись любовью страстно, ни о чем больше не думая, забыв о времени. Для них обоих это было впервые за долгое время, и пусть никто из них не мог бы сказать, что их так друг к другу притянуло, но страсть меж ними вспыхнула отчаянным огнем, знакомым лишь одиноким и мечущимся. А когда страсть отхлынула, они заснули.

Когда Дэйн проснулся, на его часах мигал сигнал, обозначающий телефонное сообщение. Дэйн прижал часы к уху.
Сообщение было от Аделаиды. Возникла ситуация, требующая немедленных действий: Агата Фандан и еще кое-кто из лидеров семьи пытались прибрать к рукам технический спутник. Пока что спутник находился под контролем Системного банка, который разрешал Дэйну им пользоваться. И Дэйн держал там сорок пять своих работников. Фактически он использовал половину всех мощностей спутника.
Дэйн просто застонал — так ему не хотелось этим заниматься. Был третий час ночи. И он хотел здесь остаться. Может быть, на несколько дней.
Он тихо поднялся. Лейла застонала сквозь сон и повернулась. Минуту он любовался изящным изгибом ее тела, грациозной линией ноги. Искушение остаться чуть было не победило чувство долга. Но перед его мысленным взором возник «Основатель», как недостроенная луна. Он не отпускал. И еще через несколько секунд Дэйн отвернулся.
Он плеснул водой в лицо, прополоскал рот, натянул рубашку, брюки и пиджак, нашептал сообщение на биппер Лейлы, оставил номер телефона и положил мигающий зеленым огоньком прибор на пол рядом с кроватью.
За дверью он остановился, не зная, возвращаться ли во дворец. Но там Аделаида и остальные уже лихорадочно работают, и он должен как можно быстрее оказаться с ними. Спутник надо спасти — без него на «Основателе» можно поставить крест.
На первой же улице Дэйн огляделся. Куда хватало глаз, всюду ярко светились фонари и вывески баров в виде голов кобр. Толпа не уменьшилась. Остановив какого-то худого и бледного человека в блестящем голубом костюме, Дэйн спросил дорогу к лифтам. Объяснение оказалось запутанным, и Дэйн честно попытался его запомнить.
На Мулхдар толпа была все такой же плотной, но в боковых переулках народу в этот час было мало. Улица была извилистой, и Дэйн старался срезать переулками, где удавалось.
В одном из переулков он почувствовал слежку.
Оглянувшись, он увидел двоих в шести футах за собой. Когда он оглянулся в следующий раз, они были там же. Дэйн завернул за угол и пошел быстрее.
Снова оглянулся. Двое мужчин не отставали.
Завернув еще раз, он побежал.
Он добежал до конца аллеи и попал на улицу, огороженную с обеих сторон живой изгородью.
Преследователей не было видно.
Дэйн вспомнил, что здесь нужно повернуть направо. Лифты еще не работали. Он открыл дверь на лестницу.
Там кто-то стоял, высокий и худой. Это последнее, что он запомнил, прежде чем шоковая дубинка коснулась головы.
Удар сшиб его с ног. Все поплыло. Над ним склонились двое, и один брызнул ему в лицо струей из баллончика. Тут же все провалилось в беспамятство.

Сознание возвращалось медленно. Долго Дэйн находился в полубреду. Неясно ощущал, что лежит на полу. Потом его куда-то несли. И снова все провалилось во тьму.
Наконец он очнулся. Кто-то пинал его сапогом в ребра. Дэйн попытался сесть. Это было трудно.
Пиджак исчез, тело было покрыто потом. Где бы он ни был, там было жарко и влажно.
— Подъем, фанданская собака! Снова пинок сапогом, на этот раз в спину. Дэйн рывком обернулся, пытаясь встать. Чьи-то грубые руки схватили его за шею и за плечи, поставили на колени и так держали.
Дэйн поднял глаза к ухмыляющемуся лицу Тарика Халифи. Из черных глаз хлестала ненависть.
— А теперь, скотина Фандан, ты побегаешь, а я позабавлюсь.
Дэйн потряс головой. Это что, кошмар? Если так, то лучше бы проснуться.
По лицу хлестнула плеть.
— Очнись, собака, когда я к тебе обращаюсь! Дэйн окончательно очнулся. Оглянулся и непроизвольно попытался вывернуться из прижимавших его к земле рук.
Тарик щелкнул пальцами. Открылась дверь, какой-то человек ввел четверку коренастых псов на толстых поводках.
Зверюгам дали понюхать Дэйна, и они стали захлебываться рычанием и лаем. Рвались к Дэйну и щелкали зубами. Псы были похожи на питбулей, но существенно побольше.
— Это менхаунды, Фандан. Я сам их вырастил. Они любят охоту на хорошего человека. Хороший человек — это тот, кто задаст им хорошую работу. Люблю смотреть, как они охотятся. Ты ведь доставишь нам удовольствие, Фандан? Устроишь хорошую охоту?
— Тарик, ты с ума сошел, тебе это так не сойдет!
Тарик загоготал. Собаки лаяли и брызгали слюной. Тарик повернулся и вышел. Державшие Дэйна вздернули его на ноги. Один из них достал нож и разрезал на Дэйне одежду.
Почти голого, его вытолкнули в туннель сырого бетонита. Издалека лился неясный оранжевый свет, по каменным стенам сочилась вода. Захлопнулась дверь. Заскрежетали засовы.
Из скрытых динамиков с издевкой прозвучал голос Тарика:
— Беги-ка ты лучше, Фандан. У тебя всего две минуты форы.

Глава 12

Дэйн бежал, и его тяжелое дыхание эхом отдавалось от склизких стен туннеля. Неживой слабый свет лился из небольших светильников под потолком, да и те не все горели. Противно умирать в таком месте.
Неожиданно туннель повернул под прямым углом вправо. Оранжевое мерцание было теперь всего метрах в ста. Дэйн заметил, что уже некоторое время бежит под уклон.
Постепенно воздух заполнил сырой и прогорклый запах джунглей. Пологий спуск продолжался, огни стали отклоняться влево, коридор заворачивался в широкую спираль, и вдруг впереди появился более яркий белый свет.
Дэйн бежал, и свет становился ярче. Он выходил из двери в левой стене коридора. Добежав до двери, Дэйн обнаружил источник запаха. В коридоре с белыми стенами шириной тридцать и высотой двадцать футов росли приземистые толстые пальмы. Потолок светился рассеянным солнечным светом, отраженным на него зеркалами базы. Где-то далеко сзади с лязгом открылась дверь. Эхом отражался от стен далекий лай своры. Собак спустили с цепи.
Дэйн рванул сквозь джунгли, виляя между деревьями, уходя от подлеска.
Продвижение было медленным. Как в кошмарном сне. Подлесок был набит колючими кустами. Листья пальм резали, как ножи. Колючки хлестали по ногам.
Споткнувшись, Дэйн упал на куст. Под листьями оказались острые шипы, впившиеся в руки и плечи. Когда Дэйн встал, по ногам текла кровь.
А лай преследующей своры был уже гораздо ближе. Дэйн двинулся дальше, где можно — бегом, где приходилось — продираясь.
Коридор резко свернул направо, оборвался ступенькой, и Дэйн оказался перед бассейном, разлившимся от стены до стены.
Вода была темной и угрожающей. Стены покрывала слизь, по краям росли водоросли. Дэйн прыгнул в воду и поплыл на ту сторону.
Выбравшись на другом берегу, Дэйн почувствовал, как что-то хлопает по коже бедра. Приглядевшись, он вскрикнул от омерзения. К ногам кое-где присосались коричневые пиявки в три дюйма длиной. Да не кое-где, а по всему телу. С возгласами ужаса Дэйн срывал их с себя и втаптывал в землю.
Внезапно в коридоре за ним эхом раскатился вой. Собаки достигли джунглей. Дэйн повернулся и побежал, в отчаянии уже не замечая колючек.
Снова коридор резко свернул направо и вывел его к новому бассейну с гниющей водой. Ничего другого не оставалось, Дэйн переплыл бассейн. Собаки переплывали первый.
Выбравшись из бассейна, Дэйн вскоре уперся в перегородившую коридор стену грубой кладки футов пять высотой. Он перелез через нее и вскоре напоролся на следующую. Их поставили в джунглях примерно через каждые двадцать метров.
Двенадцатую Дэйн еле-еле смог переползти.
Но по шуму погони он понял, что сумел оторваться от гончих. Видимо, они не очень хорошо умели лазать по стенам.
Дальше растительность стала редеть. Здесь от дичи и охотников ожидался бег на полной скорости, Дэйн побежал.
Коридор снова повернул направо и пошел резко вверх. На вершине подъема стояла еще одна стена. На этот раз высотой футов в десять и с прорубленными ступеньками. Лезть по ней было легко, но для собак она была непреодолима, в этом Дэйн был уверен.
И не меньше был уверен в том, что это еще не конец погони. Всю эту сумасшедшую «полосу препятствий» придумал Тарик. И не для того, чтобы жертвы могли легко ускользнуть.
С высоты стены открывался длинный спуск по коридору. Здесь преобладала флора саванны — густая трава и карликовые акации.
Дэйн продолжал бежать изо всех сил.
Вдруг среди деревьев показалась голова Тарика. Дэйн невольно залюбовался — настолько точно передал скульптор фамильный прямой нос Халифи, тяжелые брови и даже усмешку сумасшедшей надменности на этих толстых губах.
Сколько несчастных здесь прошли, оказавшись, как и он, лицом к лицу с чудовищным идолом? С манией величия Тарика Халифи, воплощенной в камне?
Но собаки догоняли. Дэйн двинулся дальше мимо огромной головы.
Деревья кончились. Впереди на сотни метров не росло ничего, кроме травы.
Это и есть место последней схватки? Именно здесь псы догоняли дичь?
Но можно было только бежать, и он побежал вперед, хотя каждый вдох отзывался в груди горячей болью.
Всем телом овладевала страшная усталость. Так не бывало даже в десятикилометровых кроссах на выносливость в Ческе.
И еще один поворот коридора, снова направо, я Дэйн оглянулся назад на склон.
На гребне стены стояла фигура в черном. Затем рядом с ней внезапно появилась другая, поменьше, четвероногая, и спрыгнула вниз. Тут же к человеку на стене присоединилась еще одна. Лай сразу стал громче.
Тарик! Охотник со своими собаками! Значит, стена была установлена лишь для того, чтобы дать жертве продлить охоту. Да и к тому же мало интереса было бы Тарику, если бы охота оказалась слишком легкой.
Дэйн повернулся и побежал сквозь заросли. Земля была сырой, под деревьями росла трава. Нельзя было терять ни секунды, но бежать быстрее он уже не мог.
Собаки залаяли громче, их лай перекрыл другой звук — резкий клич охотничьего рога. Тарик давал знать, что на охоте не только собаки, но и человек.
Дэйн снова свернул и побежал по низкой траве в сторону группы акаций. Споткнулся, чуть не упал, но заставил себя бежать дальше. Собаки настигали, счет шел на секунды.
Они вырвались из-за деревьев, увидели добычу и зарычали, бросившись убивать.
Деревья были рядом. Ближе всего стоял относительно гладкий ствол футов двенадцать в высоту. Дэйн допрыгнул до нижних ветвей и полез вверх.
Собаки были рядом. Челюсти одной из них клацнули в отчаянном прыжке рядом с лодыжкой Дэйна. В бессильной злобе псы заплясали вокруг ствола, кровожадно воя, пока изможденный Дэйн карабкался вверх по ветвям.
Через минуту или чуть позже появилась фигура в форсированном скафандре, и сквозь стекло шлема заблестело лицо Тарика. Тарик ухмыльнулся, помахал рукой, и из динамиков скафандра донесся его голос:
— Наконец-то загнали тебя на дерево! Ты заставил нас побегать, Фандан. Прошел три четверти круга. Поздравляю с хорошим результатом.
Коротким свистом Тарик отозвал собак. Те неохотно повиновались и были привязаны к соседнему дереву. Их хозяин неторопливо расположился под деревом и достал какое-то оружие с широким стволом.
— Сколько энтузиазма у моих красавиц, а, Фандан? Как они тебя хотят! Только они чуть подождут, потому что сначала ты достанешься мне.
Он выстрелил. Из ствола вылетела сеть на крепкой веревке и опутала Дэйна. Тарик рванул за веревку и сдернул его с дерева.
Собаки сходили с ума, грызя поводки.
Дэйн грохнулся всей своей тяжестью. Тарик подходил ближе. В одной из перчаток скафандра была зажата циркулярная пила, диск ее вращался. Дэйн откатился, пытаясь встать. Прорезиненная сеть держала крепко, двигаться было трудно. Отчаянным движением Дэйн сумел сорвать ее с головы и плеч.
Скафандр Тарика затрубил охотничьим рогом.
Наконец Дэйну удалось встать, и он рванул с себя липкие нити. Они вцеплялись в ладони, сбились комом на поясе, но ему удалось освободить руки и сорвать сеть с ног.
Тарик ринулся в атаку, Дэйн отскочил и чуть не оказался в зоне досягаемости псов. Шарахнулся от них в сторону. Тарик наступал.
Дэйн бросился между деревьями. Тарик не отставал. Свисающая с пояса Дэйна сеть зацепилась за дерево и, когда Дэйн упал, порвалась. Тарик на нее налетел, и она его обмотала. Ему пришлось остановиться, освобождаясь.
Дэйн в отчаянии огляделся. Оружие, любое оружие!
Боковым зрением он заметил на дереве треснувшую ветку. Толщиной в его руку и на вид тяжелую. Вцепившись в нее обеими руками, Дэйн всем весом потянул вниз. Ветка наклонилась к земле, увлекая все дерево. И не отломилась. Дерево рухнуло. Дэйн уперся в него ногой и с отчаянным криком изо всех сил рванул. Ветка сухо треснула, и Дэйн свалился, не выпустив ее из рук.
Тарик уже избавился от сети и приближался. Дэйн поднялся и повернулся к нему, держа ветвь, как первобытный человек дубину. Раздался усиленный скафандром каркающий смех Тарика:
— Что за превосходная дичь! Ты здорово нас позабавил, Фандан, но теперь пришло время расплаты. Сначала я выпущу тебе кровь, а потом скормлю псам.
Тарик двинулся на него. Дэйн взмахнул дубиной.
Диск из суперстали отхватил от нее кончик, рассыпав в воздухе облачко опилок. Тарик снова захохотал и стал размахивать пилой вдоль и поперек. Дэйн отступил. Оружие Тарика было явно мощнее.
Дэйн еще попятился и вдруг высоко взмахнул дубиной. Стеклянный колпак на голове, единственное уязвимое место скафандра! Но Тарик уклонился, и Дэйн промахнулся на метр. Тарик с кровожадным криком рванулся вперед, жужжа пилой.
Дэйн сменил тактику, перехватил дубину, как копье, и обеими руками направил ее в грудь Тарику как раз тогда, когда тот бросился вперед изо всей силы.
Тарик тяжело свалился, из динамиков раздался его резкий вопль, он на момент растерялся, и Дэйн наотмашь ударил по шлему сверху.
Шлем раскололся. Тарик закричал от ужаса и ярости.
Он отчаянно махнул пилой. Дэйн отскочил, едва не упав, и почувствовал спиной ствол дерева. Отступать было некуда, Тарик вскочил и с торжествующим воплем бросился вперед. Дэйн упал на колено и перехватил ветвь, как пику. Тарик хотел ее разрубить, промахнулся, и Дэйн снова ударил, как копьем. Потеряв равновесие, Тарик грохнулся на землю.
Пила с визгом вошла в ствол дерева, плюясь щепками с душераздирающим визгом, и ее заклинило.
Дэйн снова обрушил дубину на шлем, тот покрылся трещинами и раскололся, как хрустальное яйцо.
Тарик тяжело вскочил. Дэйн снова ударил наотмашь. Остатки шлема разлетелись, и дубина обрушилась на голову. Принц Халифи зашатался, зацепился за торчащий корень и рухнул.
Дэйн бросился сверху на скафандр, расстегнул «молнию» и наполовину содрал скафандр с Тарика.
Выпал набор инструментов. Тарик зашевелился. Дэйн яростно ударил его ногой в пах. С хриплым вздохом Тарик сложился пополам.
Дэйн обыскал Тарика, ища в скафандре оружие, но у Тарика были с собой только пила и стеклянная красная карточка-ключ пирамидальной формы, — Что она открывает? — Дэйн поднял карточку. Тарик молчал. Дэйн еще пару раз пнул его. Тарик перевернулся на живот и попытался встать. Дэйн снова бросил его на землю.
— Отвечай, какая дверь открывается этим ключом?
— Никогда не скажу! — Тарик катался по земле, скрючившись.
Дэйн поверил. Торчать в этой адской норе, выбивая из Тарика информацию, ему хотелось меньше всего. Он огляделся вокруг, ища, чем бы обездвижить Тарика. Наконец решил содрать с кустов сеть. Она почти потеряла липкость и стала отличной крепкой веревкой. Ею он и связал Тарика по рукам и ногам.
Потом оценил ситуацию.
«Три четверти пути, говоришь? — подумал Дэйн. — Значит, нужно идти вперед. Так будет быстрее».
Собаки продолжали беситься и рваться с поводка. Дэйн поднял пилу, передвинул рычаг. Пила завертелась. Он подумал, не убить ли собак тут же на месте, но оставил эту мысль. Слишком он был слаб и эмоционально измотан для убийства. Собаки взвыли. Дэйн повернулся и поплелся прочь.
Сначала он бежал, потом перешел на шаг. Подступила тошнота, он чуть не упал. Прислонившись к дереву, Дэйн боролся с тошнотой и усталостью. И снова пустился в путь.
Через несколько минут он добрался до финального препятствия этой полосы. Туннель заканчивался каскадом ступеней метровой высоты. Они вились спиралью вверх, уходя из виду. Расчет был на то, что они окончательно сломят дух жертвы, которой удастся сюда дойти. Здесь он должен был ползти из последних сил, пока собаки не подоспеют и не стащат его вниз.
Дэйн в отчаянии огляделся. Нет, ему ни за что на них не взобраться. Слишком мало осталось сил. Но что это? На стене выступала красная метка, а рядом с ней — щель для карточки.
Он ткнул карточкой в щель, и перед ним с легким шорохом отъехала в сторону дверь. Дэйн шагнул вперед, и дверь за его спиной с тем же шорохом встала на место.
Он вошел в коридор с сырыми бетонитовыми стенами и потолком и выложенным белой плиткой полом. Шесть футов коридора вели к лифту. Кабина была на этаже, двери открыты. Дэйн вошел, и двери сами закрылись. Кабина плавно пошла вверх. Двери открылись в комнате с голыми серыми стенами, заставленной аппаратурными стойками.
Вдоль стены шел ряд крюков. На одном из них висел скафандр, такой, как был на Тарике.

Глава 13

Дэйн внимательно прислушался к звукам за дверью. Тишина. Дэйн осмотрел замок. Ключевая карта подошла.
За дверью находился кабинет, где стояли друг напротив друга два стола и полки с видеокассетами и распечатками вдоль стен. Дэйн решил, что это библиотека бумажных текстов.
Одна из дверей внутри комнаты вела в небольшую ванную с душем и умывальником. В стене напротив была дверь с матричным замком. Дэйн прошел сквозь нее в выстеленный зеленым ковролином коридор с простыми офисными дверями через каждые двадцать футов.
Дэйн скользил по коридору оглядываясь, готовый уловить любое движение.
В конце коридора была еще одна дверь из искусственного дуба с латунными накладками. Замка не было. Дэйн остановился. В офисах позади было тихо. Куда бы ни вела эта дверь, она должна означать перемену. Дэйн представил себе широкое помещение центрального офиса. А за ним должна быть обычная палуба базы. Оттуда можно будет добраться до дворца.
Он чуть потянул дверь и выглянул в щелочку. Увидел пустой вестибюль. Направился через него, но вдруг распахнулась внешняя дверь и влетели трое невысоких мужчин и женщина повыше ростом с резким, угловатым лицом.
— Отлично, мы как раз успели! — сказала она.
Мужчины шагнули вперед с выражением злобной радости на лицах.
Думать было некогда, надо было драться. Дэйн рассек воздух пилой, противники отшатнулись и окружили его, приплясывая, как боксеры на ринге. Дэйн держал их на расстоянии жужжащей пилой.
К своему ужасу, Дэйн увидел, как женщина говорит в наручный коммуникатор, и услышал из него же характерный квакающий голос Тарика.
— Взять живым! — приказал Тарик.
Занятый боем, Дэйн понял свою ошибку. Тарик говорил через коммуникатор скафандра. Дэйн обругал себя за глупость. Он решил, что удар по шлему разрушил коммуникатор. Если бы он тогда соображал яснее, обыскал бы скафандр тщательнее и разбил все.
Один из противников кинул в него стул. Взмах пилы отрезал половину спинки. Бросавший отступил. Второй запустил в него подушками с дивана. Диск пилы разрезал их на лету, воздух наполнился обрывками вспененного пластика.
Женщина схватила со стола плоский металлический орнамент и метнула в Дэйна. Тяжелый предмет угодил в висок. Дэйн пошатнулся.
Моментально на него бросился третий, пытаясь в падении схватить за ноги. Дэйн взмахнул пилой, но нерешительно, боясь убить, и получил удар под колени. Он упал. Другой нападавший ногой выбил пилу у него из рук. Противники навалились кучей, посыпался град ударов.
— Прекратить, идиоты! — крикнула женщина. — Это добыча хозяина!
Удары прекратились. Мужчины встали и рывком поставили Дэйна на ноги.
— Держите его крепче, — скомандовала женщина и вынула из кармана сканер. В темных глазах горела злость.
— Зачем вы это делаете? — прошептал Дэйн, чувствуя, как течет по лицу кровь из рассеченной брови и разбитой губы. Под глазом наливался синяк.
— Заткнись! — велела женщина. Секунду или две она внимательно исследовала его медицинским сканером, затем достала лекарственный карандаш и обработала губу. А потом набросилась на держащих его людей:
— Идиоты чертовы, всех нас подставили! Мы должны были только его задержать до подхода хозяина!
Залепив Дэйну бровь пластырем, женщина махнула рукой в сторону двери из искусственного дуба:
— Ладно, повели его к хозяину.
Дэйн в отчаянии почувствовал, как его поднимают и несут, по-прежнему не давая шевельнуться.
Женщина распахнула дверь, Дэйна втолкнули в коридор.
Голос сзади прорезал воздух, как нож:
— Отпустите его немедленно!
Мужчины обернулись. Дэйн почувствовал их замешательство — голос был женский.
Дэйн увидел Лейлу. Обеими руками она держала пистолет и направляла его на мужчин. Они неохотно отпустили Дэйна, он покачнулся и упал на одно колено.
Женщина с угловатым лицом зарычала и попыталась достать из кармана свое оружие. Лейла выстрелила. Дэйн бросился на пол. Свистнули у него над головой разрывные пули, женщина отлетела в конец коридора, ее подбросило вверх, она тяжело упала и замерла неподвижно у стойки компьютера. Кто-то вскрикнул, но не она.
Дэйн с трудом поднялся и подошел, шатаясь, к Лейле. Она стояла на цыпочках, зажав рукой рот, бледная как полотно, но другая рука твердо держала ствол. Крики прекратились.
Мужчины угрюмо повернулись к стене и подняли руки, как им было приказано.
— Спасибо, — прошептал Дэйн. Лейла глядела расширенными глазами.
— Погоди, мы еще не выбрались, — с трудом выговорила она. — Слышишь сирену?
За офисами ревела сирена тревоги.
Дэйн толкнул переднюю дверь и увидел большое открытое пространство, окраину коммерческой палубы. Сирена не смолкала. В центральный купол светило солнце, вдоль стен шли офисы и магазины.
К нему бежали какие-то фигуры, издалека приближались огни. Он захлопнул дверь.
— Здесь мы не прорвемся.
— Как ты вошел сюда? — спросила Лейла. Ее била дрожь.
— Через заднюю дверь.
— Покажи дорогу.
Дэйн повел ее по коридору, остановившись подобрать пистолет убитой.
Мужчины так и стояли с руками за головой, пока за беглецами не закрылась дверь, а тогда выскользнули через переднюю дверь наружу. Дальше была работа для вооруженной охраны.
Дэйн и Лейла добежали до комнаты с аппаратурой и отыскали дверь, ведущую в тайный проход к охотничьему заповеднику Тарика. По проходу добежали до лифта.
Но кабины на этаже не было. Дэйн приложил ухо к металлической двери и расслышал лай собак. От этого звука зашевелились волосы на затылке.
— Они уже близко!
Он схватил Лейлу за руку и втащил обратно в библиотеку.
Они были в ловушке. Дэйну стоило страшных усилий не впасть в панику, когда лифт приехал на этаж под звуки дикого воя гончих.
— Что за черт там воет?
— Менхаунды. Собаки-убийцы. Их спустили с поводка.
Раздался хруст выбитого замка. В проеме в дальнем конце коридора показались вооруженные охранники в боевой броне. Резко повернувшись, Лейла выпустила в них остаток обоймы под грохот рикошетов от стен и потолка. Противники отступили.
Дэйн тем временем исследовал дверь с матричным замком. Пальцы так дрожали, что он еле попал карточкой в щель. Дверь скользнула в сторону.
— Это здесь! — позвал он. Лейла заглянула внутрь.
— Это тупик!
Дэйн оглянулся на внешнюю дверь. Он забыл ее запереть. Она резко отодвинулась, и менхаунды, отталкивая друг друга, рванули в образовавшуюся щель. Дэйн инстинктивно втолкнул Лейлу и ткнул карточкой в щель еще раз. Дверь закрылась перед клацающими челюстями.
Комната оказалась боксом, освещенным единственной оранжевой световой панелью. Рычание собак эхом отдавалось от стен. Перспектива была безрадостной: в тесной комнате не было ничего, кроме узкой металлической лестницы, поднимающейся из середины комнаты. Потолка не было видно.
— Что теперь? — спросила Лейла.
— Полезем, я думаю, — пожал плечами Дэйн и полез вверх. От этого усилия явственно хрустнули колени. Преодолев пару ступенек, Дэйн взял карточку в зубы. Это освободило ему одну руку. В другой был пистолет, и Дэйн цеплялся им за перекладины.
Лейла карабкалась следом, и они поднимались в темноту. Дверь в комнату тем временем сотрясалась от тяжелых ударов.
Подъем шел медленно. Дэйн с ужасом думал, что может просто потерять сознание и упасть. А там, в темноте, псы разорвут его на куски.
Через двадцать пять ступенек лестница уперлась в матовый черный потолок. Но в нем, очерченная красным светом, виднелась щель для карточки. Дэйн перехватил пистолет, чтобы взять карточку из зубов в руки. Пистолет выскользнул, клацнул по перекладинам, едва не ударил Лейлу по лицу и стукнулся внизу о пол.
— Эй, осторожней!
— Прости, — ответил он вздрогнув.
Трясущимися руками ему удалось вставить карточку в щель. Рядом с ней загорелся пурпурный огонек, потом два тяжелых засова скользнули в сторону, и Дэйн смог толкнуть крышку люка. Включились моторы петель, и крышка медленно повернулась. Во тьму ворвался и ударил им в глаза свет.
Дэйн отодвинул крышку до отказа и выглянул наружу, почти ослепленный ярким светом и иллюзией голубого неба на открытой поверхности станции.
Сделав еще два-три шага, он перекатился через люк на твердую, шероховатую землю.
Внизу раздался взрыв, и дверь вылетела. Вверх по лестнице закурился дым. Дэйн повернулся помочь Лейле, но она уже выпрыгнула наружу. Мягко приземлившись на четвереньки, Лейла поднялась на ноги.
— Ты как?
— Ничего, — ответила Лейла отряхиваясь. И вдруг их пробрал мороз по коже — у подножия лестницы выли псы. Дэйн захлопнул люк и включил замок.
Перед ними простирались просторы Римала. Неподалеку росли какие-то колючие кусты. Слева поодаль высились дюны.
Дэйн оглянулся на люк. Его наружная поверхность была закрашена охряной пылью. Если не знать, что здесь люк, то трудно было бы даже заметить его края. Однако контуры щели для карточки были ясно различимы. Тарик тщательно ставил замки.
— Что теперь?
— Попробуем найти Ибрагима.
— Да, конечно. Даже Тарик не посмеет тебя тронуть в его присутствии.
— Вопрос в том, где Ибрагим? — показал Дэйн на простор искусственной пустыни.
— Мне кажется, вон там, — ответила Лейла и указала направо.
Напрягая зрение, Дэйну удалось разглядеть на краю моря дюн черные контуры, расплывающиеся в струях нагретого воздуха.
В крышку люка ударили изнутри. Затем еще раз.
— Нам бы стоило двигаться, — сказала Лейла и побежала.
Дэйн с трудом последовал за ней.
Они едва пробежали половину пути до шатров, когда услышали сзади взрыв. Оглянувшись, они увидели, как крышка люка подлетела футов на тридцать вверх. Землю заволокло облако густого дыма.
— Вот так-так, — произнес Дэйн.
Они попытались ускорить бег, но оказалось, что у Дэйна просто нет сил. Он выдохся окончательно и мог лишь брести из последних сил.
Через несколько секунд послышался рычащий лай, и сзади показались три, потом четыре летящих к ним через искусственную пустыню зверя.
Лейла взметнула пистолет и нажала курок, но безрезультатно — обойма была пуста. С криком отчаяния Лейла уронила оружие.
Дэйн глянул в сторону шатров. До них было всего несколько сот метров, но Дэйн не мог сделать ни шагу, не то что бежать.
Неожиданно оттуда показалось облако пыли, а за ним виднелась темная тень. Облако двигалось, быстро приближаясь к ним.
— Смотри, Лейла, кто-то идет на помощь! — прохрипел Дэйн.
Лейла взглянула и удвоила усилия. Схватив Дэйна за руку, она потащила его за собой, заставляя переставлять ватные ноги.
На ходу Дэйн оглянулся. Гончие летели во всю прыть и были уже рядом. Конец казался близок.
Но в облаке пыли совершенно отчетливо стал виден песчаный вездеход, за рулем которого восседал великан Амеш.
Шли страшные секунды. Собаки были уже в ста метрах, когда вездеход затормозил в облаке пыли. Распахнулась дверь, Амеш не выключал грохочущий двигатель, и Лейла с Дэйном, шатаясь, ввалились внутрь. Уже виднелись вывешенные языки и сверкающие зубы псов, когда Амеш захлопнул дверь, и через долю секунды звери с яростным визгом ударились о машину, как пушечные ядра.
Вездеход взревел, и Амеш повел его к шатрам. Собаки вряд ли хоть секунду промедлили, пускаясь вновь в погоню, отставая, но так же неумолимо преследуя добычу. Как сказал Тарик, их могла остановить только смерть.
Перед шатрами Амеш остановил вездеход. Служители в белых одеждах рабов помогли беглецам выйти. Они показали в сторону броневика, из которого торчал ствол пулемета.
Дэйн и Лейла неуверенной походкой подошли к нему и увидели, что на сиденье стрелка сидит Ибрагим в широкополой шляпе от солнца и в простой коричневой джелабе. Шейх приветствовал их дружелюбным взмахом руки.
— Ты выжил, мой друг. Хорошая работа. Я знал, что у тебя неплохой шанс выбраться живым. Особенно когда на твоей стороне моя замечательная правнучка.
— Вы знали? Что вы такое говорите?
Но Ибрагим лишь повернул стволы, ловя в перекрестие менхаундов, которые уже были близко.
Он тщательно прицелился, и пулемет коротко затрясся. Дэйн удивился, как тихо работает машина, выбрасывая в воздух фонтан ярко-красных пластиковых гильз. За двести метров от шатров псов разорвало на клочки.
Ибрагим перестал стрелять.
— Ты выманил моего врага из берлоги, мой друг. Теперь я вырву ему клыки навсегда.
— Что вы имеете в виду? — спросил Дэйн, глядя туда, где уже не было этих несчастных чертовых собак. Лейла отвернулась и закрыла лицо руками. Дэйн обнял ее за плечи и привлек к себе. Когда он снова поднял глаза, то увидел, что Ибрагим смотрит на него с улыбкой почти загадочной.
— Да, — сказал старик, — Тарик позволил себе недозволенное, нарушив наше самое священное правило. Он принес войну на Римал.
У Халифи были свои правила. Делай что хочешь, но только не в этой пустыне.
Слуга поднес Дэйну банку холодной содовой. Он проглотил ее до половины, пока не захватило дыхание.
А Ибрагим похохатывал и потирал старческие руки, даже не скрывая радости.
— Теперь я прикажу взять Тарика под стражу. Могу даже заставить отправить на проверку к психиатру. Мерцику придется уступить. Поздравляю, молодой человек, теперь нас ничто не остановит!
Дэйн слишком удивился, чтобы возражать. Он только напомнил о том, что его беспокоило:
— АГБ?
Ибрагим лишь рассмеялся:
— Их я нейтрализую надолго.
— Как? — Дэйн сглотнул комок в горле. Ибрагим улыбался самой загадочной своей улыбкой.
— У твоего деда были шпионы, у меня они тоже есть. Так что можешь не беспокоиться. Теперь мы построим твой корабль. Это определенно.
Слуги помогли Ибрагиму выйти из броневика, а Дэйн смотрел с окаменевшим лицом. Каким-то образом Ибрагим использовал его, чтобы выдрать клыки Тарику. А Лейла, получается, была подослана? Нет, этого быть не может. Тогда их встреча оказалась для Ибрагима счастливым случаем? А он оказался просто пешкой в борьбе за власть в семье Халифи?
Ибрагим оперся на его руку.
— Пойдем, молодой человек. Тебе не помешает переодеться и принять ванну. Это можно сделать у меня в шатре. Потом мы поговорим. У меня к тебе много вопросов.

Глава 14

Второе число четвертого месяца 2451 года н.э.
«Основатель» уходил за пределы Солнечной системы.
Он набирал скорость, подбирая последних пассажиров и ловя видеосигналы из Внутренней Системы.
А тем временем в глубине Внутренней Системы восстание на старой базе «Атлантис» типа Л-5 закончилось. Разумеется, наблюдатели из Внешней Системы видели его с начала и до конца. Теперь все закончилось, и конец был ужасен. Штурмовые отряды камикадзе, выведенных в генных лабораториях Пекина, ударили по шлюзам и прорвались внутрь. Они захватывали палубу за палубой старинной базы еще американской постройки. Через два часа сопротивление было сломлено, и оставшиеся в живых капитулировали.
Сразу же были схвачены пять тысяч заранее намеченных политических противников и доставлены к воздушным шлюзам. Их выбрасывали в открытый космос группами по пятьдесят человек, и они исчезали в пустоте.
Началось повторение, Дэйн с проклятием выключил телевизор и долгую минуту глядел на пустую стену.
Больше всего его убивало чувство собственной беспомощности. Он был так ничтожен в масштабах этой катастрофы, что это было просто невыносимо.
Но с другой стороны, что можно было сделать для тех, кто не хотел спасения?
Это были люди, забывшие правило, которому учили своих потомков Толбот и Эмили Фандан. Чтобы сохранить свободу от правления других и от налогообложения, семья должна продолжать движение к внешним мирам. Правительства, оставленные сзади, всегда стремились их настичь.
У Фанданов с «Атлантиса» все время был выбор. Любой из них мог уехать, пока было еще не поздно.
Дэйн был воспитан в почти мистическом почитании всего, связанного с именем Фандан. И от этого чувство поражения и беспомощности вытеснило все остальные.
Всплыли незваные воспоминания. Вот первый день во дворце с Эдвардом после перелета из Резервации на «Фандан-один». Ему отвели комнату, отделанную красным бархатом, восточными коврами, кожей и медью. Дали таинственный горячий напиток, который назывался «крепкий бульон», а потом были три партии в шахматы с дедом. Две французские защиты и яростная защита Бенони. До деда Дэйн не встречался ни с кем, кто играл в шахматы лучше, чем он сам.
— Какой наш цвет, малыш?
— Зеленый!
— Правильно, зеленый. Цвет Земли, которую мы оставили. Цвет денег, которые все еще у нас в руках. Цвет всего лучшего и великого.
У Эдварда была зеленая подушка, которую он всюду брал с собой. Его талисман. Она была набита тысячедолларовыми купюрами. Вещь, привезенная с Земли. Он всегда обещал Дэйну завещать ему «талисман Фанданов» после своей смерти. Как и многое другое, подушка осталась у тетушки Агаты.
Воспоминания замутились. Вернулась бессильная злость. Ни о чем особо не думая, Дэйн вытащил из холодильника бутылку и смешал крепкий коктейль.
Черт знает, насколько легче было бы, если просто пить не останавливаясь, подумал Дэйн и подавил эту мысль.
Нельзя возвращаться к прежнему. За последние месяцы он взял себя в руки. И нельзя допустить опять впасть в то же состояние. То, в котором он был, когда Халифи отобрали у него корабль. Когда руль вырвался у него из рук и исчез во тьме.
Когда они только начали ускорение «Основателя» для тайного бегства. За год до срока. Когда Земля была по другую сторону от Солнца.
И вот тогда, когда он еще не был готов к борьбе, власть взяли Халифи. Ибрагим ввел новые правила.
Потом Халифи принудили Дэйна принять статус пассажира Пурпурного класса, что давало ему как привилегированному пассажиру площадь в пятьдесят квадратных метров.
Многие из владельцев кают были понижены до Кресел. И этот эдикт проводила в жизнь вооруженная команда Амеша.
Дэйн был низложен, власть перешла к Халифи. Двое молодых горячих Фанданов погибли при покушении на Ибрагима.
Следующим погиб Джебедия Боунз, подорвавшись на бомбе, которая могла быть предназначена для Дэйна. Очень скоро после этого исчез Альтер, и даже следов его не удалось отыскать.
И Дэйн ничего не мог с этим поделать. Его низвели на должность «консультанта». Он еще проводил встречи с Аделаидой и Мелиссой и иногда с Берлишером, но в этом было мало смысла.
Дэйн стал просто ничего не значащим пассажиром Каютного класса. И за всю жизнь Дэйна это было самое страшное. С пятнадцати лет он жил только для «Основателя» и с тех же лет знал вкус власти.
Холодная водка была такой вкусной, даже слишком.
Дэйн поймал себя на том, что смотрит на бутылку в холодильнике.
Его спас звонок. Заиграла, открываясь, дверь, и в комнату вплыла Лейла в новом комбинезоне. Она была в рыночном отсеке и принесла сумку со свежими овощами, вином и свеженатертым пармезанским сыром для макарон.
— Сегодня будем ужинать дома, дорогой, — объявила она. — Будем смотреть Силлуэт-шоу по развлекательному каналу. Там будет моя подруга Майлоу. А потом мы пойдем на прием, ты не забыл?
Дэйн вцепился в Лейлу, как утопающий в соломинку. И долго прижимал ее к себе. Его заметно трясло от ярости и бессильной злости.
Лейла учуяла запах алкоголя, и ее пронизала острая боль разочарования. Последнее время он так хорошо держался, и вот… И она поняла, что к нему вернулась все та же старая боль, заставляющая его терзать самого себя.
Он мужчина, напомнила она себе в тысячный раз, а у всех мужчин хрупкое «я», а Дэйн, бедняжка, уже два года подряд получает по своему «я» беспощадные удары от Халифи. И это его медленно, но верно убивает.
Раньше казалось, что он распадается у нее на глазах. Все чаще и чаще вынималась из холодильника водка. Он был одержим управлением той малостью на корабле, которую ему еще удавалось отстоять.
Мучимая умирающей любовью и чудовищной виной, Лейла тогда осталась с ним и помогла ему пройти через худшее. Сейчас она вновь попыталась его успокоить.
— Дэйн, милый мой, не надо предаваться этим мыслям. Все кончено, и ничего поделать нельзя.
Он вздрогнул в ее объятиях, потом высвободился.
— Ты не смотрела последние новости? О конце восстания?
— На «Атлантисе»? Нет, я не знала. Я… — Она попыталась угадать. Ведь она даже не знала, что восстание закончилось. Это было ужасно. Она не могла подумать, что Мировое Правительство на самом деле пойдет войной на космические колонии. — «Атлантис» капитулировал? Не могу поверить, они никогда бы не сдались. Не понимаю.
— Нет, они не сдались до тех пор, пока штурмовые группы не ворвались внутрь и не захватили контроль. Каждую палубу они брали с боем. Разрушили все поместья, а замки сожгли.
Ей нечего было сказать. Лейла всегда говорила, что такого не будет. Она всегда надеялась, что Социальный Синтез — движение, отличное от прежних идеологий улучшения расы, морали, социальной политики.
Автоматически, чтобы чем-то заняться, Лейла опустила небольшую навесную печку на стене. Она принесла из магазина макароны и соус.
Они собирались уходить позже — идти на прием в ресторан Атриума к друзьям Лейлы из Силлуэт-шоу. Лейла подумала, что выход, может быть, придется отменить.
Она принесла еще и бутылку вина и теперь пребывала в сомнении. Дэйн уже выпил, и если у него настроение ухудшится, он может напиться пьяным. Если он напьется, она не захочет идти с ним на прием. Если он напьется, она вообще никуда не хочет с ним идти.
Он прошел за ней на кухню.
— Ты знаешь, что «Атлантис» был первой в Системе свободной базой?
Он хотел спорить. Еще один плохой признак.
— Да, милый, это каждый знает. Его построили американцы, верно?
— Да, и там жили мои предки, Толбот и Эмили, они были среди первых колонистов космоса.
Лейла вдруг ощутила отчаянное нежелание разговаривать о предках Дэйна. Когда он бывал пьян и плаксив, то пускался в рассказы о старых Фанданах и о том, как с ними никто никогда не был честен, а они всегда были честны со всем остальным миром.
— Да, — ответила она, — Толбот и Эмили. Они продали свою долю в семейном бизнесе, больницы в Торонто, не так ли?
— Да. — Он почувствовал попытку его остановить, предупредить гневную тираду, но не уступил. — Они владели геронтоклиниками по всему Онтарио и Мичигану. Но они знали, что будет дальше.
Лейла бросила макароны в кипящую воду. Решила попытаться сменить тему:
— Я сегодня на рынке видела женщину, женщину с ребенком.
— Ну и что? Там их всегда полно.
— Она просила милостыню.
Дэйн фыркнул. Вечно она все преувеличивает. Милостыню! На борту «Основателя»! Этого не может быть.
— Милостыню? Да брось ты.
— Дэйн, ты не понимаешь, что происходит на этом корабле.
— Знаешь что, Лейла! — Он начинал злиться.
— Это правда. Я видела своими глазами, как она протягивает руку прохожим. И там много людей, которые начинают голодать. И много больных. Там, в Креслах.
— Послушай, они были счастливы получить хоть Кресла.
— Кресла теперь по одному на несколько человек. Ты понятия не имеешь, что там творится. Сидишь здесь, запершись от всего этого.
— Проблема общих кресел — вопрос, который мы очень давно решили. Ибрагим обещал, что прекратит продавать по несколько билетов на одно кресло.
— Обещания Ибрагима не стоят того воздуха, что он на них расходует. Теперь-то ты должен уже это понимать!
— Послушай, я только что смотрел, как пять тысяч человек вытолкнули в шлюзы «Атлантиса». Там были и люди из моей семьи! И потому я не очень волнуюсь за тех, кто выбрался из Системы живым, понимаешь?
— Что? — Глаза Лейлы округлились.
— Всего казнены пять тысяч человек. В том числе Франческа Фандан, старейшая из моих двоюродных сестер.
— О Господи… — Она остолбенела. Повернулась обнять Дэйна, успокоить, но он давно уже не находил покоя и почти сразу отодвинулся. Она смотрела, как он налил себе вина и сел за маленький обеденный стол. Пока Лейла готовила макароны, салат и соус, Дэйн мрачно смотрел повторение новостей.
Вначале они ели молча. Потом Дэйн ценой огромных усилий попытался вести себя нормально, и очень недолго разговор шел гладко, но Лейла забылась и вернулась к больной теме — Креслам.
— Я боюсь, что это правда, Дэйн. В некоторых секциях люди сидят на полу.
Дэйн не желал верить. Отказывался себе это представить. Где угодно, только не на его корабле.
Но Лейла видела людей из Кресел на рынке. Видела полураздетых грязных детишек и просто голодных людей.
— Там орудуют банды, Дэйн. Подонки, которых Халифи используют для поиска сексуальных объектов для друзей Ибрагима. Они занимают кресла, когда пожелают, и заставляют законных владельцев сидеть на полу, если найдут там место.
Она была готова сорваться.
Все еще потрясенный трагедией «Атлантиса», Дэйн буркнул какое-то ругательство и цинично пожал плечами.
— Ну и что? Они зато выбрались. Последний корабль к свободе.
— Здесь тоже начнут погибать люди, Дэйн. Это можно предупредить, если дать людям право на Каюты.
Опять. Дэйну даже думать об этом снова было трудно. Он разразился тирадой:
— Слушай, ты отлично знаешь, что это безнадежное дело! Люди в Каютах заплатили за места. Какую компенсацию ты им предложишь? Они платили за эти места много лет назад, когда не было никаких гарантий, что корабль будет достроен. У них была вера! А еще в Каютах живут семьи. У них что, никаких прав нет? Это просто невозможно!
Но Лейла стояла на своем:
— Дорогой, я знаю, что ты не жесток. Я знаю, что если ты пойдешь вниз и увидишь, что творится в Креслах, ты тоже скажешь, что надо что-то делать.
Дэйн знал, что не в силах взглянуть в глаза правде.
Проезд в Креслах — эта трудность была в проекте с самого начала. Четыре года до нового мира, четыре года в кресле пять футов длиной и три фута шириной. Для Дэйна, воспитанного в условиях базы Фандана, была страшна сама мысль о таких ограничениях.
Но с самого начала это был единственный способ принять орды людей, которые, как было ясно, в конце концов будут просить вывезти их из Системы. Потому что «Основатель» будет последним кораблем с экипажем из свободных колонистов космоса.
И даже каюты пришлось уплотнить вдвое. Дэйн жил вместе с Лейлой, Аделаида и Мелисса тоже не имели отдельных кают.
Проблему Кресел решить было невозможно, как и любую другую человеческую проблему, по разумению Дэйна. Он привык жить в более простом мире машиностроения. Проектируя устройства с четко определенными требованиями, рассчитывая напряжения и усталость материала, охлаждение льда и энергетические решетки.
А в работе с людьми никакие планы и проекты ничего не значат. Из-за жадности Халифи пассажиры будут погибать на полу от перегрузок при ускорении.
Так не должно было быть. В проекте «Основателя» были предусмотрены и безопасность пассажиров, и относительный комфорт.
Неожиданно настенный телефон замигал сигналом приоритетного вызова. Дэйн посмотрел в изумлении. Ему теперь нечасто звонили, тем более по линии приоритетного кода.
С наручного пульта Дэйн переключил изображение на главный экран телевизора. К его удивлению, звонила тетушка Агата Фандан. Глаза ее блуждали, лицо было бледно.
— Молодой человек, мне немедленно нужна от тебя одна вещь. — Голос был хриплым.
— Тетушка, где вы? Я и подумать не мог, что вы на борту!
Тетка уставилась в упор, но смотрела будто сквозь него.
— Молодой человек, несмотря на наши прошлые, скажем, разногласия, я хочу, чтобы ты знал: я решила тебя простить. В настоящий момент я нахожусь на борту частного шаттла в пределах десяти тысяч километров от твоего корабля.
Теперь уже Дэйн вытаращил глаза, потеряв на минуту дар речи.
— Вот что мне от тебя нужно, молодой человек: место, или площадь, или как вы это назовете, на вашем корабле. Мне требуются салон с гостиной, две спальни, кухня с моечной, приемная и место для офиса. Кроме того, со мной штат прислуги в количестве трех человек, которым тоже следует предоставить помещение.
У Дэйна в голове не укладывалась такая дикость.
— Простите, тетя Агата, но это будет нелегко. У меня нет власти предоставить столько места вам или кому бы то ни было. Может быть, мне удастся достать кресло или общее кресло — больше ничего не осталось. Все места в каютах давно распределены.
— Что? Это корабль постройки компании Фандан! Я теперь старшая в семье Фандан. И я осуществляю свое право взойти на борт и получить полагающееся мне место!
Лицо Агаты сделалось красным, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
— Тетя Агата, это был корабль постройки компании Фандан. Может быть, вы не помните, но вы остановили его финансирование больше двух лет назад.
Агата смотрела на него не видя.
— Корабль теперь принадлежит Халифи. Они даже хотели сменить ему имя, но мне удалось его отстоять.
— Ну и что? Из наших источников этот корабль вытянул много, пришло время и другим сделать свой вклад.
Дэйн широко улыбнулся. В груди бушевали смешанные чувства.
— Финансовые резервы семьи, — вздохнул Дэйн. — Как мало они теперь значат, правда, тетя Агата?
Она моргнула. Дед всегда говорил, что Агата более глупа, чем зла.
— Как? — булькнула тетя Агата. — О чем ты говоришь? Слушай, мы подойдем через два часа. И помещение для меня должно быть готово. Ты ведь наверняка сможешь мне найти по крайней мере каюту?
Как объяснить этой самой косной и не желающей ничего понимать из всех старших Фанданов? Как ей сказать, что из-за ее слепоты Дэйн теперь не в силах помочь ни ей, ни кому-нибудь другому?
— Тетя Агата, все, что я могу для вас сделать, — это позвонить принцу Расу Ордеру Халифи и просить его найти кресло или общее кресло. Для вашей личной прислуги я сомневаюсь, что смогу добиться даже этого. Им придется вернуться на «Фандан-один». Корабль переполнен.
— Кресло? Что это значит?
— Именно то, что значит. Кресло на период нашего четырехлетнего путешествия в Новый Мир, где Мировое Правительство вас не достанет.
— Просто кресло? Это смешно! Ты должен что-то сделать! Ведь ты строил этот корабль, черт побери!
— Тетушка, дайте мне позвонить принцу Расу Ордеру. Оставайтесь пока на связи, ладно?
Явно без всякой благодарности тетя согласилась. В затемненных апартаментах Пурпурного класса Рас Ордер снял трубку. Кто-то неподалеку играл на ситаре. Принц курил гашиш, Дэйн слышал в его голосе возбуждение. Видимо, перед принцем плясала танцовщица.
— Дэйн, как я рад тебя видеть! Давно уже не виделись, мой друг. Где ты пропадал?
Дэйн попытался подавить вызванный этими словами гнев. Рас Ордер не хотел его обидеть, он просто был толстокож.
— Ну, я, черт тебя побери, не могу сказать, что был особенно занят. Ты ведь и сам все знаешь. Рас несколько неловко улыбнулся:
— Ах да, конечно.
— У меня к тебе дело, Рас.
— Говори, мой друг. Что бы это ни было, я для тебя сделаю, если это в моей власти.
— Моя тетя Агата решила, что тоже хочет выехать. Мне нужно кресло для нее и несколько кресел для ее слуг.
По глазам Раса Ордера было видно, что он что-то подсчитывает, и голос стал чуть более отдаленным.
— Все места распределены. Говоря теоретически, свободных мест не осталось.
— Теоретически. Но у Ибрагима есть кое-что в запасе, правда. Рас?
— В общем-то да.
— Можешь достать мне два? Одно место для Агаты и одно для ее слуг.
— Не знаю. Я спрошу. Погоди секунду. Экран мигнул, и на нем появился вид Римала. Ситар продолжал звучать, играя тихий и задумчивый пассаж. Прошло секунд двадцать, и на экране снова появился Рас Ордер.
— Есть, Дэйн. Достал я тебе два кресла. Четырнадцатая палуба. Оранжевый уровень.
— Спасибо, Рас.
— Дэйн…
— Да?
— Это последние два места, которые я смог достать для тебя или кого бы то ни было. Ибрагим ясно дал мне это понять.
Дэйн не нашел, что на это ответить. Он нажал кнопку, включая связь с Агатой.
— Тетя Агата, я смогу вам помочь.
— Вот это уже звучит гораздо лучше.
— Мне удалось достать вам два кресла. Одно для вас и одно для вашей прислуги, одно на всех.
— Кресла? Я требую каюту!
— Ваши места расположены на Оранжевом уровне. Это неплохо, потому что там самые лучшие туалет и душ.
— Я не собираюсь четыре года сидеть в кресле! Дэйн посмотрел на нее в упор. Чтобы добыть эти места, он пожертвовал львиной долей того, что осталось от его гордости. А для нее они недостаточно хороши?
— Поступайте как хотите, тетя Агата. Есть пятьдесят тысяч других, кто будет счастлив занять ваши места.
Агата прикусила язык, и резкие слова так и остались у нее в горле. Сработал какой-то атавистический инстинкт самосохранения.
— Минуту, молодой человек. Я принимаю эти, э-э, кресла.
— Принимаете? Отлично. Счастливого пути, тетя, увидимся в Новом Мире.
Дэйн передал ей номера мест и коды доступа и отключился. Еще полминуты он глазел на экран. Глубоко изнутри рвались истерические рыдания, мозг заволакивало туманом отчаяния.
Откуда-то появилась Лейла. Слава Богу, Лейла была с ним.

Глава 15

Для ничем не занятого Дэйна Фандана путешествие к Новому Миру тянулось долго. Он все больше и больше пил, хотя и пытался бросить несколько раз.
Месяц за месяцем он постепенно опускался. Он был холоден с Лейлой, когда был трезв, становился страстным и гневным, когда выпьет, а напившись пьяным, впадал в тупую печаль.
Лейла отчаянно пыталась его вытащить, но Дэйн не хотел обращаться к врачам, а лекарства принимать отказывался.
Все чаще случались дикие двухдневные запои. Дэйн был не в силах выносить ощущение собственной ненужности, одолевавшее его в минуты трезвости.
В снах ему слышался голос Эдварда:
— Сделай это, мальчик! У тебя хватит духу, ты же настоящий Тигровый Кот Гамильтон!
Дэйн устроил драку в ресторане Атриума. Почему-то ему показалось, что он должен подраться с охранниками Халифи, когда они пришли наводить порядок. Рас Ордер вытащил его из этой истории, однако ясно дал понять, что этот случай последний. Дэйну не следует больше ждать одолжений от семьи Халифи.
После этого Дэйн продолжал пить в каюте. Летели месяцы. Дэйн стал терять человеческий облик, не раз ему случалось ударить Лейлу. Иногда ей казалось, что ее сердце разбито, иногда она задыхалась под грузом скорби и гнева.
Кроме того, Лейла почувствовала, что во чреве ее растет новая жизнь. Она была беременна. Поняв это, она сделала еще несколько отчаянных попыток спасти Дэйна, но он уже был невменяем. Иногда он, выпив всего несколько рюмок, впадал в странное состояние и разговаривал сам с собой, глядя в стену, совсем не замечая Лейлу.
Так что она ничего ему не сказала, и настал день, когда она ушла.
Она заняла крохотную каюту на Пурпурном уровне. Свои личные апартаменты в секции гарема Ибрагим не использовал, и там нашлось место. Для Лейлы это было унижением, но она решила его вынести ради уединения.
А Дэйн с каждым часом после ее ухода пил все сильнее. Летели месяцы.
Лейла перестала звонить Дэйну и методично стала обрывать все связи с обществом, где ее помнили с Дэйном.
Дэйн плыл сквозь длинные запои и короткие промежутки трезвости, во время которых он бродил по палубам, сходя с ума от приступов тяжелой тоски. Он потерял связь со всеми. Много месяцев не виделся ни с Аделаидой, ни с Мелиссой. И наконец остался один, только во снах разговаривая с принцем.
Однажды он неуверенной походкой забрел в Атриуме в пивную и упал на стол. Весь день он пил водку, а потом решил пойти выпить пива. Сидевший за столом обругал Дэйна за перевернутую кружку, и Дэйн на него набросился.
Его забрала служба безопасности. Он пытался отбиваться.
Проснулся он в камере, где было еще двое нарушителей порядка, задержанных в общественных местах корабля.
Их быстро осмотрела бригада врачей и психиатров. Дэйн был признан находящимся в здравом уме и твердой памяти и направлен на суд Магистрата за нарушение общественного порядка.
Магистратом, по случайному совпадению, оказался Мерцик Халифи. Семья Халифи отправляла правосудие в стиле меджлиса — быстро и круто. Этим занимались по очереди старшие братья Халифи.
Мерцик встретил Дэйна непроницаемой улыбкой. Выслушав обвинение и показания свидетелей, Магистрат лишил Дэйна статуса обладателя каюты. Поскольку статус был предоставлен Дэйну администрацией проекта, то администрация корабля имела законное право этот статус отобрать.
Имущество Дэйна перегрузили в общий багажный отсек, а сам он был направлен в Кресла с билетом в секцию 25 Зеленой палубы.
Секция Кресел вызвала у Дэйна шок. Почти все кресла были проданы дважды и трижды. Люди лежали, свернувшись, на полу проходов и коридоров. Кое-кто просто бесцельно бродил.
Большинство из них было сильно накачано транквилизаторами, и пустые глаза смотрели с неподвижных лиц.
Место 187-Д было занято человеком из шайки Фого, который правил в секции от имени Халифи. Когда Дэйн предъявил корешок билета и свои права на место, тут же появились еще несколько громил из шайки Фого и вытолкали его пинками и ударами.
Дэйн бродил по проходам в бессильной злости.
Но наконец он нашел местечко в щели возле противопожарного шкафа, выступавшего из переборки коридорчика, соединявшего две секции Кресел.
Там как раз хватало места, чтобы сидеть или лежать, прислонившись спиной к шкафу и вытянув ноги вдоль стены.
Сбитый с толку, растерянный Дэйн провалился в коматозное забытье.
Очнулся он от тряски грубых рук. Над ним в облегающей золотистой рубашке, голубых штанах и белых сапогах склонился Фого.
— Что тебе нужно? — спросил Дэйн. У Фого почти до колен свисали длинные руки. Между ними находилась грудь размером и формой, как бочка, а бритый череп был украшен татуировками. Фого зловеще улыбался.
— Мне нужна половина твоей воды и три четверти твоего пайка, — радостно прорычал Фого.
— Чего? — тупо спросил Дэйн. Фого протянул пятерню и сграбастал Дэйна за рубашку.
— Вода и еда, кретин. Ты меня понял? За размещение. Ты здесь новичок, а у нас на Зеленой палубе свои правила.
— Не получишь от меня ни еды, ни воды, — заявил Дэйн.
— Значит, не получу? — ухмыльнулся Фого. Началась драка, но Дэйн был не в форме. Фого избил его до бесчувствия и бросил тело в грузовой лифт, ведущий к утилизатору.
— Прощай, дурак, теперь из тебя самого еду сделают.
В отстойнике жилого сектора служитель осмотрел тело и обнаружил, что Дэйн еще жив. Его отправили в больницу.
Сломанные кости лица восстановили, порезы зашили, и Дэйна вернули обратно на Зеленую палубу.
Идти ему было некуда, кроме все той же щели возле противопожарного шкафа.
Фого приходил каждый день, обычно в сопровождении своей подружки Зениссы, Она возила за Фого бочку на тележке, в которую он собирал свои налоги на воду, и всегда носила обтягивающие комбинезоны.
Дэйну пришлось делиться водой и едой. Проявляя «милость», Фого разрешил ему оставлять себе половину еды, остальное перекочевывало в корзины Зениссы.
В день каждый житель Зеленой палубы получал три тарелки, еда на которых приготавливалась кухонными комбайнами фанданского производства. Ее как раз хватало для приятной сытости. Фанданы знали, как важно кормить пассажиров досыта в космических рейсах, которые никак не прервешь.
На половинном пайке тоже можно было выжить, но только-только.
У Дэйна еще оставались деньги в корабельном банке, и это позволяло ему покупать себе еду у Фого в ларьке, который был переоборудован из тренажерного зала этой палубной секции.
Дэйн обнаружил, что Фого не один такой. Пользующиеся поддержкой Халифи шайки правили и грабили во всех секциях Кресел.
Поскольку Дэйну теперь было негде пить, кроме баров и ресторанов Атриума, и поскольку статус пассажира Кресел очень ограничивал время пребывания в Атриуме, продолжать пить стало трудно. Если принести водку в секцию Кресел, тут же как из-под земли появится Фого.
В отчаянии Дэйн попытался пить в лифтах, катаясь вверх и вниз и лихорадочно отхлебывая из бутылки.
Но оказалось, что напиваться в Креслах — совсем не то, что в своей каюте. Прежде всего нужно было защищать свою щель в проходе от других бездомных.
Первый раз напившись допьяна в Креслах, Дэйн проснулся абсолютно раздетым.
Чувствуя некоторую неловкость, Дэйн заставил себя пойти в Атриум и купить новую одежду. Комбинезон цвета хаки, сшитый из одного куска материи — двойной слой хлопка и поркрила, и тапочки.
Вернувшись в Кресла, Дэйн обнаружил на своем месте какого-то испуганного подростка.
Дэйн прикрикнул, и парнишка удрал, втянув голову в плечи и злобно оглядываясь.
Мимо тяжелым шагом прошел Фого и кивнул Дэйну ухмыляясь:
— Скоро подадут ленч, так что не пропусти мою долю, понял?
И хриплый смех отдался в коридоре эхом.
Дэйну подумал, что так нужно будет прожить еще два года, пока «Основатель» не достигнет Нового Мира.
Его расширенные глаза смотрели в полутьму, ничего не видя.

Глава 16

Проходили дни. Дэйн плыл сквозь ад. Сколько удавалось времени он проводил в Атриуме. Ездил на лифте вместе с другими лишенными кресел. Теми, кого Халифи лишили места.
Каждую смену несколько тел спускали в отстойник.
Постепенно Дэйн выходил из алкогольного дурмана. Он снова начал тренировать тело, используя пол и переборки как снаряды.
Как-то Зенисса застала его за отжиманиями.
— Что, надеешься побить моего Фого? Она гоголем прошла мимо него, обтянутая комбинезоном.
— Не тешь себя иллюзиями, парень. В следующий раз Фого не будет так милосерден.
Он продолжал тренироваться, но переместился в Атриум, где можно было за деньги пойти в тренажерный зал.
Лицо у Дэйна похудело и осунулось. Тело налилось силой, однако о полном восстановлении еще речи не шло. Что-то внутри сломалось. Часто Дэйн, сидя в полутьме, долго смотрел куда-то пустыми глазами В мыслях проплывали лица. Эдвард, Альтер, старый Джебедия Боунз. Чаще всего это была Лейла, и тогда на глазах выступали слезы.
К сожалению, Фого слишком легко выходил из себя. Кроме того, таких, как Фого, в Атриум не пускали, и он завидовал Дэйну.
Поэтому громила бродил по забитым людьми коридорам в поисках жертвы среди пассажиров послабее. Обычно эти поиски кончались коротким жестоким избиением. Сам Фого называл это «разминкой».
Дэйн в своем унижении притягивал Фого, как труп притягивает мух. Фого приводил всех своих ребят и Зениссу, и они изводили Дэйна, выпихивали из щели и заставляли искать пятый угол. Дэйн отбивался как мог, но против стольких противников шансов у него не было.
— Потанцуй для нас, Фандан! Со всех сторон его окружали горящие глаза-бусинки.
— Танцуй! Танцуй! Танцуй! Танцуй! — орали они.
Постепенно у Дэйна в глазах разгоралось бешенство.
Он пошел и стащил в баре Атриума нож для резки лимонов. Из бара он выбежал с запрятанным в кармане ножом, кипя от страха и гнева.
Заняв свою щель, он приготовился.
Вскоре появился Фого со своей шайкой. Фого слегка выпил и был в злобном настроении.
— Ну, Фандан, сегодня ты нам станцуешь! Остальные злобно захихикали. У Зениссы был с собой хлыст.
— Выпорем Фандана! — крикнула она. — Он у нас запляшет!
— Вот умница! — обрадовался Фого. — Сорвите-ка у него со спины рубашку!
Подручные Фого шагнули вперед. Дэйн вытащил нож, и блеснувшее лезвие рассекло воздух прямо перед носами врагов.
Они отшатнулись, вскинув руки. Кто-то обиженно крикнул:
— У этого гада нож!
— Где он его взял? К Магистрату его! Вперед прыгнул Фого. Его длинные руки двигались, как у борца на ринге.
— Втопчи его в землю, Фого! — оскалилась Зенисса.
Фого причмокнул:
— Она любит смотреть, как я это делаю!
К приятелям Фого вернулась храбрость, и они тоже подались вперед, сгрудившись за широкой спиной своего предводителя.
Фого был на двадцать килограммов тяжелее, на два дюйма выше и шире в кости.
Дэйн держал нож перед собой.
— В драке на ножах захваты не нужны. Атакуй острием, отбивай лезвием, — всплыли из глубин памяти слова Альтера.
Фого почувствовал в Дэйне какую-то перемену. Он осторожно переступил с ноги на ногу.
— Ого, мальчики, нам горяченький попался! Ну что ж, ребята, повеселимся.
Фого подходил ближе, вытягивая руки вперед. Дэйн сделал выпад ножом, как рапирой. Фого налетел на стоящих сзади и не смог уклониться.
Лезвие глубоко ушло в его мясистое плечо. По золотистой рубашке побежала кровь.
Фого заорал от обиды. Такого не должно было быть!
Его подручные бросились на Дэйна, рассекая воздух ударами рук и ног. Дэйн отпрыгнул, размахивая ножом. Одного из нападающих ему удалось резануть поперек лодыжки. Тот взвыл.
Фого кричал на своих бандитов, посылая их вперед, Зенисса сзади осыпала их оскорблениями, но им все меньше и меньше хотелось лезть на нож. Они отступили, и Дэйн стал отходить.
В десяти метрах сзади был боковой проход. Дэйн бросился туда и свернул в соседний коридор.
Там стояла Зенисса. Она взмахнула хлыстом, но Дэйн перехватил хлыст рукой и дернул. Зенисса упала. Дэйн наступил ей коленом на грудь и приставил к горлу нож. Зенисса застыла с расширенными глазами.
Приближались бандиты, за ними шел Фого. Дэйн сорвал с пояса Зениссы ключи и бросился вперед по коридору, пока не оказался перед дверью комнаты, куда Фого сносил награбленное. Несколько ключей не подошли, но наконец голубой пластиковый ключ открыл замок. Дэйн шагнул внутрь и запер дверь.
Тут же шайка Фого заколотила в дверь. Из угроз и ругательств Дэйн понял, что вот сейчас Фого перевяжут рану и он вернется, а тогда они дверь выломают, и ему конец.
Дэйн вздохнул и присел на стул, переделанный из какого-то тренажера. Комната Фого была уставлена полками, сделанными из подносов и выдранных из коридоров панелей. Там были сложены сокровища Фого — продукты холодо-вакуумной сушки.
В углу стояли пара украденных из чьей-то каюты кроватей и ворованное видео — нелегко было это сюда притащить.
Дэйн понял, что оказался в ловушке. Скоро Фого вернется, и тогда конец. Когда дверь выломают, они уж постараются на этот раз перед отправкой в лифте забить его до смерти.
Выхода не было видно. Даже с ножом в руках ему не выстоять против Фого с шайкой, когда уже нет фактора внезапности.
Дэйн уставился на пол, покрытый черными и белыми шестиугольными паркетинами. Неужели конец?
Что-то остановило его взгляд. В углу одной из шашек в центре комнаты были вставлены три миниатюрных зеленых треугольника.
Люк!
Дэйн бросился на пол. Ну да, это место находится на пересечении основных коридоров. В таких местах и ставили осмотровые люки!
Дэйн судорожно пытался вспомнить, какая именно комбинация предназначена для этих люков.
Зеленая палуба — седьмая. Да, седьмая.
Он нажал один из треугольничков быстро семь раз. Через секунду треугольничек засветился.
Сердце билось у горла. Он нажал треугольничек еще семь раз и подождал. Никакого эффекта. Обливаясь потом, Дэйн нажал второй треугольничек, но только один раз.
Треугольник засветился.
Пульс заколотил в висках молоточками. Дэйн нажал следующий треугольничек дважды, тот тоже загорелся. Дэйн с облегчением присвистнул и продолжал. На всех таких люках ставили код, чтобы их не открыли из любопытства. Нет более коварного врага, чем скучающий пассажир, — забывая об этом, теряли целые корабли.
С шипением люк открылся. В ноздри Дэйну ударил холодный воздух, пахнущий изоляцией и сырым пенобетоном. Перед ним была узкая лестница, уходящая вниз, в штольню сечением семь футов на три.
Дэйн огляделся и заметил несколько сосудов с водой. Схватив четыре штуки, он сбросил их вниз. Спустив туда же сублимированные продукты с ближайшей полки, Дэйн полез следом.
На потолке мерцал товарный знак «Сделано компанией Фандан». Дэйн нажал его семь раз, и люк с шипением закрылся.
Дэйн рассовал пакеты с едой по карманам, подобрал сосуды с водой и пошел вправо, где, по его представлениям, проход должен был быть шире, чем эта смотровая штольня.
В холодном сухом воздухе его стала пронимать дрожь. Вокруг было темно, свет исходил лишь от попадающихся время от времени в стенах зеленых треугольников. Таких ходов на корабле были целые мили, лабиринт вокруг всех пассажирских отсеков.
Дэйн пошел вперед, уходя в глубину туннелей.

Глава 17

Основное торможение закончилось, чему обитатели «Основателя» были весьма рады. На экранах мониторов сияли красоты Нового Мира. Синий океан за барашками облаков. Главная цель, BD4455 — новое Солнце, пылала прямо по курсу Такое развитие событий поднимало дух, но тем временем по палубам Кресел и Кают лесным пожаром шли слухи.
Слухи гласили, что Халифи решили присвоить себе весь Новый Мир.
За четыре года авторитарного, самодурского правления Халифи мало завоевали сторонников среди угнетенных пассажиров. И мало кто сомневался, что Халифи способны на все. Если у жадности Халифи и был предел, то никто еще его не видел.
Группа людей, назвавшая себя Комитетом Восстания, ежедневно собиралась на Оранжевой палубе, где были разбиты все следящие устройства Халифи.
Антихалифийские настроения привели к систематическому уничтожению всех подслушивающих устройств на всех кресельных палубах. В Атриуме случались нападения и на самих Халифи.
В результате Халифи заперлись в роскоши Пурпурного уровня и поставили у лифтов охрану.
Но, к сожалению, многие из обитателей Кресел не были способны адекватно рассуждать. Четыре года в тесноте лишили их терпения. Никто из них никогда не был беден, и никто не сталкивался с таким обращением. Эти люди жаждали мести.
— Свободу! Свободу! — раздавался крик на кресельных палубах. Оставшимся еще громилам Халифи приходилось применять насилие почти постоянно.
Атмосфера была накалена до предела и на заседаниях Комитета.
В отсутствие Дэйна, который уже год как считался мертвым, во главе небольшой группы, когда-то руководившей созданием «Основателя», встала Аделаида. Она в сопровождении Тоуба Берлишера являлась на заседания Комитета как представитель этой группы.
Последнее время их было человек пятьдесят. Десять из них, обитатели Кают, сидели за столиком, а представители Кресел стояли по другую сторону.
— Все, что мы хотим знать, — резко сказала высокая женщина в цветастой одежде, — когда наконец мы начнем восстание?
Это была Астрод Бененки с Оранжевой палубы.
— Да, когда? — подхватил хор голосов. Но Астрод не нужна была поддержка.
— Хватит уже Каютам нас держать! Вы небось надеетесь, что Халифи решат включить вас в свой план, и тогда вы на нас на всех наплюете!
Наконец-то хоть часть правды. Тоуб окинул взглядом стол. Представители Кают заерзали на стульях. Ситуация выходила из-под контроля. Комитет родился в Каютах, но теперь, похоже, основатели теряли контроль над этой ужасной публикой из Кресел.
Еще один, Казок, сорвиголова с Зеленой палубы, нажал сильнее:
— Да вы просто в штаны напустили от страха перед Халифи!
Это переполнило чашу терпения сидящих за столиком.
— Обзываться проще всего. А вы бы подумали лучше о последствиях. Что будет, если они подавят восстание?
Это был Армего Бутте, представитель древнего рода с астероидов.
Казок лишь фыркнул в ответ:
— Трусы!
— Они в любой момент могут отключить воздух, — тихо, но твердо сказала Аделаида.
Казок повернулся к ней, разгоряченный, но последние слова все-таки заставили его задуматься.
— Да, могут. А мы должны сделать так, чтобы им не представился шанс.
— Вы понимаете, что говорите? — загремел Армего Бутте. — У вас же ничего не продумано, вы просто психуете!
— Трусы!
— Вы не успокоитесь, пока нас всех не убьют!
— Трусы!
— Идиот! — заорал Армего. — Если ты только и можешь, что твердить постоянно одно и то же слово, то лучше тебе вообще не соваться в наши дела, — Ты не учи меня, что мне делать, аристократ проклятый!
— Заткни пасть, Казок!
— Уж не ты ли ее мне заткнешь?
— Не знаю, кто дал вам право, Казок, назвать кого бы то ни было «аристократом». Вы сами были одним из богатейших людей в системе Урана. Просто слишком поздно купили себе место, когда уже не осталось кают.
— Послушайте, мисс Фандан, с вами я не ссорился, так что давайте бросим тему. Я только хочу знать, когда мы начнем хоть что-то делать!
Казок повернулся к толпе позади него.
— Мне надоело торчать внизу, чтобы меня терроризировали водяные воры!
— Надоело! — завопили его сторонники. Аделаида встала и ждала, и толпа постепенно стихла. Все знали, что ее слова — суждения опытного профессионала, и, присутствуя на каждой встрече, она завоевала уважение всех.
— Послушайте, не будем терять оставшееся время.
Раздался общий говор согласия. Казок заткнулся, Армего сел. Аделаида владела аудиторией.
— Мы ничего не сможем сделать без предварительного тщательного планирования, а пока что каждый занят выкрикиванием оскорблений вместо хотя бы попытки сотрудничества. Что вы предлагаете, Казок? Взорвать люки в Пурпурный сектор? А что потом? Как вы собираетесь воевать с Амешем и его командой? Это ведь генетически выведенные убийцы.
В воздухе повисла тишина.
— Хорошо. Некоторые из нас все же делали какую-то работу, и теперь, если вы с Астрод какое-то время помолчите, я доложу о сделанном на данный момент.
Астрод залилась краской. Позади ее раздался сочувственный шепоток.
— Сони Чанг! — представила Аделаида хрупкую девушку лет двадцати пяти с веселым лицом. В руке у девушки был лист бумаги.
— Проект создания армии арбалетчиков и пращников, — торжественно объявила Сони. У Астрод отвисла челюсть.
— Мы испытали три модели арбалетов. Каждую из них довольно легко сделать из отработанных несущих штырей вентиляционных ходов. Вторая модель оказалась наилучшей, и сейчас по этому проекту изготавливаются новые экземпляры, которые скоро будут доступны всем желающим.
Тоуб улыбнулся. Аделаида снова заткнула им рты.
Сони Чанг продолжала описывать способы изготовления пращей из полос резиновых половиков и снарядов для них из крепежных уголков дверец и люков в общественных местах Кресел.
Собрание вынесло благодарность Чанг, Аделаиде и Тоубу. Затем был создан подкомитет для набора добровольцев из пассажиров Кресел.
Было решено, что главной целью плана должен стать находящийся под контролем Халифи центр управления, где разместились личные апартаменты Ибрагима.
Собрание закончилось в гуле голосов, люди высыпали в коридор.
Их встретила банда Фого и таких же, как он, «хозяев» секций в Креслах, вооруженных полученными от Халифи электрошоковыми дубинками.
Все смешалось. В воздухе послышался треск разрядов и крики боли.
Тоуб использовал кейс как оружие и как щит, приняв на него несколько ударов дубинок в попытках защитить Аделаиду.
— Уйди с дороги, Тоуб! — крикнула Аделаида, хватая одного из нападавших за протянутую руку и с поворотом вдвигая в него колено.
Тот с судорожным вздохом выбыл из борьбы. Тоуб сдерживал другого, принимая на кейс сыпавшиеся с треском разряды дубинки.
Аделаида подобрала дубинку упавшего бандита и ткнула ею в лицо приземистого парня, который схватил Астрод Бененки за волосы, вдавливая ее ногой в палубный настил.
Но она сама получила разряд в плечо и не удержалась на ногах. Тоуб ударил нападавшего кейсом по голове и вытащил Аделаиду.
— Сюда, быстрее! — крикнул он хрипло. Они побежали обратно по коридору; слышно было, как бегут к месту схватки еще бандиты. Аделаида с Тоубом нырнули в дверь, пробежали мимо валявшегося без сознания Казока, свернули за угол, и звуки схватки — вопли, удары и горячий треск разрядов — затихли.

Глава 18

В полной темноте по безвоздушным коридорам секции с нулевой гравитацией в тупик с белыми стенами пробралась фигура в скафандре. Включившийся свет нагрудного и лобового фонарей выхватил из тьмы рисунок. Торговая марка Фанданов, Руки в неуклюжих рукавицах открыли карман на бедре и вытащили миниатюрную платформу с манипуляторами по краям.
Разъем провода от наручного устройства вошел в розетку. Манипуляторы ожили и стали брать инструменты с магнитного держателя платформы.
Между панелью и стеной появилась щель. Резаки обрезали пломбы. Панель была снята, открылось отверстие, ведущее во внутреннюю полость.
Фигура в скафандре головой вперед скользнула в ангар для шаттлов.
Она приблизилась к одному из шатглов. Снова заработала платформа, и в верхней части шаттла открылся осмотровый люк.
Манипуляторы сорвали печати, обрезали пломбы и вытащили резервный микрокомпьютер шаттла. Фигура в скафандре подсоединила компьютер к батарее на другом бедре. Ярко-синим светом вспыхнула торговая марка Фанданов.
Удовлетворившись тем, что компьютер работает, фигура в скафандре положила его в чемодан и снова запечатала осмотровый люк. Пройдя обратно по коридору, она достигла развилки, толкая чемодан перед собой, свернула за угол и исчезла во мраке.

На Пурпурном уровне в роскоши своих апартаментов Ибрагим Халифи вел меджлис избранных. Приглашены были только Высокие Братья:
Мерцик, Фарук и Фейсал. Все их советники, даже принц Рас Ордер, ожидали в приемной.
Эти люди среднего возраста, примерно сто одиннадцать земных лет, сидели полукругом около стандартного монитора фанданского производства. Ибрагим показывал братьям забавные видеозаписи схватки после собрания Комитета Восстания.
На экране Фого со своими громилами охаживал шокерами кричащих людей.
Фарук разразился хохотом, глядя, как толстая женщина катается по полу взад и вперед, а несколько человек бьют ее разрядами. Фейсал и Ибрагим посмеивались. Даже непроницаемую маску Мерцика прорезала тень улыбки. Выхваченное камерой бледное желеобразное лицо женщины дергалось судорогой при каждом разряде, и эта судорога напоминала радостный экстаз, сопровождаемый воем в ритм ударов.
— Эти идиоты думают, что могут строить против нас заговоры безнаказанно? — спросил Фей-сал, презрительно фыркнув.
— Мы их слишком избаловали, — буркнул Мерцик. — С самого начала их надо было взнуздать, скрутить, сломать, чтоб знали своих хозяев!
И Мерцик хлопнул кулаком по ладони.
Ибрагим вздохнул:
— Если бы их слишком прижали, они бы восстали куда раньше.
Мерцик испустил смешок и поглядел на Фарука и Фейсала бешеными глазами:
— Пусть бы попробовали. Я бы их раздавил. Ибрагим улыбнулся:
— Восстания шли бы постоянно. Но сейчас у нас ситуация почти идеальная.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Мерцик.
— Теперь, когда мы уже на орбите Нового Мира, наша власть над пассажирами максимальна. Мы будем контролировать их доступ на планету. А планета так близко, что никто не устоит перед искушением на нее выйти.
— Весьма мудры слова Ибрагима, — тихо сказал Фарук.
— Да, — отозвался Фейсал, — я согласен. Мерцик, ты забываешь, как легко сломать человека, когда то, что он хочет, слишком близко и слишком для него важно.
— Они будут как лошади, учуявшие воду!
— Они добровольно примут то положение, которое мы предложим. Добровольно будут работать на нас.
— Они закусят удила, и ничего мы от них не дождемся, кроме беды.
— Но послушай, — возразил Фейсал, — они нам нужны. Нам нужны ученые и инженеры. Нам нужны добровольные работники. Ты ведь не предлагаешь все делать нам самим?
— Фейсал прав. Мы должны поддерживать отношения хотя бы с половиной пассажиров. Это необходимо для создания жизнеспособной колонии.
Мерцик хрюкнул, недовольный таким поворотом:
— А я все равно говорю, что всех смутьянов надо арестовать и выбросить в космос. Ибрагим в ужасе воздел руки.
— Мерцик! Ради Аллаха! Зачем терять этих людей? Это же драгоценный ресурс!
— Не нужны они нам! В любом случае мы можем взять их женщин и вывести людей получше. Не нужно нам столько неверных западной крови! Или японской. Вы что, хотите жить с этими обезьянами?
— Мерцик, ты не думаешь, что наши возможности несколько, э-э, ограниченны? — вмешался Фарук.
Фейсал хихикнул. Мерцик направил на обоих испепеляющий взгляд.
— И ты позволил бы своим дочерям блудить с этими тварями?
Фарук завел глаза к небу.
— Конечно, нет, но…
— Я требую кастрации тех немногих мужчин, которым мы позволим сойти на планету. Кроме наших собственных избранных производителей.
Фейсал снова подавил смешок и тут же извинился:
— Прости, Мерцик, тебе не кажется, что это не та идея, с обнародованием которой нам следует поспешить? Как ты думаешь?
Фарук расхохотался в голос.
Мерцик глядел на них из-под сдвинутых бровей.
— Это не смешно, идиоты!
— Мы не выживем в одиночку, Мерцик, — рассудительно сказал Ибрагим. — Ты ведь не хочешь, чтобы мы стали расой полоумных потомков кровосмешения.
— Мы можем комбинировать гены в лаборатории. И обойдемся без сторонних производителей. Нам не нужны похотливые самцы, свободно разгуливающие среди наших женщин, как жеребцы в табуне похотливых кобыл.
Фарук снова фыркнул:
— Мерцик, чего ты боишься? Я не знал, что человек твоего возраста еще может беспокоиться о том, чтобы доставить удовольствие женщине. Может быть, ты нам не все сказал? Ты нашел способ вернуть силу в твои чресла?
— Ты меня оскорбляешь!
Постоянные шуточки Фарука доводили Мерцика до белого каления.
— Хватит, братья, — встал между ними Ибрагим. — Мы слишком стары для дуэлей и слишком важны. Без нас все погибнет.
В чем другом, а в этом мнения Высоких Братьев сходились.
— Да, — важно кивнул Фейсал, — предоставь мы дело другим, то были бы и посейчас в старой Системе.
Фарук и Мерцик присоединились к общему мнению. И вдруг Фарук весело фыркнул:
— К тому же, братья, мысль о неверных, пристающих к нашим женщинам, просто нелепа. Взять, например, тетю Рекшибу — кто захочет?
— Да я скорее козу трахну, чем эту каргу, — хихикнул Фейсал.
Ибрагим постарался не улыбнуться. Он всегда следил, чтобы его братья соблюдали свое достоинство. А на лице Мерцика просто было написано отвращение.
— У нас другие проблемы! — проворчал он.
— Да, конечно. — Ибрагим снова стал серьезным.
— На борту агенты ГБ, — сказал Мерцик.
— Это правда? — Глаза Фейсала тревожно расширились.
— Были, — сказал Ибрагим. — Мы считали, что в команду технического обслуживания был внедрен агент, и в начале полета мы его определили. Хирургическим путем мы получили информацию о людях, внедренных на более высокие уровни нашей организации. Ими мы занялись несколько позже.
— Ты же обещал проводить жесточайшую проверку! — воскликнул Фарук.
— ГБ работает тонко, как вам известно. — Ибрагим явно был огорчен. — К сожалению, мы нашли еще одного, на этот раз пилота шаттла. Его подвергли мозговому зондированию. Кажется, это был последний.
— Значит, нас раскрыли! — в отчаянии пожал плечами Фейсал. Ибрагим успокоил его движением руки.
— Ну нет, все далеко не так плохо.
— А что с Креслами? — спросил Мерцик.
— Мы проверили всех. Это было легко, потому что на каждого есть подробное и полное досье. Опасность нас ждет от низших экономических групп, от ученых.
— А я все же думаю, что нам следовало обойтись без них, — упрямо повторил Мерцик.
— Брат мой, сколько в нашей семье физиков? Сколько инженеров и строителей? Ты не хуже меня знаешь, что эти люди нам необходимы, если мы хотим построить наш Новый Мир.
— Дома, в Системе, нам не приходилось вверять свою судьбу генетической грязи.
— Мы не могли остаться в Системе и сохранить независимость. Мировое правительство сделало это хрустально ясным. Ты ведь видел данные разведки, полученные мной от Эдварда Фандана?
— Да, — уступил Мерцик.
— Прежде всего поэтому ты присоединился ко мне в этом полете.
Мерцик тяжело вздохнул.
— Как бы там ни было, а сейчас перед нами проблема будущих повстанцев. Вот что, по-моему, следует сделать. — Ибрагим указал братьям на экран.

Глава 19

Центром новой Системы была желтая звезда класса G5. Система состояла из семи планет не больше Нептуна. «Основатель» выбрал для подлета третью планету.
Сверкающие голубые океаны и единственный коричневый континент очаровали всех пассажиров огромного корабля.
Из ангаров вывели шаттлы, и на поверхность пошли первые группы высадки.
В Креслах и Каютах снова и снова собирался Комитет Восстания, но с малым эффектом.
События ускользали из-под контроля. Халифи пресекали любые дискуссии на тему установленного ими графика высадки пассажиров.
Кроме того, они блокировали всю информацию, приходящую с поверхности планеты. Единственное, что было доступно для всех, — однообразные видеоролики, где качались огромные деревья, покрывающие единственный огромный материк Нового Мира.
Люди в Креслах начинали осознавать, что их худшие подозрения насчет Халифи становятся ужасной правдой.
У Комитета было мало оружия и еще меньше возможностей его использовать. Халифи заперлись на своей внутренней палубе и выставили охрану у всех систем корабля.
У банды с Зеленой палубы был собственный план, но делиться информацией с Комитетом они отказывались. На собраниях постоянно произносились пламенные речи в адрес «раскольников с Зеленой палубы».
Аделаида маневрировала, как могла. Любой ценой нужно было воздержаться от выступления, а если не выйдет, то пусть хоть часть людей будет с оружием, иначе нет ни одного шанса.
И Аделаида делала все, что было в ее силах. Одна группа собирала арбалеты и стрелы к ним в конспиративной каюте. В другой работали химики, создавая суперэластик для тетивы. И работало еще и оружие другого рода. В со вкусом убранной каюте научной секции Пурпурного уровня молодая женщина с пышной фигурой и черными волосами до плеч занималась любовью с пожилым административным координатором научного обслуживания разведки поверхности. Потом она положила его голову меж своих грудей и жадно слушала рассказы о его работе. У Хидео Тагоми было много жалоб. Для дела семьи Мелисса Фандан сделала многое, но никогда при этом не было такого странного чувства, как при хладнокровном соблазнении старика.
Не будь Хидео Тагоми самым застенчивым из живущих людей — в сексуальном смысле, — Мелисса вряд ли добилась бы своего.
Но ее настойчивость была вознаграждена доступом к сокровищнице секретов. При этом она даже добилась должности одного из советников Хидео, с карточкой доступа в научную секцию Пурпурного уровня.
Аделаида и Тоуб получали от нее данные, которые трудно было переоценить. Через Мелиссу Комитет Восстания узнал о первых шагах Халифи, собирающихся предать все надежды пассажиров. Оказалось, что все шаттлы попали под команду принцев Халифи.
Хидео долго и громко жаловался на такое решение.
— Они обнаглели окончательно! — В возбуждении он сел на кровати, глаза горели. — Я не могу свободно взять шаттл для снабжения наземных групп! На северном побережье группа уже два дня переработала, и у них припасы кончаются.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— У меня терпение уже на исходе. Доказывал я им, пока не посинел, а они внимания не обращают.
— А ты пытался говорить с Расом Ордером? Хидео закрыл глаза и сжал кулаки. Мелисса снова привлекла его к себе, поглаживая шею и плечи.
— Ты снова напрягаешься, милый. У тебя мышцы шеи разболится, если не дашь мне их расслабить.
— Я разговаривал с принцем Расом Ордером. Это так унизительно с ним иметь дело, они так высокомерны!
— Что он сказал?
— Все, как обычно. Сказал, что поднимет этот вопрос на следующем меджлисе. Но могут пройти дни, а кроме того, здесь дело в самом Ибрагиме! Он отправил мой шаттл со своими агентами осмотреть место, где будет его дворец!
Мелисса отлично помнила принца, в основном по его попыткам затащить ее в постель.
Хидео все еще напрягался, дрожал от усилий, стараясь подавить какую-то мысль. Что-то другое, гораздо худшее. Мелисса уже научилась различать такие признаки.
Она начала массировать ему плечи, налегая на основание шеи, где у него всегда больше всего болело.
— У тебя узлы здесь и здесь, бедняжка мой. Хидео больше не мог сдержаться:
— Это худшие люди из всех, с кем я работал. За всю жизнь я вообразить не мог, что мне придется такое испытать!
— Я понимаю.
— Я говорил Расу Ордеру, что необходимо для поддержки морального духа научной службы сделать то, о чем я прошу. Если так дальше пойдет, скоро просочатся слухи, а тогда я уж не знаю, что делать.
— Но слухи уже просочились. Хидео засомневался, как и предвидела Мелисса, а потом медленно и горько покачал головой:
— Еще нет. Эти проклятые Халифи гоняют шаттлы в свои чертовы охотничьи экспедиции! Мелисса побледнела.
— Но ведь это абсолютно запрещено уставом корабля?!
— Да, конечно, но я тебе говорю, я своими глазами видел. Но только попробуй им это сказать. Сам Тарик Халифи со своими друзьями ходил на шаттле к поверхности и был там восемь часов. Вернулись они с дюжиной мертвых зверей и хотели облучить их у меня в лаборатории. Чтобы убить микробов. Я сказал «нет», и они пошли бушевать к этому тупице Ва Чингу, и он их пустил.
— Это ужасно, — пробормотала Мелисса, а мозг ее лихорадочно работал.
Значит, Тарик Халифи на корабле. Хорошо охраняемый секрет. После всего, что Ибрагим говорил о Тарике, после всех обещаний оставить Тарика в системе Урана, он солгал. Правда же была в том, что Тарик был одним из них и они не могли оставить его против его воли.
— Я видел животных, много разных видов чужого мира, больших и маленьких. И все застрелены, некоторые просто изрешечены. Мне стало нехорошо. Так потерял лицо, что пришлось пойти в туалет — меня стошнило. Это был просто ужас!
Мелисса стала гладить его, успокаивать, и он наконец задремал. Тогда она встала и приняла душ, потом оделась и ушла.
Поднявшись на лифте на каютную палубу, она немедленно пошла к Аделаиде. У той каюта была снова в беспорядке из-за постоянного поиска подслушивающих устройств. На стенах были свежие дыры, по углам стояли шифраторы. Лампы были выдраны и висели на проводках. Аделаида и Тоуб анализировали на экране какие-то данные.
Услышав новости от Хидео, они посуровели.
— Ибрагим врал нам даже в этом, — пробормотала Аделаида.
— Бедный Дэйн, — сказала Мелисса, — это просто плевок на его могилу!
— Да, — вздохнула Аделаида, обхватив себя руками за плечи. — К тому же это значит, что Халифи собираются всех нас здесь запереть. Как предсказывали пессимисты, Халифи в самом деле хотят нарушить устав корабля. Они собираются заграбастать весь Новый Мир.
— Как мы можем остановить их?
— Понятия не имею. Я даже боюсь об этом говорить в Комитете.
— Это будет взрыв, — сказал Тоуб. — Мы должны эту информацию держать, сколько сможем.
— Но они же в конце концов узнают! Ведь в научной секции это видел не только Хидео. Вести разойдутся, а тогда… — Она развела руками.
— Да, это подтвердит худшие наши опасения. В Креслах вспыхнет восстание.
Аделаида говорила голосом, лишенным выражения:
— Пропадет вся наша работа. Кресла взбунтуются, и Халифи почувствуют себя вправе на все. Мелисса сжала руки.
— Нам придется применить тот эндшпильный маневр, о котором мы говорили.
Все замолчали. Это был их туз в рукаве. Аделаида кивнула:
— Если делать это, то только наверняка. Второго шанса у нас не будет.
— Я изучила устройства этой секции. Думаю, что заставлю все схемы работать, а если что — ну, тогда у меня есть Хидео. Он отлично знает работу этих систем.
Прежде чем разойтись, они свели руки вместе — Будь осторожнее, — сказала Аделаида. Выйдя из лифта, ведущего в научную секцию, Мелисса по мониторам посмотрела, где сейчас Хидео, и нашла его на совещании руководителей групп высадки в административном центре Она пошла в офис Хидео, отделенный от центра только коридором.
По дороге она заметила шеренгу фигур в желтом камуфляже команды высадки. Стоящий в конце чем-то привлек ее внимание, и она снова взглянула, но его уже не было

Глава 20

Группа высадки команда-восемь вылетела с корабля примерно через пять часов. Долгое ожидание не охладило пыл. Люди вглядывались в растущий под ними мир, не отводя глаз, и во рту у них пересохло от волнения.
Возглавляемая тридцатипятилетним начальником полевой партии Флекером группа состояла из шестерых ученых и четверых «десантников».
Рэндольф Флекер работал в научной программе «Основателя» много лет, вступив в нее еще молодым, прямо после университета. Он надеялся, что его группа будет работать нормально, хотя и имел опасения насчет некоторых ее членов. Например, миниатюрная Им Сон, эксперт по экологии, и огромная Труди Гувек, тучная специалистка по энтомологии.
Был новичок и в команде десантников. Десантник Дайчук сломал ногу на последней тренировке. Стрэнг был дублером, и Траск назначил его. Был этот Стрэнг немногословен — долговязый мрачный малый с грязно-белыми волосами — и выглядел как старый норамский колонист космоса.
Флекер про себя решил, что это агент Халифи. Хоть один из них в группе обязательно должен быть, а Стрэнг вполне мог бы быть человеком Смитсов. Эти Смитсы в Свободном Государстве Хай Ваал работали на Халифи уже столетиями. И выглядели они похоже: голубые глаза, белые волосы и жесткие, словно высеченные из камня лица.
Если так, то Стрэнг, похоже, не просто информатор. Скорее всего у него приказ убивать всякого, кто может учинить беспорядки или сеять призывы к бунту.
Дальнейшие размышления Флекера были на этом месте прерваны. Шаттл влетел в первое атмосферное завихрение, и Флекер, как и все остальные, был отброшен в амортизационную паутину и инстинктивно схватился за поручень.
— Всем держаться! Сейчас малость потрясет, — зашуршал в динамике голос Шекушиб, пилота.
В динамике завыли статические разряды, запрыгали предметы — шаттл влетел в следующее завихрение. Им Сон тихонько взвизгнула. Тарф Асп, почвовед, от страха взревел. Позади шаттла что-то ухнуло, и вдруг стало тихо — они вышли на спокойный участок. Люди перевели дыхание.
Завихрения стали попадаться чаще, но не такие мощные. Флекер снова начал обдумывать предстоящую им задачу.
Им следовало приземлиться на побережье, разгрузить припасы и оборудование и разбить базовый лагерь. Далее нужно было проложить путь в двадцать пять километров по джунглям к высоте, с которой произвести осмотр района.
С виду задача была проста. Но Флекер слишком хорошо знал уже Новый Мир, чтобы не ждать от него сюрпризов.
С самого начала изучения планеты задачи групп высадки сталкивались с немалыми осложнениями. Все первые отчеты характеризовали местность как «труднопроходимую», а дальнейшее исследование подтвердило точность этого определения во всех смыслах.
Команда-два понесла первые потери, когда двое ее членов были убиты и частично съедены хищниками, похожими на земных бабуинов, только переростков. С тех пор каждый носил с собой оружие.
Вся команда-три погибла мучительной смертью от неизвестного грибкового заболевания при изучении одного из местных болот.
После этого ужаса каждая команда оснащалась респираторами, и всем участникам ежедневно давали лошадиные дозы противогрибкового препарата.
Команда-пять была атакована хищными насекомыми, живущими в огромных гнездах в древесной подстилке. В настоящее время эти насекомые рассматривались как наибольшая опасность.
Так или иначе у групп высадки сложился свой образ Нового Мира, довольно зловещий.
И еще подавляли масштабы. Команде-семь пришлось пересекать реку шириной в девяносто километров на две тысячи километров выше устья. Река была вроде земной Амазонки, и было еще не меньше шестнадцати рек того же размера.
Команда-шесть попала в горную страну на экваторе. Пейзаж был поразительно красив. Горы высотой за восемнадцать тысяч метров возносили в небо клыки пиков. Кое-где промеж гор попадались речные долины, поросшие мелким лесом с темной, иногда до черноты, листвой.
Теперь предстояло предпринять крупномасштабное обследование прибрежных районов. Шла заброска команд восемь, девять и десять в заранее выбранные точки южного побережья, опоясывающего глобус континента. За ними планировалось послать команды для обустройства постоянных баз.
Команда-восемь должна была исследовать перспективный район восточного побережья дельты той самой Новой Амазонки, что открыла команда-семь. После высадки на песчаном мысу ей предстояло двигаться в глубь суши на высоту Проминенс-46 — две сотни метров по результатам измерений.
Приятной новостью для команды-восемь было сообщение об отсутствии на побережье грибковой болезни. Кроме того, на месте посадки не было и доминирующей крупной флоры — а она, казалось, покрывала каждый квадратный километр суши, превращая посадку в адский труд.
Но что бы ни сообщалось в отчетах, все экипировались полным оборудованием автономного дыхания и фильтрами. Никто не хотел разделить судьбу команды-три и стать жертвой переносимой насекомыми грибницы и превратиться в кучу размокших грибов.
Шаттл снова поворачивал. На мониторе появился Новый Мир — и весь салон хором ахнул. Флекер вскинул глаза на большой обзорный экран.
Они шли под облаками. Вдалеке, на темно-зеленом горизонте, облака сливались со сверканием необъятного южного океана, вздымающего к ним пену белых гребней.
У каждого к горлу подступил комок. Вот он, Новый Мир!
И всех ошеломила эта огромность. Каким бы ни был этот мир — он не был создан человеком. Мир, а не обитаемая база. Для колонистов, проведших в космосе всю жизнь, это было странное чувство — «чувство планеты», называли его. Оно ошеломляло, даже пугало. Лица застыли, глаза не могли оторваться, голова кружилась.
Шаттл стрелой пошел вниз, тормозя тройным парашютом, и закачался над тяжелой полосой земли.
Стала различима береговая линия. Пена вскипала на камнях, заметала обширные песчаные пляжи. За ней во всех направлениях расстилалась зелень джунглей — кроме одного.
Там зелень прорезало устье реки, перехваченное ожерельем песчаных островов, зажатых между двумя косами.
— Единственный континент, — задумчиво произнесла Им Сон, — странно.
— Так странно, что тектоники просто с ума сходят, — ответил старик Тарф Асп. — Они уже месяцами пытаются смоделировать процесс движения плит и ничего не добились.
— Не вижу проблемы. Новый Мир — это не Земля, так почему предполагать сходство процессов? — спросил Флекер.
— Да ведь никакая модель не строится.
— Как пояс, надетый на экватор планеты, — продолжала Им Сон.
— А может быть, это потому, что тут две луны? — предположила толстая Гувек, энтомолог.
— Две-то их две, но по массе они меньше земной Луны. И приливной энергии, которая могла бы так воздействовать на дрейф континентов, здесь и близко нет, — проворчал Тарф Асп.
— А все же это очень красиво, — радостно сказала Им Сон, — хотя и не моделируется.
— Отсюда оно красиво, — буркнул Траск, старший из десантников группы, — только спорить могу, воняет оно здорово.
— Люди, а там сейчас девяносто пять по Фаренгейту, — задумчиво произнесла Гувек, потея уже только от одной мысли.
— И влажность чертовски высокая будет, — добавила Им Сон. — В районе нашего назначения не меньше девяноста процентов.
— Как нас и предупреждали, — вздохнул Тарф Асп.
Впереди показался полуостров — полоска песка с редкой растительностью. За ним маячил мыс, далее еще и еще.
Слева простиралась нескончаемая зелень джунглей, справа — океан до самого горизонта.
Шаттл подлетел к береговой линии и стал парить над песками полуострова, пока компьютер выбирал лучшее из возможных мест. Затем на вертикальных бустерах шаттл загремел вниз, и гром загрохотал в верхушках деревьев, как вызов.
Грохот двигателей замер, стихло эхо в вязкой массе джунглей, и на мир пала великая тишина.
Потрескивали очаги огня в подлеске, поднимались к небу и уносились ветром клубы дыма.
Заскрипели, заскулили люки шлюзов. Звездой вокруг корабля выпали трапы, спрыгнули в грязь десантники. Их облегченное снаряжение состояло из комбинезона усиленного спиралита, штурмовой винтовки шестидесятого калибра, годной для стрельбы как разрывными, так и обычными пулями. Еще у каждого были связки гранат, сигнальных и осветительных ракет.
Но перед ними простирался мирный, зеленый пейзаж. Воздух был горячим и липким. Был отлив, отлогие берега реки стелились пустынной серой грязью и испускали зловоние под жарким солнцем, и это зловоние смешивалось со зловонием горящих растений.
— А ты, Траск, прав оказался, черт побери, — крикнул здоровенный десантник по имени Бозун, — вонища несусветная.
Ближайший лес виднелся на той стороне грифельного цвета лагуны шириной в четверть мили. Развесистые гиганты уходили в небо на двести метров и выше.
— Ты только посмотри на эти штуки, — пробормотал Траск.
Все посмотрели. Величина деревьев просто в голове не укладывалась. Развесистые кроны поднимались выше небоскребов.
— В жизни не видел подобного, — почесал в затылке Тарф Асп.
Флекер облизнул губы. Что-то зловещее было в этом пейзаже. Весь его опыт был здесь бесполезен Рядом с этими гигантскими растениями, выглядевшими, как оккупационная армия огромной растительной империи континента, он ощущал себя просто карликом.
Со скрежетом открылся грузовой отсек, и ученые выгрузили из корабля вездеходы. Это были машины с восьмисотсильными водородными двигателями, на широченных шинах. Каждый был рассчитан на пять пассажиров с полным запасом воды и провианта.
Техники Купер и Греер занялись машинами, а ученые принялись разгружать припасы.
Флекер обошел позицию по периметру. Часовым было не о чем докладывать, кроме нескольких летающих насекомых и каких-то существ над океаном в километре от берега, издали похожих на птиц.
Скудная растительность на песке по мере удаления от берега сливалась в низкорослый лес с черно-зеленой листвой.
О берег бились огромные волны, и соленая водяная пыль слегка охлаждала горячий воздух. Жестокий солнцепек чуть скрашивался ветром с моря, но в спецкостюмах все равно было жарко и липко от пота.
Флекер остановился возле капрала Бентри, командира десантников.
— Девяносто семь по Фаренгейту, точно по прогнозу, — сказал капрал.
— А влажность?
— Девяносто один процент.
— То-то же тут так мерзко.
— Привыкай, теперь это дом.
— Ага, будет. Как только купол построим.
— Эй, смотрите! — крикнул кто-то справа, со стороны океана.
Они обернулись и успели увидеть, как из воды вылетело что-то длинное и темное и с плеском свалилось обратно.
— Ого, можно порыбачить! — довольно загоготал Бозун.
Ученые разгружали шаттл — при высадке эта работа была возложена на них — и от жары и непривычных усилий начали уже ворчать. Тарф Асп на второй ходке свалился под тяжестью ящика с едой. Вскоре после этого геолог Хунду сел и отказался продолжать работать, Флекер был вынужден занять его место и вскоре обливался потом от усилий.
Но в конце концов работа была окончена, и ученые уселись в тени шаттла, жадно припав к флягам.
— Чертовски жарко для такой работы, — сказала Труди Гувек, у которой из обуви раздавался отчетливый хлюп.
— Полностью согласна, — ответила Им Сон. — Именно чертовски.
— Привыкайте, дамы, таков Новый Мир, — заметил Тарф Асп.
Команда шаттла, свежая, в белой форме космолетчиков, вышла из кондиционированного воздуха корабля подписать у Флекера полетный лист.
— Отсюда отличный вид, — заметила Шекушиб.
— Маленько жарковато только, — добавил Норгил, второй пилот.
— Ага, — согласился Флекер, — что да, то да. Он приложил палец к контакту и отдал Шекушиб рекордер.
— Ладно, а теперь не будете ли вы так любезны убрать все это с дороги?
— Как? — У Флекера чуть глаза из орбит не выскочили. — Мы же только что закончили перетаскивать!
— Вам бы лучше перетащить его еще раз. Через двадцать минут мы эту птичку поднимем.
— Окно взлета — двадцать минут, — добавил Норгил с невинным видом.
Флекер посмотрел на ученых.
Они явно не обрадовались. Приборы, палатки, еда, вода — все это надо было заново собрать, погрузить в вездеходы и отъехать на безопасное расстояние. Девяносто семь градусов по Фаренгейту и влажность, как в душевой.
— А чего ты этих десантников не пошлешь нам на помощь? Тут же барахла чертова уйма! — воззвала к Флекеру Гувек.
Капрал Бентри услышал.
— Эй, слушать надо было, когда инструктировали! При первой высадке десантники занимают оборону, а ученые ставят лагерь и расконсервируют оборудование.
— Да пошел ты, Бентри, к черту! — рявкнула Гувек. — Мы теперь все, что ли, будем жить по уставу?
— Ну а ты что предлагаешь? Чтобы мы все бросили и начали грузить, а на охрану плюнули?
— Да брось ты! Кому тут нападать?
— Вы, ребята, спорите, а время идет, — встряла в разговор Шекушиб. — Чтобы выйти на орбиту, нам через девятнадцать минут стартовать. И хорошо бы, чтобы вас поблизости не было, а то вас еще малость подогреет.
И пилот Шекушиб скрылась в люке.
— Они ведь этого не сделают? — опасливо спросил Бозун.
— Хочешь рискнуть? Пилоты все чуть со сдвигом.
— Ладно, Гувек, давай за работу! — приказал Флекер.
Проклиная Бога, черта, начальство и устав, ученые поднялись на ноги и снова взвалили себе на горб припасы и аппаратуру.
Все погрузили, взревели двигатели вездеходов, и процессия тронулась. Впереди ехал Траск, рядом с ним Флекер, Бозун и Купер сзади.
Они еле отъехали на три километра в глубь суши по песчаной косе, как земля затряслась, и на подушках из огня шаттл поднялся в воздух, качнулся и включил главные бустеры. По лагуне пронесся поток раскаленной пыли, и шаттл скрылся в облаках.
Вездеходы уходили в чащу леса чужой планеты.

Глава 21

После долгого, жаркого дня команда-восемь добралась наконец до почти невидимых склонов Проминенса-46.
Лавирование между взрыхлившими землю корнями средней толщины десять метров — работа, цензурными словами не характеризуемая. Вездеходы выли и стонали, взбираясь на корни поменьше и сваливаясь в ямы меж ними. На каждый километр по карте приходилось километров шесть обходов.
К счастью, вездеходы вели автоводители, поскольку каждый был занят тем, что старался не слететь с места, и править было некому.
Флекеру пришлось отменить заранее составленный график. Он был идиотически оптимистичен — его составили наивные инженеры Фанданы, еще ни разу не ступившие на планету.
Флекеру оставалось только молиться, чтобы до Проминенса-46 вездеходы друг друга не растеряли. У третьей машины появился зловещий стук в коробке передач.
А еще Флекер был до груди покрыт толстым слоем слизи. В начале пути на переправе через реку он вышел из вездехода посмотреть, почему топко на мелях реки. И его тут же засосало по пояс в зыбучий песок.
Флекер попытался просто отряхнуть грязь — в поле к любому дерьму привыкаешь. Но это дерьмо оказалось на редкость едким и липучим и очень медленно высыхало во влажном и липком воздухе. И постепенно стало еще одной гадостью, отравившей день, который должен был стать чудом — первый день в лесу чужой планеты.
Как раз тогда, когда Флекер понял, что впадает в черную меланхолию, они впервые столкнулись с вызвавшими столько споров общественными насекомыми.
Когда вездеходы пересекали редкую в лесу поляну между корнями гигантских деревьев, их остановило пятиметровое сооружение в виде расходящихся лучами лопастей из высохшей грязи. И вездеходы, не задумываясь, полезли на крышу гигантского гнезда.
Почти сразу машины облепили трехдюймовые солдаты с черным телом и алым брюшком. Они хлынули в окна, щелкая огромными жвалами.
В последовавшей панике Флекер получил укус. На Земле ему приходилось попадаться виргинским шершням и даже испытать страшное жало гигантского Paraponera clavata — обитателя Центральной Америки, но это даже и близко не было похоже на действие жала этих солдат чужой планеты.
Флекеру еще повезло. Многим пришлось куда хуже. Во второй машине недотепа Гувек опустила окно и высунулась с сачком — отловить образцы.
Она загребла сачком и тут же с пронзительным визгом выпустила его, как раскаленную железяку, и стала отчаянно тыкать в кнопку подъема окна. К несчастью, слишком поздно.
В салоне вспыхнула паника, а тем временем машина съехала с гнезда, перевалилась через какой-то корень и врезалась в огромный нарост вроде плесневого. Из нее неслись крики, а машина выбралась из кучи и понеслась дальше прочь от гнезда.
Почти целый час ушел на уничтожение всех насекомых в машине Гувек. Они оказались проворными и очень твердыми — тело в пластинах хитинового панциря. Чтобы раздавить наверняка, их нужно было сильно бить ботинком или рукавицей скафандра. А давить нужно было только наверняка, потому что укус их был, как раскаленная спица, и пробивал одиночный слой спиралита.
Желание Гувек для легкости обойтись только комбинезоном вышло ей боком. Еще полчаса ушло только на то, чтобы ее успокоить, перевязать и усадить на место. Она уже начала довольно угрожающе распухать.
В конце концов, когда каждый получил укол противоядия, колонна двинулась дальше.
Потом была короткая остановка на обед. Наспех закусили сандвичами, не выходя из машин.
Тронувшись, они медленно продвигались к вершине Проминенса-46, откуда, как ожидалось, откроется вид на весь район устья.
Наконец компьютер сообщил Флекеру, что они на вершине. Флекер протянул руку, остановил вездеход и выбрался наружу, оберегая правую руку, где напухал укус.
Подъехали остальные машины, из них вылезли люди.
У Флекера на секунду возникло странное чувство беспомощности.
Ничто не говорило о том, что они на вершине холма. По склонам росли огромные деревья. Вокруг были все те же могучие стволы, разнесенные метров на двести друг от друга. Над головой — лиственный свод, и пробивающийся дневной свет окрашен в смутно-зеленые тона.
На толстой лесной подстилке путаница лиан и пятна огромных мхов. За ближайшими деревьями еще деревья, и дальше, и дальше, до самого горизонта.
Флекер спустился по борту, с другого спрыгнул Траск.
— Так это и есть вершина? — спросил Траск без выражения. — За этим мы сюда и ехали?
— Компьютер утверждает, что это вершина Проминенс-46, — вздохнул Флекер. Траск мрачно посмотрел вверх.
— Так теперь нам придется лезть на дерево, если хотим хоть что-нибудь увидеть.
Флекер поднял глаза вдоль ствола ближайшего дерева. Сдаваться он не собирался.
— Похоже на то. Придется достать люльку. Все не так плохо. Я с ней уже работал, только не на таких больших деревьях. Когда привыкнешь — это просто. За ноль минут заберемся.
Десантники пошли доставать снаряжение из багажного отсека головного вездехода.
У бедняги Гувек лицо пылало красным, распухшая шея дергалась при каждом вздохе.
— Мы даажны оштаажитшя и ражбить лагы, — промямлила она вспухшими губами.
— Мы так и сделаем, — уверил ее Флекер. — Мы уже на вершине Проминенса-46.
— Фоофо. Мне пашпать адо. — Гувек была готова свалиться.
Флекер отдал приказ разбивать лагерь. Десантники стали надувать и расставлять палатки. Вун и Стрэнг установили нагревательные плиты, и Бозун вскипятил воды.
Флекер и Траск стали изучать ближайшее дерево. Вскоре к ним присоединилась Им Сон. На ее щеке тоже сиял багровый волдырь.
— Как-то это странно, — сказала она. — Не понимаю.
Флекер готовился стрелять вверх из линемета.
— Ну а что ты хочешь, — отозвался он, проверяя надетый на веревку захват, — это чужая экосистема, а мы с ней только несколько дней работаем.
Им Сон не улыбнулась. Казалось, ей не по себе. Она только пробормотала:
— Ты не понял.
— А что?
— Скажи, ты видел здесь хоть одно упавшее или гниющее дерево?
— Ну, видел — не слишком много.
— Как такое может быть? Любая естественная экосистема сильно замусорена — там мертвый материал возвращается в почву. А здесь все деревья выглядят, как в пору зрелости.
— Может быть, просто они очень долго живут?
— Все равно. Должны быть мертвые, умирающие, больные. Будто кто-то убирает все больные и мертвые. — Им Сон взволнованно вздохнула и продолжала:
— И вот еще загадка: куда ни посмотри — здесь все одно дерево. Один вид. Не похоже ни на какой известный мне лес. Это какая-то чертова монокультура, как кукурузное поле или плантация каучуковых деревьев.
Флекер посмотрел по сторонам. Что-то призрачное, пугающее было в этом огромном лесу. Будто эти чудовищные деревья за ними наблюдают. По коже просквозил холодок.
— Не знаю, — ответил он наконец. — Я не так себе это представлял. Видеосъемки не дают адекватного впечатления.
— Здесь все загадочно, — сказала Им Сон. — Все ученые на планете с ума сойдут.
— Это уже недолго, — ухмыльнулся Траск. — Наполовину они уже спятили.
Им Сон не улыбнулась.
Флекер забросил линь. Ведущая головка улетела вверх и исчезла в кроне, обогнув высокую ветвь. Флекер включил автоматический возврат, головка выпустила ножницы, обрезала вокруг себя листву и пошла к земле, вытягивая за собой бегущий через ветвь линь.
К нему привязали веревку из усиленного спиралита и перетащили ее через ветвь, выбирая линь.
Несколькими рывками рядом с ней повесили вторую веревку и закрепили на них люльку.
— Кто первый? — спросил Траск, явно не желая быть выбранным.
— Я первый, — улыбнулся Флекер. Привычными движениями он сел в сиденье люльки и включил лебедку. Люлька поехала вверх. Снизу от седла люльки тянулись еще три веревки.
Через минуту он превратился в движущуюся точку на фоне огромной кроны, а под ним колебались веревки, как яркие красные линии.
Через некоторое время в приемнике раздался его голос:
— Я на ветке. Она шириной метра три. От нее еще отходят ветви. Их можно бы назвать сучьями, не будь они толщиной в метр. Небольшие популяции мхов и растений-паразитов, скопления каких-то цветов, но не так много: чтобы назвать это дождевым лесом.
— Поснимай немного, — попросила Им Сон.
Флекер включил видеокамеру, на мониторах вездеходов появилось четкое изображение ветвей. Флекер сбросил с дальнего конца грузик на веревке, и тот провалился в зелень.
Потом Флекер прошел по ветке, останавливаясь сделать крупный план растений и насекомых, которых там было множество.
Мимо камеры вжикали какие-то летающие создания размером с мелкую птицу, как шальные раскрашенные пули.
— Здесь какой-то зверек, — вдруг сказал Флекер. Камера поймала гибкого зверька с пушистым мехом, яркими зелеными глазами и угрожающе зубастым ртом. Он был занят поеданием какого-то насекомого. Все смотрели, как он ест, не сводя с Флекера глаз-бусинок.
Наконец дергающиеся ноги исчезли в пасти зверька, тот тщательно облизал лапы, кинул на Флекера с камерой последний взгляд и скрылся в низкой кустообразной растительности, покрывавшей середину ветви.
— Я бы сказал, насекомоядное. Размером с норку.
— А можешь показать нам окрестности? Через крону видно?
Флекер хмыкнул, поднял камеру и медленно сделал полный оборот. Всюду листья и ветки полностью закрывали обзор.
— Этого-то я и боялся, — сказал Бентри.
— Придется подняться выше, — сообщил Флекер. — Я бы сказал, что я в нижнем ярусе кроны. Давайте сюда линемет и пару бухт спиралитовой веревки.
Вверх поехали Бентри, Купер и Им Сон.
Целый час они безуспешно старались забросить линь повыше. Но грузик отскакивал от путаницы ветвей. Два раза он застревал, и приходилось обрезать линь.
В конце концов люди заметили, что солнце начинает садиться. Тени стали длиннее, в листву проникали зеленые наклонные лучи, и с океана задул прохладный бриз.
Пришлось отложить все попытки на следующий день — все равно все выдохлись. Флекер спустился вниз в отвратительном настроении.
Нагревательные плиты разогревали ужин. В вечернем воздухе реял восхитительный запах свежих булочек и шипящих белковых котлет.
Все, кроме больной Гувек, собрались возле кухонных плит.
Бозун, Траск и Купер уплетали за обе щеки. Стрэнга не было видно. Вун уже поел и возился с вездеходом.
— Не так уж это оказалось и просто, — ехидно улыбнулся Траск. Он так и думал, что у малорослого лесного эксперта что-нибудь да сорвется.
Флекер не отреагировал, занятый своей тарелкой. Он здорово устал, перемазался собственным потом, пылью и грязью.
— Завтра, — сказал он. — Завтра влезем на вершину.
Остальные вяло согласились. Вскоре все разбрелись по надувным палаткам — спать.

Глава 22

Сразу после ужина стало темнеть. На краткий миг тропических сумерек наступила тишина. Но стемнело, и возобновился хор голосов. Недалеко от лагеря расположились какие-то весьма шумные существа, с голосами, похожими на стоны умирающего.
Уставшие десантники лишний раз убедились, что находятся на «живой» планете, а не на космической базе.
Наконец крики слегка стихли, и команда-восемь провалилась в желанное забытье.
Такое относительно удачное развитие событий продолжалось примерно три часа после наступления темноты.
Вдруг в одной из палаток началась суматоха Визг, рев. Мигая ошалелыми глазами, стали просыпаться люди в других палатках.
Флекер выскочил из палатки с пистолетом в руке, готовый ко всему.
Затем палатка напротив Флекера лопнула — оттуда выскочил Бозун, сорвав опоры. Приплясывая и воя, он хлопал себя руками по всему телу.
С дребезжащим воем выбежала Им Сон. Она отряхивалась, конвульсивно извиваясь, и непрерывно вопила.
Забухали револьверы, вопли стали шириться, лагерь закипел в неразберихе.
Вылетел абсолютно голый Траск. Из одежды на нем были только ботинки. Он вопил:
— Насекомые! Мать их так, всюду насекомые!
— Насекомые!
Флекер разинул рот и увидел, что рядом стоит Стрэнг, серьезный и безмолвный.
Флекер почувствовал что-то на штанине и инстинктивно смахнул это рукой. Оно тут же оказалось на руке, в запястье впилось раскаленное жало.
Флекер с проклятием отшвырнул кусачую тварь. И тут же увидел, что на земле их еще десятки.
Автоматически Флекер открыл огонь, и между палатками завизжали рикошеты.
Каким-то чудом никого не задело.
Стрэнг выбил оружие из его руки.
С воплями и проклятиями люди катались по земле. В выражениях никто не стеснялся.
— Не стрелять! — завопила танцующая на месте Им Сон.
— Какой придурок стрелял?
— Идиот, этих тварей не застрелишь!
— Заткнитесь! Надо посмотреть, не задело ли кого.
— Нет времени, — спокойно сказал Стрэнг. — Гляньте.
Он провел лучом фонаря по тому месту, где была кухня. Там клубилась кишащая масса насекомых.
Луч повернулся в окружающую темноту и выхватил спешащие шеренги новых и новых тварей. Команда была окружена.
Оставшиеся палатки начали опадать — насекомые прогрызли дыры. Воздух выходил со свистом и потрескиванием, как контрапункт к людским крикам боли и ужаса.
На ботинок Флекера вполз еще один солдат, и его пришлось сбить. Другого он раздавил каблуком. Но шли еще и еще, много, целые волны, приведенные в бешенство запахом смерти своих собратьев.
— Что нам делать?! — взвизгнула Им Сон.
Солдаты влезли на Гувек, и толстуха внезапно ожила и вскочила с воем.
Флекер дико огляделся. Он был на грани животной паники, не зная, что предпринять.
Им Сон снова завопила — на ее голые ноги полезла новая группа солдат.
Флекер стряхнул с нее насекомых, но твари были страшно быстры и старались цапнуть за руку, хватая все, что двигалось — В вездеходы! — проревел Стрэнг, дергая дверцу первой машины.
Бентри рванулся ко второй машине и впихнул внутрь неповоротливую Гувек.
— Быстрее, черт побери! — орал Стрэнг. Флекер на секунду замешкался, а затем прыгнул к ближайшей машине. Стрэнг уже был внутри, заводя двигатель.
На лагерь хлынули миллионы насекомых. Они покрыли всю стоянку.
— Смотрите! — крикнула Им Сон. Палатки со всем оборудованием и всеми припасами не было видно под плотной кишащей массой.
— Заберите меня отсюда к чертовой матери! — орал кто-то.
Ругаясь, продираясь, буксуя в каше дьявольских насекомых, они отъехали на ближайшую проплешину между корнями.
Стрэнг проехал несколько сотен метров и резко дал по тормозам. Люди выволоклись наружу, все еще хлопая себя ладонями, шипя и ругаясь сквозь зубы.
Позади них завизжал тормозами вездеход, который вел Бентри. Оттуда тоже высыпали люди, и процесс повторился.
— Где остальные? — вдруг спросил Флекер. Они оглянулись. Третьего вездехода не было видно.
— Коробка передач! — отчаянно вскрикнул Купер.
— Они не выбрались! — сказал Траск.
— Кто не выбрался? — спросила Гувек отсутствующим голосом. Она плохо соображала из-за обезболивающих лекарств.
— Кто-то должен вернуться! — воскликнула Им Сон. — Нельзя их там оставлять, они погибнут!
— А что мы можем сделать? — спросил Тарф Асп.
Флекер посмотрел назад, на остатки лагеря. В третьей машине были включены фары. Там попали в ловушку члены его группы. Значит, он должен вернуться и спасти их?
Но он не мог. И стоял, будто врос в землю.
— Рация! — сказал Стрэнг. — Вызови их по рации.
— Да, верно.
Флекер вышел из прострации и включил коммуникатор:
— Третья машина, я Флекер, отвечайте!
— Где вы там, черт возьми, шляетесь! Чертова колымага не заводится, ее всю уже облепили насекомые!
— Внутри они есть?
— И до черта, давайте быстрее. Эти твари едят все, что сделано не из металла.
— Ясно, — заключил Флекер. Он растерянно поднял глаза. Стрэнг возвышался рядом и смотрел ему прямо в лицо.
— Оставайтесь на месте, мы постараемся выработать план действий.
— Оставайтесь? Постараетесь? Вы там делайте чего-нибудь, а то нам конец! Флекер уронил коммуникатор.
— А каким чертом мы им можем помочь? — спросил Бентри.
— Вернуться не можем, — сказала Гувек. — Еще и другую машину потеряем.
— Ну так нельзя, мы должны что-то сделать! — взмолилась Им Сон. — Нельзя же бросить их на гибель!
— Иногда приходится жертвовать несколькими ради всех, — заметил Бентри.
— Верно! — согласился Траск.
— А кто ты такой, чтобы решать? — взбеленилась Им Сон.
— Я ничего не решаю. Третья машина сломалась — судьба их такая.
— Попробуем вызвать спасательный отряд, — предложил Бентри.
— Вот это правильно! — подхватила Гувек.
— А пока что давайте убираться отсюда ко всем чертям, здесь этих гадов может быть еще чертова уйма, — заключил Траск.
Флекер поднял глаза. Они принимали решение вместо него.
Стрэнг, на которого никто не глядел, шагнул ко второму вездеходу и прыгнул внутрь.
— Давай наружу! — приказал он Гувек.
— Ты кем это тут командуешь? — плаксиво возмутилась толстуха.
— Тобой. Вылезай, а то на всех места не хватит. Я поехал за ними.
— Эй, погоди, — очнулся Бентри. — Если ты там застрянешь, мы потеряем две машины вместо одной.
— Ты прав, черт побери, — ответил Стрэнг, заводя двигатель и переключаясь на ручное управление, — так что молитесь, чтобы я не застрял. Вызови их по рации, скажи, чтобы по моему сигналу они открыли дверь и бежали к моей машине. И скажи, чтобы бежали, будто ад за ними гонится!
Бывший лагерь был покрыт шевелящейся массой. В воздухе висел мягкий гул.
Третий вездеход брали штурмом. Орды рабочих грызли шины и уплотнения дверей и выходов двигателя.
Стрэнг резко тормознул возле застрявшей машины. В свете фар показались искаженные ужасом глаза запертых людей.
— Наконец-то вы за нами вернулись! — каркнуло радио, — Не теряйте рассудок, а то все здесь погибнем! — Он открыл дверь на счет «четыре».
Тут же открылась дверь третьей машины. Люди вылетели наружу и огромными прыжками рванулись к открытым дверям второго вездехода.
И пушечными ядрами влетели внутрь, налетая в спешке друг на друга.
С ними внутрь проник еще десяток солдат. В салоне загремели шлепки и проклятия. Дверь захлопнулась.
На ветровом стекле кишели солдаты. Стрэнг включил дворники и поехал прочь от лагеря со всей скоростью, какую мог себе позволить на таком бездорожье.
Доехав до остальных, он остановился.
— Все остальное сожрали насекомые.
— Да, — отозвался глухо Флекер, глядя на него с чем-то вроде благоговения.

Глава 23

После кошмарного ночного перехода группа все же добралась до берега. Они сразу же вызвали «Основатель», но все шаттлы были заняты. С базы отдали приказ окопаться и открыть неприкосновенные запасы пищи.
Ситуация складывалась угрожающая. От укусов у людей поднялась температура, а противоядие кончилось. Многие в суматохе потеряли респираторы и серьезно рисковали подхватить грибок.
Занималось утро. Налетели кусачие мухи, и от них надо было отбиваться аэрозолем, который тоже уже кончался.
— Знаете что? — громко сказал Траск. — Я отдаю свою долю этого чертова Нового Мира. Не стоит оно того.
— Ладно, Траск, мы это уже слыхали, — отозвался Бентри.
— И вообще молчал бы, не тебя одного покусали.
— Тревога! Опять эти летающие уроды!
— Жрать охота, просто хоть камни грызи. Из первой машины вылез Стрэнг.
— Сюда летит шаттл. Я его поймал на радаре вездехода, Раздался общий вздох облегчения.
— Вовремя они, — буркнул Траск.
Вскоре на небе появилась серебряная точка. Она сделала круг над океаном и повернула обратно к полуострову.
От этого зрелища люди просто ожили. Кто-то кричал приветствия, кто-то махал руками. Грохнули тормозные бустеры, и все скрылось в облаке пара.
Через несколько минут, когда развеялись последние выхлопы газа, открылись люки и вывалились пандусы.
Команда-восемь забилась в вездеходы и медленно двинулась к шаттлу, застывшему на берегу.
Возле пандусов задвигались фигуры. Навстречу вездеходам шли люди. Подъехав ближе, команда высадки увидела то, чего и ждать не могла: это были клонированные охранники Халифи. Повелительным жестом вездеходам было ведено остановиться.
— Стоп! Глуши моторы! — закричал один верзила с винтовкой в руке.
— Эй, вы что, у нас раненые!
— Подождете следующего шаттла. Этот только для Халифи.
И действительно, из шаттла вышла группа мужчин в головных уборах Халифи и в камуфляже. Они расселись по вездеходам и поехали по песчаному гребню. Возле побитой пары машин команды-восемь они остановились, и из вездехода вышли две дородные фигуры. Они постучали в окно машины Флекера и сняли респираторы.
— Эй, офицер, — произнес первый, с мясистым лицом, толстыми губами и близко посаженными глазами, — как оно там, на материке? Дичь видали?
— Дичь? — переспросил изумленный Флекер.
— Дичь, офицер, бабуиновдов, например. Храбрые твари, бросаются прямо на винтовки!
— Мы… — Флекер от гнева просто потерял дар речи. — Нет, не видали.
— Жаль, а то мы собрались поразвлечься.
— Как вы смеете! — ворвалась в разговор Гувек. — Как вы смеете за таким делом гонять шаттл! Вы что, не понимаете, что у нас раненые? Им срочно нужна медицинская помощь!
Ничуть не смутившись этой гневной жалобой, принц Халифи обернулся к ней.
— Как твое имя, женщина? — произнес он. Гиганты-телохранители шагнули вперед. Кто-то из них со щелчком взвел затвор.
Гувек нырнула в глубь вездехода, окно поднялось.
— Тарик! — сказал второй Халифи. — Не надо — Но, друг мой, почему нет? Она явная смутьянка, и ее следует устранить, ты не считаешь? И к тому же у остальных будет стимул хорошо себя вести. — Он посмотрел на десантников, стоящих возле первой машины. — И помните, собаки, что стоите перед хозяином!
— Да ладно, Тарик, что ты из-за них расстраиваешься. Они нам еще нужны. Брось ты их, поехали на охоту!
Тот, которого назвали Тариком, повернулся с неразборчивым проклятием и тяжелыми шагами пошел к своему вездеходу.
Телохранители медленно опустили стволы винтовок и отступили на несколько шагов.
Флекер перевел дыхание. Стрэнг и Траск на заднем сиденье вездехода поставили пистолеты на предохранитель.
Дверь в вездеход Халифи захлопнулась, и машины исчезли в облаке пыли.
Команда-восемь осталась ждать своего шаттла.
Шли часы. Чужое солнце переползло через зенит и стало клониться к закату.
Вдали слышалась пальба. Сначала отдельные выстрелы, потом они слились в канонаду.
— Кажется, нашли себе работу, — буркнул Траск.
Флекер смотрел в лес.
Чтобы спасти остатки гордости, он должен был встать с Халифи лицом к лицу и наказать их за такое отношение к научной службе. Но это значило обречь себя на смерть.
Флекер сглотнул пересохшим ртом. Он не хотел умирать. Он придержит свои обиды на потом, когда как-нибудь вернется на корабль.
Через час или больше стал слышен рев и чихание моторов возвращающихся вездеходов. В облаке пыли охотники промчались мимо, с крыш машин свешивались темные мохнатые тела.
Халифи расположились перед шаттлом и стали снимать свой триумф на видео.
Флекер наблюдал за ними в бинокль.
Наконец принцам наскучило наслаждаться триумфом, и машины въехали по пандусам в корабль. Тела убитых бабуиноидов завернули в пластик и закинули в грузовой отсек.
Подняли пандусы, задраили люки, заработали двигатели, шаттл медленно оторвался от земли, описал плавную дугу в сторону океана и пошел вверх, набирая скорость.
Все это на глазах людей из команды-восемь.
День медленно шел к вечеру, солнце клонилось к западному горизонту. Люди горько молчали.
Наконец прилетел другой шаттл, описал над океаном дугу и с грохотом сел на полуостров.
Медленно, с трудом заставляя двигаться измотанные тела, команда-восемь потянулась к пандусу.

Глава 24

Днем позже Лейла Халифи спускалась на лифте на уровень Кают. Она переоделась проституткой: сексуального покроя костюм из псевдошелка, высокие каблуки и чулки сеточкой. Окинув ее взглядом, охранники больше не обращали на нее внимания.
Как и договорились, встретились в каюте Аделаиды: Лейла, Аделаида и Мелисса.
Лейла почувствовала, что девушки сильно повзрослели. Без руководства Дэйна ответственность легла на них, и это не могло не сказаться. Лейла созналась себе, что немного им завидует.
Аделаида недавно усилила систему безопасности. Повсюду на стенах стояли нуль-зонные генераторы и сенсоры. Они создавали в середине комнаты зону, где нельзя было вести визуальное наблюдение и подслушивание. Там они и встали в круг.
— Отличная нуль-зона, Аделаида, — отметила Мелисса, проверив наручное устройство.
— Все сама сделала, — гордо ответила Аделаида — Хотя, если честно, Тоуб мне помогал.
— Ты уверена, что нас не могут подслушать? — спросила Лейла — Такая нуль-зона — лучшая из возможных, — заверила ее Мелисса. — Уж ты мне поверь, я их много строила.
Лейла подняла бровь.
— Значит, все, что мы сейчас скажем, останется между нами?
Аделаида и Мелисса инстинктивно переглянулись. Лейла не доверяет им? Все-таки они — Фанданы, а она — Халифи.
— Ну… — начала Аделаида.
— Вам нужна моя помощь, я правильно поняла?
— Да, — не стала хитрить Аделаида. — Нам нужна аудиенция у Ибрагима. Надо начать переговоры о недовольстве в Креслах, иначе…
— Грянет давно предсказанное восстание? — Лейла пожала плечами. — Боюсь, что это предусмотрено загодя. И не думаю, что Ибрагима очень уж беспокоит эта маленькая шарада.
Аделаида и Мелисса снова переглянулись. Да, это была принцесса Халифи.
— Но если будет восстание, многие погибнут Мы должны это предотвратить, — мягко сказала Аделаида.
Лейла медленно кивнула. Неужели она теперь такая, как и вся ее семья?
— Да, конечно, вы правы. — Она подняла глаза. — Что я могу сделать?
— Ты можешь отвести нас к Расу Ордеру? Мы бы поговорили с ним. Он всегда казался вполне разумным человеком.
— Вы правы. Рас довольно разумный человек что очень необычно в моей семье. Но вы же все знаете о моей семье, не так ли? Вы изучали нас годами Аделаида слабо улыбнулась, пожав плечами в ответ:
— Ну, в общем, да. Пришлось в силу обстоятельств.
— Предмет изучения не самый приятный, — принужденно улыбнулась Лейла. — И вы, несомненно, знаете о моем унижении, о моем, так скажем, наказании за то, что я жила с Дэйном?
Мелисса подняла брови в неподдельном изумлении.
Что же они сделали с непокорной принцессой? Халифи на все способны. Всем были отлично известны страшные рассказы о варварских ограничениях, которым подвергались женщины Халифи.
— Да, дорогие мои, вот это я, принцесса крови, и мне дали этот жалкий номер в гаремном квартале. Вы представить себе не можете, какое это оскорбление! Я — отверженная, и говорить со мной никто не станет.
Мелисса фыркнула: могло быть и хуже.
— Может быть, мы можем себе представить, — сказала Аделаида спокойным голосом.
Лейла кивнула. Эти, может быть, и могут. Фанданы теперь тоже были унижены. Это уже не был тот могучий клан Фанданов, что правил прежде в системе Урана.
— Да… — сказала Лейла, собираясь с мыслями. — Так или иначе ни с кем из вас я уже сто лет не виделась.
Она запнулась, будто бы что-то преодолевая, и в глазах ее появилась тревога.
— Как он там? Я хочу сказать, как там Дэйн?
Аделаида и Мелисса снова переглянулись. Значит, она не слыхала?
— Так ты ничего не знаешь? Лейла покачала головой. Аделаида проглотила комок и сказала:
— Дэйн подрался на Зеленой палубе с молодчиками Халифи. Они убили его и спустили в утилизатор.
Лейла побледнела. Белые пальцы взметнулись к губам. Из глаз покатились слезы.
Лейла все еще любила Дэйна. И было ясно, что она очень далека от внешнего мира в уютном коконе богатства на Пурпурном уровне.
— Нет, я ничего не знала, — сказала принцесса охрипшим голосом. Она судорожно вздохнула. — Извините меня. Я не могла этого ожидать.
— Прости, — сказала Аделаида, — я думала, ты знаешь. Он уже больше года как погиб.
— Нет, я… — По щекам Лейлы катились слезы. Наступило долгое неловкое молчание, прерываемое только ее тихими всхлипами. — Мне никто ничего не рассказывает!
Лейлу даже удивило, что ее так ранила гибель Дэйна. Она уже думала, что его забыла, что для нее он — просто человек, каких много. Просто отчаявшийся, разбитый, уничтоженный человек.
Наконец она овладела собой настолько, что смогла продолжать:
— Я прошу прощения. Вы понимаете, для меня это просто шок.
— Мы понимаем, — ответила Аделаида. — Жаль, что мы тебе вовремя не сообщили. Но мы так давно не виделись, и я была уверена, что тебе сказали.
— Увы, у меня очень мало связи с прежней жизнью. Фактически я пленница, и потом… — Она запнулась. Лицо ее было бледно-серым. — Я оставила надежду, что его можно спасти. Слишком далеко зашло…
Она не смогла закончить. И снова они ждали в молчании. Наконец Лейла заговорила:
— Извините, я знаю, у нас мало времени, и у нас есть другие дела. Свое горе я буду переживать потом, одна.
Аделаида внимательно посмотрела на Лейлу. Она никогда не понимала ни ее, ни причин, по которым она из всех людей выбрала Дэйна Фандана. Они были так непохожи, почти всегда стремились к разному. Но Аделаида неизменно чувствовала мощь той любви, которую они друг к другу питали. Она видела, что это неодолимо, как стихийная сила. Иногда она даже завидовала.
— Хорошо, я поговорю с Расом Ордером. Но Ибрагим — это совсем другое. Он очень немногих к себе допускает.
— Он должен нас услышать! Нельзя допустить, чтобы разразилась война.
— Ибрагим может не счесть это столь важным. Он признает лишь переговоры с позиции несокрушимой силы.
— Мы сможем убедить его в обратном.
— Сомневаюсь, что это возможно. И если кто-нибудь вообще может вам помочь, то это Рас Ордер. Аделаида посмотрела на свои руки.
— Что-нибудь еще? — спросила Лейла.
— Да, — ответила Мелисса. — К нам доходят лишь слухи о планах Ибрагима. И любая достоверная информация была бы очень полезна для наших расчетов.
Лейла красноречиво пожала плечами.
— Из всех членов семьи я — последняя, кому Ибрагим стал бы доверять свои планы, но что касается его намерений, их трудно было бы не понять. Новым Миром будут править Халифи.
— Всей планетой?
— Абсолютно. На планету будут допущены только самые податливые, самые соблазнительные, самые послушные.
— Ты уверена?
— Это известно всем, даже там, где я живу, — в гареме.
— Я слыхала, что в гареме все часто становится известно раньше, чем в других местах, — заметила Мелисса.
Лейла повернулась к ней с горькой улыбкой:
— Это, моя милая, в классическом гареме. Но братья Халифи живут уже очень долго и слишком стары для секса. Как бы там ни было, в гареме ходят лишь не очень важные секреты. Так что если я что-то знаю, то лишь то, что знают все на Пурпурном уровне.
— А что будет с остальными, со всеми нами? — спросила Мелисса.
— Я думаю, что корабль превратят в тюрьму на орбите. Нежелательных людей можно держать здесь вечно.
— Они настолько уверены в своих силах?
— А ты бы не была уверена? У них пятьдесят специально выведенных охранников. Эти люди хорошо вооружены и отлично владеют оружием.
Держа под контролем обитаемую зону, братья держат вас в кулаке.
— Потому что они в любой момент могут отключить воздух?
— Именно так, — сказала Лейла, оглядев Мелиссу оценивающим взглядом.
Мелисса придержала язык. Может быть, выход и был, и они с Аделаидой его обсуждали, но сейчас о нем говорить не следовало. Во всяком случае, в присутствии Халифи.
— Нет, — продолжала Лейла, — это безнадежно. Ваше восстание будет подавлено, зато у Ибрагима появится повод.
— Тогда еще важнее попытаться поговорить с Ибрагимом и предотвратить восстание.
— Я понимаю. Мы должны попробовать — слишком много жизней поставлено на карту.
Как только Лейла вышла за дверь, Мелисса повернулась к Аделаиде.
— Настало время подумать о нашей последней возможности, — тихо сказала она.
Аделаида задумалась. Действительно ли другого выхода нет?
Мелисса стала терять терпение, что вообще было в ее характере.
— Послушай, Аделаида, нельзя дальше откладывать. Кресла в любой момент взбунтуются. Они обречены на поражение, а тогда будет поздно.
— Да, но это риск.
— Мы не имеем права бояться риска. Я пойду. Хидео пойдет со мной.
— Ты слишком в этом уверена.
— Хидео пойдет. Если нужно будет, я его заставлю.

Глава 25

Принц Рас Ордер принял Аделаиду в задней комнате своих апартаментов, темной и тесной. Но он мало что мог ей предложить.
— Я понимаю причины, приведшие вас ко мне, и уважаю их, но боюсь, что вы просите невозможного.
— Почему? Я хочу только поговорить с Ибрагимом. Он не может не видеть необходимости предотвратить кровопролитие!
— Разумеется. Ибрагим — гуманный правитель. Но его ограничивает воля его братьев. Позволить себе проявить слабость он не может.
— Слабость? Предотвратить массовую гибель людей — значит проявить слабость? Простите меня, но я всего лишь Фандан и подобного образа мыслей понять не могу.
— Таков образ мыслей Мерцика. Он человек старой школы и старается подражать знаменитым правителям нашего прошлого.
— Пиратам? Бандитам с астероидов? Прошлое вашей семьи полно кровавых дел и злобного коварства!
Рас Ордер улыбнулся в ответ.
— Такой взгляд на вещи вполне возможен, но в моей семье это считается временем славы.
— Хорошо, но Мерцик — это лишь один голос. А другие? Фарук и Фейсал?
— Они разрываются между обоими путями, но каждый из них ограничен мощными силами, которые на их встречах представлены быть не могут.
— Да? И какими же?
— Для Фарука это его бабушка Калима. И она думает почти как Мерцик. У Фейсала это жена и теща. Фактически у них в этом эксплуатационном комбинате почти треть голосующих акций.
Недоумение Аделаиды от Раса не ускользнуло.
— Да, верно, дом остался позади. Но моя семья по-прежнему решает все дела вот в таких традиционных структурах нашей корпорации.
— Эксплуатационный комбинат… От этих слов кровь застыла в жилах. Халифи решили украсть Новый Мир, точно как Лейла сказала. Она осела в кресле.
— Значит, мы никак не можем это остановить. А когда вы перебьете несколько сотен людей, что дальше?
Рас Ордер принял озабоченный вид.
— Боюсь, что Мерцику удалось навязать свой план сурового обращения с пассажирами.
— Что? Что вы говорите?
— Ну… — Рас смешался, а затем наклонился к ней, включив движением руки звуковую завесу, и прошептал:
— Хочу сказать вам правду. Готовьтесь к самому худшему.
Аделаида задрожала.
— После поражения пассажиры пройдут строгий отбор. И только самые, скажем так — полезные, будут приняты в колонисты Нового Мира.
— А остальные?
— Останутся в Креслах неопределенно долго.
— А повстанцы?
— Зачинщики будут уничтожены, а остальные, скажем так, будут отрабатывать пожизненный срок.
— Вы этого не сделаете! Эти люди все отдали ради «Основателя»!
Рас Ордер протянул руки:
— Поверьте мне, моя семья на это способна. Их понятия цивилизованности не совпадают с вашими.
Аделаида смотрела на принца остановившимся взглядом. Рас Ордер вернул на лицо улыбку и заговорил немного громче:
— Что касается лично вас, то здесь определенно можно кое-что сделать.
Аделаида не отвела взгляда. Рас Ордер сцепил руки под подбородком.
— Может быть, если вы пересмотрите свой ответ на мое предложение, я смогу найти для вас место в моем собственном доме. Таким образом, вам будет гарантировано место в Новом Мире.
Предложение? Какое еще предложение? Аделаида открыла было рот, чтобы спросить, но тут прорезалась память. Рас Ордер предлагал ей составить ему компанию в постели в интереснейшем сеансе курения гашиша и сексуальных отношений. Давным-давно, когда они первый раз были на базе Халифи. Будто в другой жизни.
Аделаида с трудом сглотнула. Вдруг пересохло в горле.
— Мне очень жаль, но я не могу. Я… — Она была не в силах завершить фразу.
Темные глаза Раса Ордера гипнотизировали, манили. Аделаида лишь смотрела на него взглядом раненого животного.
После долгого молчания принц сказал:
— Поверьте, мне тоже очень жаль.
Это прозвучало настолько искренне, что ей стало еще страшнее.
Аделаида неуверенно поднялась и кое-как — будто кто-то ею управлял — выбралась из апартаментов принца.
Придя к себе в каюту, она еле могла говорить. Тоуб поднял глаза от докладов, которыми был занят, и увидел, что Аделаида рыдает возле кровати.
Он подошел к ней и осторожно тронул за плечо.
— Аделаида, что случилось? Ответ был почти неразборчив:
— Она была права. Лейла была права, так все и есть.
Тоуб побледнел. Аделаида снова разразилась слезами и вдруг судорожно обхватила его за шею и прижалась головой к плечу, всхлипывая.
Тоуб, любивший Аделаиду давно и молча, был ошеломлен вихрем чувств, слишком сложных и слишком сильных, чтобы его выдержать. Он плакал и смеялся одновременно и успел только подумать, не сходит ли он с ума.

В Лагере-2 Нового Мира на поверхности планеты кипела работа. Шел «большой скачок», и все группы высадки и большая часть инженерного персонала трудились над строительством лагерей.
Каждые две минуты земля под ногами вздрагивала от взрыва динамитного заряда. Работали «корчеватели».
Рычали и скрежетали бульдозеры, бетоноварки, краны, автосборщики — одни под управлением роботов, другие под прямым наблюдением людей.
Между огромными машинами сновали люди в цветных комбинезонах, занятые тысячами разных работ. На высотах над южным океаном, неподалеку от устья, исследованного впервые командой восемь, поднимался городок.
В центре растущей сетки кубов выдувного бетонита стояли два серебряных купола, крытые прессованными плитами, сделанными из древесины гигантских деревьев. Возле берега варили бетонит машины в виде огромных изумрудных луковиц. Неподалеку выпускал мощные облака дыма завод по выработке прессованных плит.
Вдалеке от зданий и улиц, на краях расчистки, бригады лесорубов сводили лес.
Группы высадки были сорваны с наблюдений — фактически вся научная работа была свернута — и отправлены вырубать лес.
У пил были полотна по двадцать метров длиной, и этого еле-еле хватало. Валить огромные деревья было куда как нелегко. Они фонтанировали соком, пилы со скрежетом заедало.
Но все же они были всего лишь деревянными, а пилы — стальными. Вздрагивал и падал очередной гигант, и тряслась земля. Рвались лианы, падали мелкие деревья, летели осколки — даже в смерти этих деревьев было величие.
Когда на пути вставало гнездо общественных насекомых, то высылали робота с зарядом динамита, а взорванное гнездо забрасывали из минометов газовыми снарядами. Дело это было долгое, расход инсектицидов — чудовищный, и потому быстро ввели в строй химзавод в Лагере-1.
За лесорубами шли корчеватели. От деревьев оставались огромные пни, полные густого, липкого сока. Для переработки их в пульпу и осколки требовалось много тяжелых взрывов, и лишь экскаваторы могли потом вынуть осколки. Сок очень быстро обволакивал машины резиноподобной массой, и пришлось создать специальные бригады только для чистки машин.
Взрывы, визжание пил, рокот бульдозеров не смолкали круглые сутки — Халифи гнали рабочих, желая построить лагерь в рекордный срок. План самого лагеря, как и конструкция машин, был разработан, разумеется, Фанданами, но вместо того, чтобы использовать постройки под нужды ученых, Халифи планировали их под свою временную резиденцию.
Ибрагим решил форсировать программу колонизации. К ближайшим холмам проложили дороги, и там уже шла расчистка под дворцы. Халифи любили жить просторно. И еще они хотели быть подальше от того взрыва, что неотвратимо назревал на борту «Основателя».
К счастью, стало легко набирать бойцов из подразделений бывших десантников. У Халифи появился еще повод для веселья — эти собаки будут грызть друг другу глотки за право стать рабами!
Команда-восемь после своего первого и последнего задания была расформирована. Флекер возглавил бригаду корчевщиков, куда включили кое-кого из его бывшей группы высадки. На сборных роботорамах работали Траск и молчаливый Стрэнг. Рамы с трехсотсильными моторами использовались для крепления буров, вгрызавшихся на десять футов в древесину пней.
В эти отверстия Флекер и Гувек закладывали динамитные шашки, а Им Сон проталкивала их вглубь длинным стержнем.
Обрабатывая пни по четырем секторам, они разбивали их один за другим, оставляя на месте каждого пня четырехлучевой кратер глубиной пятнадцать футов, наполненный пульпой и осколками дерева.
Такая работа в непрестанной влажной жаре была и без того тяжелой, но Халифи к тому же задали ускоренный темп, и каждый отрабатывал две восьмичасовые смены в сутки. И в результате выматывался до упаду.
А беднягу Флекера терзала еще и душевная боль. Ненависть к Халифи стала его манией. Во снах ему виделось, как он убивает принцев одного за другим самыми ужасными способами. В других снах все было наоборот.
После катастрофической экспедиции команды-восемь на Проминенс-46 трое ее членов попали в госпиталь, и команда официально прекратила свое существование.
Бурное объяснение Флекера с Хидео Тагоми привело его на два дня в карцер. Потом его выпустили, все еще бледного и дрожащего от гнева.
Он узнал о двух девушках-биологах, которых похитили охранники Халифи и которых Халифи отказались отпустить. Затем прошел слух, что в горных долинах пропала целая экспедиция.
Флекер теперь знал, что Халифи собираются править самыми древними методами, неизменными со времен Шумера. Поставить ногу на шею всем и каждому и держать так вечно.
В любой момент Флекер ждал ареста. Затем ему стало казаться, что его выбросят через шлюз. И когда была объявлена программа ускоренного строительства лагеря, он удивился, узнав, что Халифи все еще считают его офицером. Он получил приказ вернуться на службу и немедленно был направлен на курсы корчевателей. Там изучали оборудование, на скорую руку разработанное инженерами для разбивания огромных пней.
Через несколько дней Флекер уже командовал четырнадцатым отделением корчевателей, и вскоре туда прислали тех, кто остался от команды-восемь, Теперь Флекер обливался потом, пробираясь по срезу пня. На нем была только легкая одежда из спиралита, но время близилось к полудню, и температура была за девяносто по Фаренгейту, и потому пот стекал по телу и хлюпал в ботинках.
Добравшись до очередной группы отверстий, Флекер достал из пакета набор гексадилаковых капсюлей. Это были трубки размером с большой палец, и каждая несла в себе взрывную мощь одного килограмма динамита.
Он осторожно вставил заряды.
За ним шла Им Сон. Стержнем из закаленного спиралита она заталкивала заряды на глубину.
Флекер в это время уже обрабатывал отверстия с другой стороны оставшегося от распила зазубренного гребня, торчащего из поверхности среза в рост человека. Закончив, он слез с пня и включил коммуникатор.
— Четырнадцатый просит разрешения на подрыв. Прием.
Радио затрещало, и отозвался голос Гаруды, координатора корчевателей:
— Ждите ответа, четырнадцатый! Просит подрыва пень 624, сектор два, все поняли? Прием. Радио снова затрещало.
— Четырнадцатый. Слева от вас люди, им нужна минута — убрать оборудование. Будьте на связи.
Корчеватели воспользовались возможностью отойти подальше от пня 624. Вокруг них не меньше чем на квадратную милю гигантские деревья были свалены. Над их останками трудились огромные машины.
Ближайшие соседи слева, люди в громоздких моторизованных конструкциях, убирали пилы. Справа в двухстах метрах два землеройных робота заканчивали очистку воронки.
Корчеватели укрылись за кучей коры размером с небольшой домик. Стрэнг и Траск выбрались из машин и подошли к командиру.
— Похоже, на эту смену последний? — спросил Траск.
— Думаю, да, — ответил Флекер, глянув на хронометр, — всего тридцать минут осталось.
— Не могу больше. Вымотался.
— Не ты один.
— Ага. Заткнулся бы ты, Траск, — кислым голосом сказала Гувек.
Радио снова затрещало:
— Даю разрешение, четырнадцатый Подрыв по готовности.
Флекер нажал кнопку. Заряды тяжело ухнули, дрогнула под ногами земля. Через секунду людей накрыло градом из пульпы и щепы.
— Не знаю, сколько я еще буду это терпеть, — сказал Флекер, когда все кончилось.
Стрэнг посмотрел на командира вопрошающе.
— Я сказал то, что хотел, — подтвердил Флекер. Пыль осела. В воздухе тянуло вонью горелого дерева и древесного сока.
— О'кей, четырнадцатый, — затрубило радио, — у вас на сегодня все. Двадцать первый примет ваш сектор.
— Где мы спим в эту смену? — спросил Флекер. — На последнем месте нам сказали, что в Центральный лагерь мы не возвращаемся.
— Вам отведены места в новом бараке. Следуйте вдоль улицы, размеченной желтыми флажками, до контрольного центра красного сектора. Там получите инструкции.
— Контрольный центр красного сектора? Это еще где? — пожал плечами Флекер — Новое название посадочной площадки для кораблей со вспомогательным оборудованием.
— А, знаю, где это.
— Это в каньоне, возле скал?
— Да. Давайте, ребята.
Они медленно пошли сквозь сведенный лес. Воздух был наполнен пылью, мельчайшей щепой и насекомыми, отливающими золотом в лучах закатного солнца

Глава 26

Пройдя через стоянку грузовиков, они вышли к контрольному центру красного сектора, разместившемуся в большом зеленом надувном доме над каньоном, сбегавшим к лагуне позади песчаной косы.
В контрольном центре царил хаос. Повсюду толпились люди, наседая на администраторов, рассылавших их по баракам. Рабочие путались в проводах, ведущих к телефонам и экранам. Пол был усеян желтыми и розовыми бланками.
— Мы четырнадцатое отделение корчевщиков, — заявил Флекер, когда подошла его очередь.
Полминуты на просмотр толстой книги, откуда выпирали бланки и какие-то бумаги, потом ему сунули желтый листок.
— Вниз по дороге вдоль каньона. Там увидите.
И они пошли вниз по каньону в сторону серых бараков, поставленных ниже по склонам.
За ними возле лагуны возвышалась громадная бетоноварка, как огромный младенец из матового металла.
На ее верхнем срезе мигали красные огни. Из хемореактора в корпусе исходил яростный зеленый свет. Машина тяжело и горячо пыхала, примешивая к ночному воздуху запах сырого бетонита.
Грузовики загружались бетонитом и, завывая двигателями, ползли вверх по каньону.
Их окликнул семифутовый клонированный охранник в черном спиралите и тяжелых ботинках.
— Эй, вы новая команда корчевщиков? Четырнадцатое отделение? Флекер кивнул.
— Отлично. Я — Гармаш. Слежу тут за порядком. Правила простые: работать, есть и спать. Ничего другого не делать. Если будете — Гармаш рассердится. А сердить Гармаша не надо. Ясно?
Подавленные и уставшие, они последовали за гигантом в барак.
Новое жилище четырнадцатого отделения было построено из прессованных плит с напылением из бетонита и тонера. Тонер издавал сильный неприятный запах. Металлическая арматура в бетоните еще не застыла.
— Ой, нет! — охнула Гувек и тут же захлопнула рот от зловещего взгляда Гармаша. Он всегда смотрел исподлобья, пристально.
Внутри здания была одна большая комната, без перегородок. Душ и туалет — общие для мужчин и женщин.
— Даже занавески в душе нет! Так нечестно! — застонала Им Сон.
Она села на койку и разрыдалась.
Флекер посмотрел на нее. По сравнению с остальным, что они видели от Халифи, это была мелочь. Но Им Сон привлекла к себе внимание Гармаша.
— Красивой девочке не нравится новая квартирка? — Гармаш стоял в ногах ее койки.
Им Сон от ужаса вскрикнула и свернулась в клубок.
Флекер наклонился и тряхнул ее за плечо:
— Встань и успокойся! Убить же могут! Мощная лапа вцепилась Флекеру в плечо и грубо отшвырнула с дороги. Гармаш улыбался странной улыбочкой. Толкнув Флекера на другую койку, он опять повернулся к Им Сон:
— Может быть, милашка хочет пойти с Гармашем? У Гармаша отличная продуктовая карточка. Много вкусных вещей для девочки.
Гармаш наклонился к ней, но от его прикосновения она отпрыгнула, как пружина, и прижалась спиной к стене. А Гармаш улыбнулся:
— Ну, пойдем с Гармашем, красотка?
— Нет! Ее трясло.
Гармаш перестал улыбаться. Взгляд его снова потяжелел.
— Не хочешь старину Гармаша?
— Нет, спасибо. Не хочу. Никого не хочу. Гармаш секунду раздумывал.
— Ага, — объявил он. — Никого не хочешь. Понимаю. Потом захочешь Гармаша. Ладно, увидимся потом. Только сначала под душ сходи, ты мне чистой больше понравишься. Ладно?
Гармаш сердечно рассмеялся и посмотрел по сторонам. Что-то в глазах Флекера ему не понравилось.
— Вроде похож ты на подрывной элемент! — загремел гигант.
Флекер проглотил слюну. Он видал людей, избитых охранниками на виду у всех. Страшное зрелище!
Гармаш склонился над ним набычившись. Голос его был похож на рычание:
— Подрывная деятельность не разрешается!
— Да, — ответил Флекер.
С ними всегда лучше соглашаться. Иначе результат непредсказуем.
Огромной ручищей Гармаш неожиданно сгреб Флекера за ворот рубашки и приподнял над полом.
— Ты понял?
— Да, я понял.
Гармаш поставил его на пол, фыркнул и вышел прочь.
Как только гигант оказался за дверью, команда побросала снаряжение и, застонав, повалилась на койки. Через несколько минут Гувек, уже голая, стыдливо прикрываясь, побежала в душ. Обнаружив, что вода только холодная, она стала громко протестовать.
— На твоем месте я был бы поосторожнее, — предостерег присоединившийся к ней Траск. — Он может услышать.
— Они права не имеют так с нами обращаться! Я дипломированный энтомолог, у меня важная работа!
— Да уж, надеюсь, ты когда-нибудь сможешь снова заняться энтомологией. Если Халифи решат, что это надо. Я, честно говоря, по горло сыт местной фауной и флорой с последней экспедиции.
Траск намыливался, стараясь не смотреть на Гувек, все еще щеголявшую багрово-красными расчесами от укусов насекомых с Проминенса-46.
Им Сон рыдала у себя на койке.
— Ты чего это? — спросила Гувек, натягивая на плечи свежий комбинезон.
— Я устала, я хочу помыться, мне нужно в туалет, и я не могу, как ты, голая у всех на глазах! Гувек покраснела.
— Дорогая, в этих обстоятельствах я предпочитаю быть чистой. А стыдливость можно на время отложить.
— Я не могу! — истерически всхлипнула Им Сон. — Не могу обнажаться перед всеми!
— Как знаешь, — пожала плечами Гувек, — а я, например, собираюсь посмотреть, что там на кухне готовят.
Траск и Стрэнг вышли из душа и стали одеваться. Стрэнг оделся быстро и пошел на кухню вслед за Гувек.
Вдоль внешней комнаты барака шла длинная стойка. Там двое поваров раздавали тушеную рыбу и овощной питательный концентрат. И то, и другое было сильно переварено. И все же работяги, сидящие в комнате, сосредоточенно поедали свои порции.
Гармаша не было. Стрэнг, дождавшись очереди, получил свою порцию и сел за стол. Вскоре к нему присоединился Флекер.
— Ну и помои! — горько сказал он. Стрэнг кивнул.
— Они с нами обращаются, как со скотиной, — сказал Флекер. — У меня уже терпение лопается. Не могу больше.
Стрэнг снова посмотрел на него тем же испытующим взглядом.
— Здесь могут быть микрофоны, — сказал он неожиданно.
Флекер был поражен. От Стрэнга трудно было услышать хоть слово. Флекер уставился на Стрэнга, но тот больше не поднял глаз.
Они молча доели. Выйдя из столовой, Стрэнг отвел Флекера в сторону.
— Неразумно так привлекать к себе внимание.
— Ты очень уверен насчет этих микрофонов.
— Я знаю, что говорю. Флекер вздохнул:
— Да, ты прав. Но от этого только еще безнадежнее.
— На корабле готовится восстание.
— Это все знают.
— Многое может измениться.
— Если повстанцев не перебьют. А у них мало шансов победить Халифи.
— У них может найтись сюрприз в запасе. Кто знает?
Флекер пожал плечами. Стрэнг снова замолчал. Флекер вернулся в барак один и плюхнулся на койку.
Но мысли мучили и не давали спать. Полежав немного, он поднялся и осторожно вышел в ночь.
На склонах каньона лежала тьма. Замерцали первые звезды. С океана налетал прохладный бриз.
Флекер шел по дороге. Тихо пыхтела бетоноварка, переваривая новую загрузку. Не доходя треть пути до устья каньона, от дороги отходила другая, огибающая бетоноварку и уходящая к дюнам.
Флекер пошел по ней, желая осмотреть дюны на берегу лагуны. Сначала дорога шла круто вверх, но, выбравшись на гребень, полого спускалась к дюнам.
Бетоноварка осталась позади, и перед Флекером предстала лагуна, подернутая туманом. Слева песчаная коса отгораживала ее от океана, и на ней горели огни посадочных площадок.
Флекер побрел вдоль кромки воды. На берегу валялось громадное бревно. Когда он подошел, от бревна что-то отделилось и плюхнулось в воду. Флекер ощутил, как просыпается волнение исследователя. Чужая жизнь, чужой мир — мечта, манившая его всю жизнь.
Послышался громкий всплеск, но породило его существо, соскочившее с дерева, или что-то другое, Флекер не знал, Покой ночи нарушил тяжелый удар корчевочного взрыва. Где-то дальше взвыла большая пила и стала набирать обороты, визжа все тоньше и тоньше.
Флекер пожал плечами и пошел дальше по берегу, направляясь к полуострову.
Он прошел почти половину пути, когда заметил, что по дюнам идет кто-то еще. Этот человек шел футах в ста впереди, направляясь в глубь суши от горящих за спиной огней. Присутствия Флекера он не заметил.
Минутой позже Флекер удивился, узнав Стрэнга. С возрастающим любопытством Флекер пошел за ним вдоль берега к тому месту, где подходила песчаная коса.
Стрэнг перелез через небольшой скальный выход и взобрался по песчаному склону. Преодолев четырехрядную изгородь, он исчез в зарослях.
Флекер пошел следом и увидел, что вплотную к изгороди стоит квадратное строение, освещенное с другой стороны.
Стрэнг подошел к зданию и открыл заднюю дверь. Флекер ждал, что будет дальше. В голове у него роился вихрь вопросов.
Через двадцать минут Стрэнг появился снова. Крадучись выскользнув из дома, он опять скрылся в зарослях.
Почти сразу же он снова перемахнул изгородь и направился обратно к бетоноварке в устье каньона.
Кипя от гнева, Флекер устремился за ним. Он догонял, и Стрэнгу пришлось обернуться. Увидев на его лице тревогу, Флекер утвердился в своих подозрениях.
— Так ты шпион! Грязный шпион! С докладом ходил, да?
— Нет.
— Смотреть на тебя противно! Стрэнг ничего не сказал.
— Ответь мне, я требую! Ты притворялся нашим другом, а потом передавал Халифи все наши слова?
— Нет.
— Врешь, черт тебя возьми! Я же за тобой шел, я все видел!
Флекер вышел из себя и бросился на Стрэнга.
Удар не достиг цели. Рука попала в захват, и броском через бедро Флекера с силой впечатало в песок. От удара перехватило дыхание.
Пока он лежал, ловя ртом воздух, Стрэнг ушел, не сказав ни слова.
Флекер попытался сесть, все еще с трудом дыша, а мысли его роились сумасшедшим вихрем. Казалось, все погибло.
Он — полевой ученый, яростно напомнил он сам себе. Нельзя терять хладнокровие в опасности!
А опасностей теперь будет чертова уйма.
Он медленно встал, отряхнулся и побрел через дюны. Поднявшись на вершину одной из них, он сел и стал внимать неземной красоте окружающего мира.
Со стороны поселка раздался пронзительный свист. Бетоноварка засверкала вспышками и стала разгружаться в подъезжавшие машины. Пыхтение сменилось тяжелыми шлепками тонн сырого бетонита по днищу цистерн.
Флекер уставился в туман. Жизнь казалась сплошной неудачей. Халифи не победить. У них кругом стукачи.
Стрэнг предостерег его от лишних разговоров, и Флекер ему поверил. Купили, как мальчика! А этот тип заложил его Халифи!
Потом Гармаш получит приказ, Флекера выведут и убьют.
Флекер обхватил голову руками. Выхода не было. В джунглях ему в одиночку не выжить.
Пыхтение бетоноварки чуть стихло, и стал слышен другой звук. Сначала Флекеру показалось, что где-то рядом рычит какой-то зверь, но чуть погодя он различил явно человеческие нотки в этом голосе. Он встал и пошел на звук по оврагам между дюнами.
Во втором овраге ему представилась страшная картина.
Им Сон, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Над ней стоял Гармаш, сняв штаны. Нетерпеливыми движениями сорвав с нее спиралитовый комбинезон, он рухнул на колени, схватил девушку за бедра и стал грубо использовать. Даже сквозь тугой кляп вырвался душераздирающий крик.
Не успев ни о чем подумать, Флекер бросился. Обрушившись Гармашу на спину, он с размаху ударил обеими руками.
Гармаша отбросило на бок, и он с громовым проклятием вскочил на ноги. Между ним и Флекером лежала связанная рыдающая Им Сон.
— Не в свое дело лезешь! — зарычал Гармаш.
— Оставь ее в покое! — сказал Флекер, сам удивляясь, что может говорить. Колени его стучали друг о друга.
— Она моя. И ты тоже мой.
Гармаш бросился вперед, замахнувшись ногой для мощного удара. Флекер отскочил назад, но Гармаш с поразительным проворством повернулся на пятке и ударил другой ногой с разворота.
Флекер свалился, успел подняться, и тут же на него налетел Гармаш. Огромная рука схватила сзади за шею, а другая стала избивать Флекера открытой ладонью с обеих сторон.
Оглушенный Флекер все же смог сгруппироваться и выбросил кулак. К удивлению их обоих, удар пришелся Гармашу прямо в нос. Флекеру удалось вырваться.
Гармаш зарычал и бросился вперед. Флекер быстро попятился, но Гармаш наступал.
— Сейчас Гармаш с тобой посчитается! Флекер ушел в сторону от одного удара, поднырнул под другой, попытался блокировать третий, но безуспешно. Тыльной стороной ладони Гармаш с размаху свалил его на землю.
Лицо у Флекера горело от боли, в ушах стоял звон. В немом ужасе он смотрел, как Гармаш наклонился, вздернул его за ворот рубашки, а потом занес ладонь для очередного удара.
И вдруг как-то странно хрюкнул. Отпущенный Флекер плюхнулся на спину.
Гармаш повернулся. У него в спине торчал, как копье, штырь из закаленного спиралита для забивания зарядов.
Перед ним стоял Стрэнг. Не давая опомниться, Стрэнг с размаху ударил его ногой в пах. Гармаш согнулся вдвое и получил коленом в лицо. Тут он свалился, все еще пытаясь вытащить из спины штырь. Встав ногой на спину гиганта, Стрэнг налег на штырь, загоняя его, как гарпун.
Но Гармаш боролся. Стрэнга он отшвырнул, но теперь ему мешало спиралитовое копье, вылезшее у него из груди на добрых шесть дюймов.
Стрэнг бросился на песок — Гармаш выхватил из кобуры на боку револьвер и выпустил пулю, чиркнувшую по гребню дюны.
Флекер качнулся вперед и повис на руке с пистолетом. Гармаш не успел прекратить огонь и всадил три пули себе в ногу.
Завопив, он судорожным движением стряхнул с себя Флекера. Оружие взвилось, и Флекер заглянул в лицо собственной смерти, но тут Стрэнг прыгнул вперед с обломком скалы в руках и обрушил его на череп Гармаша.
Гармаш стал падать, вначале медленно, потом все быстрее и быстрее, и рухнул, как одно из гигантских деревьев.
После долгой паузы Флекер обрел голос:
— Ты спас мне жизнь, спасибо.
— Взаимно.
— Надо помочь Им Сон.
— Сначала избавимся от трупа. Лучше, чтобы Халифи его не нашли.
Стрэнг поднял плечи Гармаша. Флекер взялся за ноги. Они были неимоверно тяжелы.
Гармаша отнесли на берег к большой бетоноварке. Дежурной смене рабочих на машине их не было видно за корпусами ковшей конвейера. С колоссальным усилием они подняли труп и бросили его в ковш. Он стал медленно погружаться.
Через минуту они увидели, как ковш поднялся и опрокинулся в окно подачи. Тут же тело Гармаша растворилось в горячей жиже.
— Теперь надо помочь Им Сон, — сказал Флекер.
В бетоноварке полыхнуло.
— Сделай это сам, — сказал Стрэнг — У меня тут еще есть дела.
С этими словами он повернулся и зашагал обратно к песчаной косе.

Глава 27

Флекер хотел еще раз увидеться со Стрэнгом в ту ночь, но тот так и не показался в лагере. Да к тому же у него все силы ушли на то, чтобы дотащить до лазарета бедняжку Им Сон. Кое-как добравшись до койки, он сразу отключился.
Проснулся Флекер оттого, что его вовсю трясла за плечо Гувек.
— Вставай, — сообщила она, — у нас новое назначение. Нас бросили в дорожную бригаду.
Флекер сел на койке, стараясь стряхнуть дремоту, и увидел, что остальные уже одеты и готовы.
В дверях мелькнул Стрэнг. Флекер вскочил и позвал его, но тот уже вышел. Остальные пошли за ним.
— Стрэнг! — снова позвал Флекер.
— Он что-то вдруг разговорился сегодня, — сказала Гувек. — Наш человек-загадка.
— Да? — спросил Флекер.
— Он явился сегодня с утра пораньше с новыми приказами. Велел всем вставать и готовиться к выходу.
Флекер потряс головой. Новые приказы? Он потянулся. Все тело в синяках, до левой половины головы дотронуться страшно. Что-то Стрэнг не устает подносить сюрпризы.
— А где Им Сон? — спросил он через минуту.
— Она сегодня не выйдет. В психиатрическом отделении.
Флекер вспомнил Гармаша и поежился. После такого ужаса попасть в прохладный изолированный уют койки психотделения, где ее накачают тщательно подобранными транквилизаторами, не так уж плохо. Флекер решил попытаться к ней зайти, когда команда вернется в лагерь.
Он натянул сапоги, взял снаряжение и был готов к выходу.
Гувек разъяренно фыркнула:
— Забываешь, Флекер!
— Что забываю?
— Респиратор. Мы в глубь материка идем.
Флекер снова поежился. Чуть не забыл! Вернувшись, ученый взял респиратор и проверил фильтры. Порозовевших не было, так что он захлопнул кожух и привесил респиратор к поясу.
Выйдя вслед за Гувек, он увидел, что их ждет вездеход. Прицепленная к нему тележка была нагружена рамами и полотнами пил. Огромные полотна торчали в стороны.
Внутри, на переднем сиденье шестиместной кабины, рядом с Траском сидел Стрэнг.
— Что происходит? — спросил Флекер. Стрэнг торопливо взглянул на командира.
— Дорожная бригада. Перебросили.
— Да, но что на самом деле происходит?
— Мы едем на неосвоенную территорию. Будет жарко.
— Ладно, Стрэнг, давай начистоту! Кто ты, черт побери? Провокатор?
Стрэнг не изменился в лице — Нет, — спокойно ответил он.
— Тогда кто? Что, черт побери, тут творится?! Стрэнг напрягся, явно борясь с собой. Наконец он оглянулся и шепнул:
— Слушай, давай потише. Микрофоны в нашей машине я вынул, но за другие команды не ручаюсь.
— Ладно, но ты мне все равно расскажешь, что все это значит.
Стрэнг даже не пошевелился.
— Рано еще. Прокатимся с удовольствием. Потом я тебе расскажу все, что знаю.
Он поднялся и пересел назад.
Флекеру пришлось довольствоваться услышанным. Он откинулся в кресле и смотрел в окно на грязную дорогу, пробитую в лесу за последние дни бригадами десантников.
По обе ее стороны вздымались все те же джунгли чужой планеты.
На пути попадались строящиеся мосты, работающие бетоноварки и подъемные краны. Но только один мост был достроен наполовину, и грузовику приходилось петлять вверх и вниз по речным долинам, форсируя потоки на бродах.
Но скоро появилась большая расчистка. На полмили во все стороны лес был сведен. Как выброшенные на берег корабли, валялись сотни стволов. Меж ними визжали, надрываясь и захлебываясь, пилы, Здесь уже было другое ощущение. Чистое пространство, где было видно небо, как-то поднимало дух после стигийского мрака под сенью деревьев.
В центре, где стволы были распилены и увезены, уже вовсю работали строительные машины. Основания массивных стен были в лесах, экскаваторы и механические лопаты рыли котлованы под фундаменты.
Вокруг пестрой толпой вставали палатки, навесы и надувные дома. Пробегали занятые работой люди, в основном в белой одежде рабов.
Халифи не медлили ни минуты с постройкой дворцов. Уже становились ясны контуры задуманного ими мира. Из этих дворцов они будут править, как феодальные владыки. Вокруг дворцов построят бараки для рабочих, а всех остальных либо обратят в крестьян, либо оставят на корабле, как в тюрьме.
За трехчасовую поездку встретились еще две такие расчистки, но на них строительство пока не велось.
Но вот они добрались до конца дороги и вылезли из машины. Шум работы был привычным — работали три большие бригады лесорубов. За ними шли раскряжевщики и корчевщики. Бульдозеры и грейдеры перемешивали массу, оставшуюся на месте разбитых пней.
Четырнадцатому отделению корчевщиков отвели койки в одном из отцепленных от машин трейлеров.
Но по графику им сначала предстояло отработать смену. Бригада, которой они пришли на смену, уже несколько часов как окончила работу. Пни ждали.
Флекер посмотрел вокруг, ища глазами Стрэнга, но тот вдруг исчез.
Четырнадцатое отделение приступило к работе. Каждую минуту землю сотрясали взрывы корчевщиков.
Траск и Флекер вели сверлильные рамы и бурили длинными бурами отверстия в срезе пня. Гувек расставляла заряды и сама же их забивала.
Пень за пнем шли они в джунгли за бригадами вальщиков.
Так прошел день. Стрэнг так и не появился.
Флекер мучился подозрениями. Халифи уже должны были заметить исчезновение Гармаша. Они также узнают, что четырнадцатое отделение корчевщиков переведено на новое место работы. И Флекер не видел выхода.
Что сказать дознавателям Халифи, когда они явятся? Что уже сказала Им Сон?
Когда Флекер принес ее в больницу, он старался рассказать как можно меньше. Сама же она ничего не соображала и на вопросы отвечать не могла.
Но Халифи в поисках Гармаша осмотрят лазарет. И могут ее допросить.
Однако до конца дня люди Халифи так и не появились. И Флекер с вожделением направился назад по только что проложенной дороге к жилым трейлерам.
На ужин дали тушенку с тем же овощным отваром. Флекер попросил добавки.
— Нечего, обжора! — отозвался один из мужчин в белой одежде раба, один из тех, что стояли на раздаче.
Все больше и больше людей надевали эту унизительную одежду, превращающую их в собственность семьи Халифи.
Люди из Кресел принимают рабство как билет на выход из корабля-тюрьмы?
Флекеру стало страшно.
Будущее казалось мрачным, как ночь. Пожизненный гнет под пятой Халифи.
Флекер побрел по дороге. Через каждые сто метров стоял ртутный фонарь. Резкий неживой свет прорезал мягкую чужую ночь.
Свет приманивал и огромных насекомых — тварей, гудящих, как снаряды. Одна из них влетела на полной скорости в фонарь, и тот взорвался.
Кто-то присвистнул.
— Опять мухи! — завопил кто-то другой. Флекер почувствовал, что его кто-то трогает за рукав. Стрэнг!
— Где тебя носило целый день? — рявкнул Флекер.
Стрэнг заговорил шепотом:
— Я был занят. Кажется, сегодня открываются карты.
— Карты — это здорово, только ты до сих пор не сказал мне, что, собственно, происходит.
Стрэнг оглянулся по сторонам и оттащил Флекера с дороги. Перебравшись через кучи грязи, они затаились во мраке, между двумя громадными корнями. В почти полной темноте Стрэнг повернулся к Флекеру.
— Скоро проверим, чего стоят Халифи. Восстание вот-вот вспыхнет.
— Как ты узнал?
— Я был сегодня на корабле. Только что из лагеря.
Флекер аж подпрыгнул:
— Как ты пробрался на корабль?! Почему тебя не было здесь, с нами на корчевке?
— Халифи все тщательно спланировали. Я думаю, они возьмут верх.
— Я все равно не понимаю. Как это ты так свободно путешествуешь? Нет, ты на них работаешь! Это задело Стрэнга. Его голос стал жестче:
— Работать на них я никогда не буду, в этом ты можешь быть уверен. Я знаю корабль, его систему управления, его компьютерную сеть.
— А, так ты Фандан! Я с первого раза так подумал. Вот, подумал я, идет норам прежних времен. Наверняка из древней фамилии.
— Не важно, кто я или что. Важно то, что мы должны разбить Халифи.
— Но как?
— Увидишь. Если пойдешь со мной. Мне нужен напарник, но такой, которому можно доверять.
— Ты не знаешь меня.
— Наблюдаю за тобой с тех пор, как нас направили на Проминенс-46. Считаю, что тебе можно доверять.
— Что ты предлагаешь?
— Шанс остановить Халифи.
— Похоже на отличный шанс отправиться в преисподнюю!
Неожиданно что-то мокрое и липкое шлепнулось Флекеру на голову. Он отшатнулся.
— Это еще что за черт?
В воздухе ощущался сильный запах корицы. Шлепнулось еще несколько капель.
Стрэнг посветил вверх на кору дерева. Сквозь толстую шероховатую кору сочилось что-то липкое и капало вниз вязкими нитями.
— Должно быть, сок, — сказал Флекер, вглядываясь в дерево.
8 Основатель На стволе отчетливо проступал узор горизонтальных полос. Полосы были черные, с маслянистым блеском, шириной примерно фут и длиной от пяти до десяти футов.
— Что это? — спросил Флекер.
— Не знаю. Но я уже такое видел вблизи лагеря. Как будто гигантская застежка-«молния».
— Может быть, какая-то инфекция? Грибок? Стрэнг взглянул на отметины. Они шли до высоты футов в сто или выше — Не знаю, — сказал он. И повернулся к Флекеру:
— Так что ты решил? На чьей ты стороне? Флекер не колебался:
— На твоей.

Глава 28

Медленно, шаг за шагом заваривалось восстание, подстегиваемое каждым проявлением глупости Халифи.
Первым настоящим событием оказался небольшой бунт в Атриуме, когда двое пьяных принцев просто схватили официантку и поволокли ее к лифту на Пурпурный уровень. Кое-кто бросился ей на помощь, и бывшие с принцами два телохранителя пустили в ход шокеры. И тут с гневным рычанием на телохранителей и их царственных повелителей бросились все, кто был в Атриуме.
Один из телохранителей погиб. Принцев сильно избили и с серьезными повреждениями отправили в больницу.
Халифи отреагировали свирепо. Явился отряд из десяти охранников, разнесли ресторан в щепки, избили управляющего в кашу и ушли, изрыгая угрозы.
Вскоре Халифи объявили награду тому, кто назовет участников драки.
Потом молодой человек, имевший столкновение со свирепым принцем Хаста, был убит у себя в каюте отрядом из четырех членов Планетарного легиона.
Каюты снова восстали, и Халифи послали туда еще охранников, которым было поручено полностью очистить уровень Кают.
Аделаида Фандан была вынуждена бросить в бой арбалетчиков. За несколько минут стрелки уложили троих врагов и заставили Халифи отозвать свои силы.
Слухи раздирали семью Халифи, из слухов рождался страх. Члены великой семьи со своими приверженцами и рабами рвались к выходам из корабля, поскольку каждый решил, что неизвестный ужас на планете — опасные там насекомые или что — все равно менее страшен, чем неминуемо грозящая война.
Высокий Совет Халифи не в силах был остановить это бегство. Они заметались не в состоянии решить, стоит ли ударить сразу изо всей силы и оказаться перед необходимостью перебить на палубах Кресел многих, если не всех.
Среди младших членов семьи резко преобладало мнение, что для последнего удара еще не время. Ибрагим лично принял делегацию младших принцев — людей между тридцатью и сорока. Большого влияния в семье у них не было, но они были сильны своим единством.
Ибрагим отступил. Халифи убрали своих солдат из Атриума и с уровня Кают. Массовых наказаний не последовало. Но в Каютах и Креслах росло напряжение. Семь тысяч людей ждали последней битвы.
Потом один инженер Халифи обнаружил, что защита систем наблюдения в Атриуме и на уровнях Кают взломана. Хитрая система фальсификации посылала на датчики случайную информацию. И компьютерные изображения Атриума, и звуки речи — все это уже несколько недель не имело ничего общего с реальностью.
Ибрагим боялся только одного: потери контроля над кибернетикой корабля. До тех пор у него всегда оставался последний шанс: блокировать лифты, перекрыть воздух в Креслах и Каютах — и бунтовщики раздавлены. Но с потерей контроля над компьютерной сетью становился уязвим и сам корабль.
И в подтверждение его страхов инженеры обнаружили еще какое-то вмешательство. Неизвестные куски программ непосредственно в областях связи ИР корабля. Самого «Основателя».
Но сам ИР не был осведомлен об этих изменениях. Не было и регистрации, когда и кем они введены.
Ибрагим приказал схватить всех, кто был способен на такие действия. Сам ИР в числе наиболее вероятных взломщиков сети назвал Фанданов.
Ибрагим давно ждал удара от Фанданов. Их так легко разбили, и они так трусливо сдались на волю Халифи, что Ибрагим заподозрил какую-то тонкую и глубокую игру.
Он даже допросил тогда кое-кого из старейших Фанданов, но с удивлением обнаружил в них подлинное и высокомерное невежество.
Фанданы так долго жили беззаботной жизнью, что совсем потеряли зубы. Та сила, что сделала их принцами пояса астероидов, умерла. Фанданы поколения Эдварда не были похожи на него, а сам Эдвард был мертв.
Ибрагим облегченно вздохнул, а следом приказал арестовать всех компьютерщиков Фанданов. Некоторых нашли. Кто-то работал с аппаратурой, кто-то в программистских группах. Начались допросы с применением психотропных средств и мозговым зондированием, но даже самые жесткие исследования не обнаружили виновного. Удалось только выяснить, как можно было воздействовать на ИР так, чтобы он не знал ни кто это сделал, ни когда.
«Проектные Фандан-коды» — они были повсюду, встроены во все программы корабля. Такие же вездесущие, как голубые треугольники «Сделано компанией Фандан».
Халифи, конечно же, приказали очистить и перестроить ИР корабля, как только завершили свой переворот.
Но вот перестройкой всех остальных программных систем Ибрагим пренебрег. И снова почувствовал бесплотную руку Эдварда.
«Кодами высшего уровня чужак может разоружить „Основатель“, перехватить управление дверьми и другими системами».
Стали проверять и нашли несколько явных странных неувязок.
Десяток сидений на шаттлах был отведен под неизвестных пассажиров.
Что-то странное уже несколько недель — если не больше — творилось с использованием шлюзов. Какие-то аварийные шлюзы на крыше жилого сектора неоднократно использовались без разрешения.
Ибрагим объявил Красную тревогу по всей сети. С поверхности планеты были подняты охранники.
Со стороны Фанданов вступил в игру серьезный противник — кто-то, знающий проектные коды высшего уровня. Ибрагим объявил розыск всех Фанданов, участвовавших в постройке корабля. Они подлежали немедленному аресту.
Массовое вторжение охранников на уровень Кают для ареста Аделаиды и Мелиссы Фандан было последней искрой, от которой вспыхнуло восстание.
К тому времени уже были сделаны более сотни арбалетов. Солдат встретили ливнем стрел. Двое были убиты сразу. Коридоры наполнились выстрелами из дробовиков, и жертвы множились, пока пятый солдат не свалился со стрелой в горле. Халифи отозвали охранников.
Слишком они были дороги, чтобы вот так их терять.
Аделаиду Фандан отправили в Кресла для безопасности. На Зеленой палубе Казок призвал к немедленной атаке. Через двадцать минут она началась.
Грохнула серия взрывов, самодельная взрывчатка пробила потолок между Каютами и Пурпурным уровнем.
Штурмовые команды, по двадцать человек в каждой, перенесли войну на территорию Халифи. Размахивая мечами, сделанными из стальных крепежных полос пола, стреляя из арбалетов и пращей, штурмовые группы ворвались в роскошные апартаменты принцев. Из гарема с воплями разбегались женщины, а Казок вел своих воинов вперед.
Полдюжины Халифи взяли в плен и уволокли вниз. Несколько принцев решили драться, и кого-то из них убили, кто-то был ранен или изувечен.
Но, захватив Пурпурный уровень, штурмовые группы обнаружили, что он почти пуст. Халифи ушли к шлюзам или были уже на пути к планете.
Их ждал Новый Мир. Новые дома, которые надо построить, фермы и имения, которые надо построить и населить. Новый Мир, принадлежащий только им.

Глава 29

Хидео изо всех сил старался ни во что не влезать. Когда Мелисса показалась в дверях, он ответил «нет». Но она все равно вошла, настояла на своем и, проверив поставленную ею нуль-зону, вытащила из пакета пару складных скафандров.
— Я остаюсь с тобой, Хидео, — объявила она. — Восстание вот-вот начнется, и у нас с тобой есть работа.
— О чем ты говоришь?
И тогда она ему рассказала.
— Ты нужен мне, Хидео. Аделаида и я, мы не можем получить доступ к файлам. Мы не знаем плана околошлюзового сектора и расположение выходов к шлюзам. Ты должен достать мне план этажа.
Хидео непроизвольно вздрогнул.
— Если Халифи узнают, они сварят меня живьем и скормят своим собакам.
— Они не должны узнать. У тебя есть доступ к данным.
Хидео отказывался. Мелисса не уступала.
— Ради меня, Хидео!
В конце концов Хидео все-таки сдался. Он придумал липовый проект — дополнение к фандановской программе «Закрытие системы». Для оптических портов околошлюзового сектора следовало создать совершенно ненужные «обертки». Хидео создал липовый подкомитет, которому работа была поручена. И теперь этот подкомитет имел право запросить план околошлюзового сектора.
Хидео, обливаясь потом, сформулировал этот запрос и послал его с удаленного терминала из офиса научного отделения. Набирая текст, он чувствовал, будто сидит в кипятке.
Поначалу все шло гладко, и он вызвал из сети данных научной службы меню базы данных околошлюзового сектора. Перешел к разделу чертежей и попытался вызвать чертежи сектора.
В этот момент должна была произойти автоматическая проверка на право доступа, но Хидео отменил ее своим приоритетным кодом. Это была самая опасная часть работы.
Экран мелькнул, меню исчезло.
Хидео задрожал. Влип в сетевую защиту! Сейчас арестуют?
Но тут появилось другое меню с различными вариантами преодоления защиты. И это не было стандартное меню отмены защиты. В нем не было ни эмблемы Фанданов, ни другого логотипа. Оно будто взялось из ниоткуда и как-то внедрилось в резидентные программы. Начав его исследовать, Хидео наткнулся на пункт меню «Продолжение прерванной загрузки данных». Выбрав его, он после секундного ожидания получил поярусные планы околошлюзового сектора.
Скопировав их в свой компьютер, он отключился от сети.
Хидео тяжело дышал, на висках выступил пот, ноги подкашивались.
Но Мелисса его крепко обняла, и Хидео раздулся от гордости, незнакомой ему до сих пор.

И ради этой гордости он себя обрек на такое! Сидеть скрюченным в техническом колодце под полом околошлюзового сектора и слышать прямо над головой тяжелые сапоги охранников. Они топтались там уже несколько часов и еще столько же могли проторчать. Хидео чувствовал слабость от голода.
Они с Мелиссой прошли три четверти пути к району верхних доков. Там они хотели через один из двенадцати шлюзов проникнуть в док и добраться до шаттлов. От трубы, ведущей к шлюзу, их отделяло всего несколько комнат с привинченным к полу оборудованием.
Но в середине одной из комнат они услышали приближение охранников. Где-то рядом загрохотали двери, взвыла сирена.
Восстание наконец разразилось. Хидео от страха был почти без сознания. К счастью, Мелисса не колебалась ни секунды. Дернув за кольцо в полу, она распахнула узкий люк между двумя стойками.
— Туда! — приказала она, втолкнула его внутрь, сама прыгнула следом и захлопнула люк.
Им удалось кое-как разместиться, но они были в ловушке, и неизвестно как надолго.

Восстание бушевало. Повстанцы захватили несколько молодых Халифи и стащили их в Кресла. С них сорвали одежду, издевались, били, а потом подвесили за ноги. Казок включил связь с Пурпурным уровнем.
— Быстро мне Ибрагима, — потребовал он. На экране появилось лицо Раса Ордера.
— Ваша просьба об аудиенции отклонена. Казок рассмеялся, уверенный в своей силе:
— Слушай, говнюк, давай сюда Ибрагима, и по-хорошему, а то пошлем тебе пару халифийских голов!
Лицо Раса Ордера потемнело.
— Это было бы глупой ошибкой, — ответил он. — Моя семья объявит кровную месть. Предупреждаю вас, это дело серьезное.
— В гробу я видал твою кровную месть! — огрызнулся Казок. — Что вы с нами можете сделать, чего еще не сделали? Давай сюда Ибрагима, или…
— Повторяю: не причиняйте вреда молодым людям, столь бесчестно вами захваченным. Развяжите их и верните нам.
— Еще чего! — фыркнул Казок. — Считаешь нас идиотами?
Рас Ордер сверкнул глазами:
— Иначе мы отключим воздух.
— Давай, черт тебя возьми. Они первыми пострадают.
Рас Ордер несколько секунд помолчал.
— Будь что будет. Если вы не сдадитесь полностью и безоговорочно, мы немедленно отключим воздух.
— Сдаться? Ты спятил? У нас заложники, чего нам сдаваться!
— Воздух уже отключают. Не пройдет и часа, как вы будете молить о глотке кислорода.
— А твои люди?
Рас Ордер ответил с печальным видом:
— Они погибнут за семью как герои, и я в этом уверен.
— Ушам своим не верю! — воскликнула Астрод Бененки.
— Вот этого сюда! — приказал Казок, показав на одного из несчастных принцев, болтающегося на остатках дверцы багажного шкафа.
Дюжие ребята из его группы содрали пленника вниз, приволокли и поставили перед экраном.
— Вот тут принц говорит, что ты умрешь героем.
— Нет! — взвыл парень. На его светло-коричневой коже наливались багровые синяки. Он молил о жизни. — Не бросайте меня!
Принц Рас Ордер фыркнул:
— Тебе бы более подобало сохранять достоинство. В тебе кровь Халифи, помни об этом.
— Нельзя оставить нас умирать среди этих свиней!
— Молчание!
— Они пытали нас!
— Ты встретишь свою смерть с честью и достоинством, понятно тебе?
— Тебе легко говорить, ты не здесь! Я тебе описать не могу, в какую грязь мы попали! В экран влез Казок:
— Давай-ка лучше Ибрагима. Голос Раса Ордера был ледяным:
— Я передал вам ответ Ибрагима. Он ожидает, что члены нашей семьи примут смерть достойно. Связь прервалась.
— Нет! — завопил парень под дружный аккомпанемент подвешенных к потолку своих товарищей.
Через несколько минут два подразделения охранников по двенадцать человек в каждом атаковали уровень Кают через свежие бреши в потолке. Вниз полетели баллоны с нервно-паралитическим газом. Осторожно продвигаясь вперед, охранники взяли под контроль центральную секцию уровня Кают. Дымящиеся газовые баллоны послали на лифтах на уровень Кресел.
По всему кораблю из динамиков раздалось:
— Циркуляция воздуха отключена на палубах Кресел с Оранжевой по Зеленую.
У семи тысяч человек не оставалось никакой надежды.

Глава 30

В конце концов охранники ушли. Хидео был в этом уверен: уже двадцать минут не слышалось топота сапог. Еще дольше не было слышно жужжания или клацанья машин. Он легонько ткнул пальцем Мелиссу.
— Что такое?
— Они ушли.
— Ты уверен?
— Готов рискнуть жизнью.
— Да, придется. Ладно, пойдем.
Они подняли крышку технического люка и вывалились на пол машинного зала.
Машин не было, зал был пуст. Мелиссе он показался огромным.
— Куда теперь? — спросил Хидео. Мелисса взглянула на наручный компьютер.
— Вот сюда!
Хидео побежал следом.
Двери были не заперты.
Беглецы оказались в коридоре с гладкими стенами. В обе стороны он куда-то сворачивал — не было видно куда. Они шли по коридору, вздрагивая от каждого шороха, но никого не встретили и добрались до лифтов.
Лифты были открыты.
— Ничего себе самоуверенность! — Мелиссу поразило очевидное отсутствие какой бы то ни было охраны.
Но Хидео был напуган до дрожи. Стук собственного сердца казался так громок, что мертвого разбудит.
— Что-то мне не хочется туда заходить, — проговорил он неуверенно.
— Обратной дороги нет, Хидео, и ты это знаешь, — тихо ответила Мелисса, втолкнула его внутрь и нажала кнопку.
Лифт понесся вверх и скоро оказался в невесомости, выйдя в околошлюзовую зону в центре тора.
После остановки сразу же открылась дверь, спустилась страховочная сеть, предохраняющая пассажиров от дрейфа в невесомости, и Хидео был мягко выведен из лифта страховочным поясом.
Вдвоем они поплыли по коридору. Мелисса показала Хидео, как передвигаться при нулевой гравитации, держа ноги вместе и удерживая положение относительно стен и потолка. Хидео понемногу осваивался.
Наконец они добрались до аварийного люка под давлением. Мелисса открыла его фандановским кодом-отмычкой.
По ту сторону люка был космос.

Для Рэндольфа Флекера жизнь больше не содержала сюрпризов. Рекрутированный Стрэнгом на войну с Халифи, он прошел тщательный инструктаж по методам этой войны.
Всю ночь они мчались на угнанном вездеходе. Потом проникли на шаттл по фальшивым удостоверениям, предъявленным Стрэнгом.
Когда «Основатель» был уже совсем близко, Стрэнг жестом позвал Флекера в корму и открыл синим ключом аварийный люк. В шлюзе было два космических скафандра.
Любопытные пассажиры из задних рядов бегло на них глянули и отвернулись обратно к главному монитору, на котором вырастал близкий уже «Основатель».
В шлюзе едва хватало места натянуть скафандр, но Стрэнг помог ему с искусством, свидетельствующим о хорошей тренировке, и когда Флекер загерметизировал последний шов, Стрэнг толкнул наружный люк, и их выплюнуло наружу в облачке пара и газа.
Флекер никогда не бывал в открытом космосе, и поэтому он сначала дико закувыркался, но Стрэнг перехватил его и остановил вращение, искусно работая небольшими реактивными двигателями на запястьях и щиколотках.
Флекер сглотнул пересохшим ртом.
Они были на низкой круговой орбите около «Основателя». С одной стороны от них колебалась расплывчатая громада силового щита, с другой мерцал тор жилого отсека.
Шаттл медленно подбирался к люку дока, откуда ему мигал маяк.
Внизу, огромный и голубой, висел Новый Мир, и белые спирали облаков завивались над неохватными океанами.
Когда дело дошло до маневров в нулевой гравитации, Флекер понял, что Стрэнг свое дело знает.
Траектория резко пошла вниз, к кораблю, и вдоль изгиба силового щита Стрэнг повел Флекера почти к его заднему краю. Там лежала непроглядная тьма.
Флекер испугался. Может быть, это ошибка? Им же наверняка к жилой зоне, туда, где воздух, свет и тепло…
Но Стрэнг пристегнул Флекера за пояс страховочным концом и выпустил его руки. Поначалу Флекер лишь беспомощно вертелся, потом увидел тусклую и темную массу щита, развел руки, наткнулся на щит и мягко отлетел назад.
Стрэнг притянул новичка к гладкой и твердой поверхности щита и стал пробираться к его краю. Страховочный конец натянулся и потащил Флекера за собой. Его перетащило через край щита и потянуло во тьму. Потом он увидел фигуру Стрэнга в слабом свете звезд, пробивавшемся между щитом и жилым отсеком.
Внутренняя поверхность щита была прорезана радиально расходящимися канавами шириной и глубиной в шесть футов.
Стрэнг притянул его вплотную и показал внутрь, потом его двигатели мягко фыркнули, и он полетел к середине задней поверхности щита.
Стрэнг явно знал, что делает. Флекер почувствовал, как трос натянулся и потащил его следом.

Глава 31

Аделаида и Тоуб оказались пленниками с особым статусом. Их отделили от прочих и доставили в личные апартаменты Раса Ордера.
В черно-белых покоях, отделанных кожей, им подала мятный чай блондинка-рабыня почти без одежды.
Когда она вышла, Аделаида мельком подумала о непроходимой пропасти, отделяющей Фанданов от Халифи.
Затем широким шагом вошел Рас Ордер с озабоченным лицом под белой чалмой принца. Черный халат отливал тончайшим шелком, сияли драгоценные пряжки на туфлях.
— Итак, — сказал он, беря руки Аделаиды в свои и склоняя к ней пристальный взгляд, — вы наконец посетили наш дом.
Тоуб неловко пошевелился. Рас Ордер бросил на него взгляд.
— А вы, молодой человек, живы и невредимы?
— Да, принц, но Аделаиде нужен отдых. Здесь можно где-нибудь принять душ и отдохнуть?
— Обязательно. Вы сами осмотрите ваши покои. Мы немедленно отыщем вам квартиры в Новом Дворце. Он будет великолепен. Весь город строится вокруг него.
— Вы времени зря не теряете, — пробормотала Аделаида.
Принц энергично кивнул:
— Да, под мудрым руководством Ибрагима наши дела продвигаются быстро. Удалось ускорить выполнение всей программы.
— И строительство дворцов?
— Да, в каждом из новых дворцов разместятся несколько тысяч человек.
— А остальные?
— Ну, будут дома и для них. Рас Ордер громко щелкнул пальцами. Рабыня явилась на зов.
— Клари, проводи молодого человека в душ и покажи ему покои, приготовленные для наших гостей.
Рабыня увела Тоуба. И лишь выйдя за дверь, он понял, что Аделаида не с ним, что их разлучили.
— Идем! — поманила его девушка. За ними внимательно наблюдал холодноглазый клонированный охранник семи футов роста, с грубыми чертами лица. Дверь была закрыта, поделать ничего нельзя. Тоуб решил обернуться поскорее.

Оставшись наедине с Аделаидой, Рас Ордер обернулся к ней. Потом сел рядом. Слишком близко.
— Аделаида, вам не следовало откладывать ваш приход так надолго, — сказал принц искренним тоном.
— Рас Ордер…
Он остановил ее протянутой вперед ладонью.
— Не говорите этого. Я знаю. При нашей последней встрече я был недопустимо несдержан. Признаю, Я был непростительно груб и своим поведением уронил себя в ваших глазах.
Лицо Аделаиды стало холодно-задумчивым.
— Но теперь вы здесь, и я прошу вас еще раз обдумать ваш прежний отказ.
— Как вас понимать? — Аделаида внутренне сжалась от страха.
— Аделаида, что вы подумали? Я предлагаю вам быть моей невестой.
Аделаида почувствовала, как заливается краской, но от стыда или от гнева, она так и не поняла.
— Вы хотите, чтобы я вошла в ваш гарем? Так я поняла?
Рас Ордер рассмеялся.
— Гарем — это предмет, репутация которого чудовищно раздута за пределами моей семьи.
— Вы хотите сказать, что предпочитаете общество ваших биомеханических сексуальных объектов?
Принц снова рассмеялся, чуть более искусственно.
— Здесь мы вступаем в область философии. Многие считают, что лучшая женщина — это наша искусственная красавица, из клона Клари или Анджи, Но те, кто так говорит, забывает, что женщина — это больше, чем машина для сексуальных удовольствий. У нее есть свой разум, и она — женская половина того целого, что есть жизнь человека! И потому самое глубокое наслаждение мы получаем от женщины, которая желает соединиться с нами всеми силами своей свободной воли и разума. По крайней мере таково мое мнение. Аделаида кивнула:
— Значит, в вашей семье вы заядлый либерал. Принц просиял:
— В своем образе жизни я либерален, и даже очень.
Он снова рассмеялся, откинувшись в кресле. Аделаида смотрела на него в упор, слишком хорошо понимая, что находится в его власти. Восстание потерпело крах, как она знала наперед. И если не удастся с дальним прицелом предпринятая попытка Мелиссы, то о своем будущем Аделаида должна торговаться с этим человеком.
— Итак, я снова спрашиваю вас: хотите ли вы быть моей невестой?
— Мне надо подумать. Это слишком быстро. Ей хотелось плюнуть в эту хитрую физиономию.
— Ах, с вами, Фанданами, всегда одно и то же. Всегда так трудно. — Рас Ордер резко сцепил ладони, встал и начал ходить по комнате. — Вы теперь ожидаете от меня, чтобы я нашел вам место во дворце, что очень трудно из-за большой конкуренции. И за это я от вас ничего не получу. Именно такую сделку вы мне предлагаете?
— Послушайте, над своими чувствами я не властна. Меня воспитывали в понятиях, где ваши рабыни считаются мерзостью, и иначе я считать не могу. Варварство Халифи мне противно.
Принц фыркнул:
— Ах, вот как. — Рас Ордер взвел глаза к потолку и снова начал ходить по комнате. — До чего же трудно, до чего трудно с вами, Фанданами. — И вдруг повернулся к ней:
— Возможно, ваше отношение к таким вещам переменится, когда вы поживете в Новом Дворце без почетного статуса. В качестве моей жены у вас были бы все привилегии этого титула. Без него все будет по-другому. Сами увидите.
Дверь за спиной принца с шумом распахнулась, и в комнату влетел с мокрой головой Тоуб Берлишер.
— Почему вы не в душе, молодой человек? — раздраженно спросил Рас Ордер.
— Что здесь без меня было? — обратился Тоуб к Аделаиде.
— Ничего, Тоуб. Совсем ничего. Тоуб насторожился. Ему не понравился ее потухший голос.
— Что случилось? Что он пытался?.. — Тоуб покраснел.
— Ничего, Тоуб! — Аделаида пыталась предотвратить взрыв.
Еще раз прозвенел звонок.
— Что на этот раз? — спросил Рас Ордер. Он щелкнул пальцами, и дверь открылась. Аделаида судорожно вдохнула. Это был сам Ибрагим.
— Большая честь для меня, сир, — сказал Рас Ордер.
— Приветствую, принц. Я пришел задать несколько вопросов твоим пленникам.
— Они гости, сир.
— Так-так-так, значит, Фанданы у нас в гостях? — хмыкнул Ибрагим.
Тоуб легко мог себе представить, что Ибрагим велит таких «гостей» зажарить на завтрак.
— Конечно, такой статус можно легко изменить. Бывает, пришедший как гость уходит как пес! — Ибрагим весело подмигнул Тоубу. — И все же я уважаю твой дар гостеприимства, принц. Однако настаиваю на возможности задать им несколько вопросов. Если не возражаешь, то прямо сейчас.
Рас Ордер моргнул. Ибрагим вообще не любил формальностей, но это было все же слишком.
— Разумеется, разумеется. Немедленно.
Рас Ордер почуял, что происходит что-то очень важное.
Ибрагим бросил взгляд по сторонам, Рас Ордер махнул рукой рабыням. Клонированные Клари и Анджи подвинули Ибрагиму стул, и древний правитель сел.
Очередным щелчком пальцев Рас Ордер отправил девушек за дверь и приказал включить нуль-зону.
Ибрагим сидел напротив Аделаиды.
— Итак, моя дорогая, я хочу с вами поговорить о некоторых недавно обнаруженных нами маленьких странностях. Я говорю о вмешательстве в управление компьютерной системой корабля. — Глаза его, казалось, ввинчивались в нее. — Кто может быть в этом замешан? — Вдруг просияв, Ибрагим наклонился и потрепал Аделаиду по руке. — Скажите мне, и я вас щедро вознагражу.
Мысли Аделаиды смешались в вихре. О каком вмешательстве говорит старик? Кто вообще мог добраться до банков памяти «Основателя»?
— Извините, — ответила она, — но я просто не знаю. — И вдруг почувствовала, что не в силах больше сдержать гнев. — И вообще на вашей совести столько ненужной крови, что если бы я и знала — ни за что не сказала бы!
— Ладно, ладно, — Ибрагим досадливо махнул рукой, — я с вами философствовать не собираюсь.
— Не философия это, а людские жизни, погубленные из-за вашего предательства! У вас руки по локоть в крови!
Ибрагим был невозмутим.
— Боюсь, что эти жизни не имели значения. Нам они не нужны.
Аделаида еще раз столкнулась с уверенностью Халифи в своем врожденном превосходстве над остальным человечеством.
А Ибрагим говорил дальше:
— Работа с ИР была проведена очень тонко. Детальное программирование, причем выполненное человеком, досконально знакомым с программными структурами «Основателя».
Аделаида с облегчением пожала плечами:
— Это не я. Я занималась маркетингом, и это все, что я знаю о компьютерах. А о кодах и программах Фанданов даже понятия не имею.
— Я не говорил, что это вы.
— Это не важно. Я о таких вещах вообще ничего не знаю — не моя область. Ибрагим неприятно улыбнулся:
— Я думаю, вы знаете больше, чем признаете. А этот молодой человек — он, я полагаю, в этих вещах тоже осведомлен?
Аделаида в недоумении ответила:
— Тоуб тоже об этих кодах ничего не знает. Он был в юридической службе. Спросите его о сетях юридических учреждений, и он вам ответит, но в вопросах проекта он знает не больше моего.
— Ха! Это вы так говорите. Мы его поспрашиваем. Если придется — под пыткой, чтобы иметь уверенность в полученных ответах.
— Но он ничего не знает! Это бесполезно!
— Увидим.

Глава 32

Исход Халифи продолжался. В лесу возводились дворцы, и комнаты заполнялись еще до того, как дворец успевали достроить. Ссоры из-за апартаментов стали главной темой в семье Халифи.
А вокруг под жарким солнцем, в дыму бетоноварок и пыли от мощных машин на строительных площадках истекали потом толпы рабочих. Халифи, одетые в традиционный черный шелк, восседали на балконах, потягивали мятный чай и смотрели, как продвигается работа. Бригады вальщиков продолжали сводить лес. Вокруг каждого дворца деревья уничтожались на мили вокруг.
Вскоре появились поля. Специально созданные сельскохозяйственные бригады занимались посадками разных культур. На берегу задымил небольшой нефтехимический завод. Нефть нашли в двух крупных месторождениях совсем рядом, и скважины уже давали миллион баррелей в день.
С завода пошел постоянный поток инсектицида. Главной напастью Нового Мира были общественные насекомые, которых уже окрестили «хитинами».
На «Основателе» остались только старики с половинным составом телохранителей. Восстание было подавлено, но они не хотели рисковать. Переезжать они собирались лишь после окончания строительства их личных покоев.
А Ибрагим был слишком занят странностями вокруг ИР «Основателя», чтобы даже думать об отъезде.
Однажды, как раз в середине допроса Тоуба, старик получил срочное послание от Мерцика с просьбой немедленно прийти.
Ибрагима уже ждали Фарук и Фейсал. Через минуту явился и сам Мерцик.
— Добро пожаловать, братья, — сказал он, провел всех в соседнюю комнату и включил свет.
Старики, остолбенев, с открытыми ртами уставились на странное существо, двуногое, стоящее в высокой клетке в центре комнаты.
Ростом оно было с Амеша, с большими оранжевыми глазами и мордой то ли медвежьей, то ли львиной. Оно было покрыто короткой серой шерстью, на плечах длиннее.
А между глазами был относительно большой череп. Это, значит, было не просто животное! Но больше всего поражали одежда из тщательно обработанных шкур и мокасины на огромных ногах. На самке был надет передник, украшенный бисером и мелкими красными перьями. Он был перехвачен ремнем на талии, и в верхней части его висели несколько карманов.
Существо явно было женского пола, так как под передником отчетливо проступали объемистые груди. Она зашипела и что-то сказала на гортанном языке.
— Что это? — спросил наконец Ибрагим, глядя во все глаза.
— Местная разумная форма жизни, — ответил Мерцик. — Мы ее поймали в районе экватора. Там же заметили еще несколько, в основном в горных долинах.
Неожиданно существо схватило огромными руками прутья решетки и стало яростно их трясти.
— Похоже, ей не нравится твое обращение, — сказал Фарук.
— Ее удалось поймать лишь с большим трудом.
— Сколько их? И почему я до сих пор о них ничего не слышал?
Мерцик неуверенно пожал плечами:
— О них докладывала наземная группа, выброшенная в экваториальном районе. К сожалению, при возвращении произошел сбой в работе шаттла. После аварийного сброса давления на орбите никто из группы не выжил.
Ибрагим хмыкнул:
— Значит, свидетелей нет? Так, Мерцик?
— Я этого не сказал.
— Х-ха! Впервые замечаю за тобой такую утонченность.
Мерцик набычился. Ибрагим продолжил:
— Я так понимаю, что Мерцик считает необходимым истребление этих прекрасных созданий.
— Конечно, они ведь могут оспаривать наше право на Новый Мир.
— Но перед кем оспаривать? Судя по снаряжению этой особи, они не знакомы с техникой.
Мы также не обнаружили радиосигналов или электрических огней. Физической угрозы они для нас не представляют.
— Если хоть слово об их существовании проникнет на Землю, мы лишимся законных прав на Новый Мир.
— Еще раз окажемся вне закона? — спросил Фейсал. — И что с того?
— Фейсал прав, — отозвался Фарук. — И на этот раз нас будут отделять от так называемых властей четыре световых года.
— Это счастье не навсегда. Будут появляться еще корабли.
— Вряд ли, пока Ганг ан Бу не сменит политику.
— Сейчас, — сказал Мерцик, — Мировое Правительство проходит фазу сталинизма. Выплывают новые параноики. Но вы же знаете, что правительства Земли сменяются циклично. В конце концов новые технологии пробьются, экономика укрепится, социальный кризис закончится, и Земля опять начнет стремиться наружу.
— Ну и что?
— Значит, надо, чтобы этих существ никогда не было. Они должны быть истреблены начисто и тотально.
Фейсал покачал головой и брезгливо поморщился.
— Слушайте вы, болваны! — взорвался Мерцик. — Вы что, не понимаете, что экспедиция, посланная с Земли, уж точно будет владеть нашей технологией? И если они смогут бороться с нами за право владения нашей планетой, то они так и сделают! А потому наше право должно быть безупречно. Это наш мир, мы были в нем первыми и будем править в нем до скончания времен! Но это мы должны делать в рамках законных норм. Иначе наше правление продлится какую-то сотню лет, а потом нас захлестнет волна недочеловеков.
— Ты преувеличиваешь, брат мой.
— Нисколько. Вспомни Марс. Как только русские открыли границы, их за одно столетие затопило. И теперь они — исчезающее меньшинство на планете, которой когда-то владели.
Фарук фыркнул:
— Ты считаешь, что десяток жилых куполов — это планета, которой стоит владеть?
— Кроме того, русские просто вымерли. Эти их свободные женщины и прочие мерзости. Мы будем размножаться разумнее, — сказал Фейсал.
— Это мерзость! — взревел Мерцик. — Мы должны сохранять чистоту нашей крови! Нельзя бросить нашу сущность в общий генетический навоз!
— Тихо, Мерцик, не будем сейчас об этом спорить, — произнес Ибрагим, не отрывая взгляда от самки за решеткой. — Эти существа красивы. Их надо тщательно изучить и лишь потом решать их судьбу.
Мерцик еще сильнее набычился.
— Ну вот, все, как я и опасался. Ты с возрастом становишься все сентиментальное. Пора бы тебе отойти в сторону и дать мне править судьбой семьи.
— Ну уж! — фыркнул Фейсал. — Мерцик, ты меня удивляешь. Ты ведь знаешь, что в Ибрагиме и капли сентиментальности нет.
— И никогда не было! — подхватил Фарук. Мерцик даже не повернулся к ним, продолжая смотреть на Ибрагима.
Существо за решеткой вдруг злобно глянуло, тряхнуло прутья решетки и разразилось долгим потоком гулких звуков.
— Я бы сказал, — произнес Фейсал с хитрой улыбкой, — что она честит нас и наших предков во вполне недвусмысленных выражениях.
Ибрагим рассмеялся:
— Похоже, что ты прав. Очаровательное создание. Их следует тщательно изучить. — С этими словами Ибрагим повернулся к Мерцику.
— Брат мой, послушай…
— Нет, Мерцик. Мы их не уничтожим. Мы сделаем их своими друзьями.
— Как можно дружить вот с этим?! — завопил Мерцик. — Это ведь животное!
— А разве мы не животные?
— Ни в коем случае! Мы — божественные орудия Аллаха для управления миром!
— Ах да, я и забыл, какие у тебя по этому поводу взгляды, — пробормотал Ибрагим.
Фарук демонстративно зевнул. Мерцик сверкнул глазами в его сторону.
— Достаточно, — завершил дискуссию Ибрагим. — Я принял решение. Я сам буду наблюдать за этим существом. Его надо отвезти на планету и там изучать. И его собратьев — тоже.

Глава 33

Хидео думал, что уже был как следует напуган, но страх на борту корабля был несравним с тем, что пришлось испытать снаружи. Мелисса привязала его к себе за спину и работала встроенными в скафандр реактивными двигателями.
Впереди виднелась вязкая масса силового щита. Хидео ощутил себя зерном пшеницы, падающим на мельничный жернов. Ничего не сознавая от страха, он вцепился в буксирный конец.
Он был снаружи корабля!
Эта мысль леденила разум.
К счастью, Мелисса не хвасталась, говоря, что умеет маневрировать в нулевой гравитации. На соревнованиях по спасательным работам в условиях невесомости она когда-то получила «Бронзовую Звезду». И теперь она уверенно направляла их движения своими реактивными двигателями и привязанным к поясу Хидео страховочным концом.
А Хидео еще раз понял, как мало он, в сущности, знает Мелиссу.
Взглянув назад, Хидео увидел вспышку сияния сегмента Нового Мира, выглядывающего из-за жилого отсека корабля. Вот она, планета его мечты, ставшая теперь ночным кошмаром.
Мелисса включила тормозной двигатель, и Хидео пролетел мимо нее, волоча за собой страховочный конец. Она изящно отклонилась, и потом их обоих потянуло, хотя и медленнее, к внутренней поверхности щита. Мелисса снова включила тормозной двигатель, еще замедляя их совместное движение.
Там, впереди, виднелся более темный карман. И только изредка мелькали в нем вспышки отраженного от поверхности сектора света.
Они влетели в темноту, и Мелисса зажгла фонарь. Хидео вздрогнул, когда увидел, что выхватил из темноты свет. Вращающаяся поверхность сектора с нанесенной снаружи эмблемой «Сделано компанией Фандан».
Они приблизились к небольшому сектору, примерно десяти футов шириной. В него подавалась энергия — подлетные огни возле шлюза мигали красным и синим.
Мелисса открыла шлюз секретным кодом.
Они скользнули в ярко освещенную полость, и она автоматически загерметизировалась. Давление выровнялось, открылась внутренняя дверь.
Внутри было темно и лишь на холодном потолке поблескивали аварийные лампочки.
— Воздух есть, — сказала Мелисса. — Пока что все хорошо.
Вход в тубус доступа оказался поблизости. Холодящую тишину нарушал только шум далекого вентилятора.
— Сейчас будет спуск от низкой гравитации к высокой. Помнишь, что я тебе говорила?
— Держаться за скобы, — пробормотал Хидео.
Мелисса пошла первой, подтягиваясь за рельс, проложенный для движения при низкой гравитации. Труба подхода была узкой, рельсы шли по центру. Вскоре им пришлось сменить положение и начать «спускаться» по скобам рельсов. Гравитация росла быстро, и им пришлось снова сменить способ спуска, перейдя на винтовую лестницу.
Сквозь узкую дверь они проскользнули внутрь микротора и оказались в тесноте узких коридоров, какие строили на космических базах Фанданов. Комнаты были не закончены. Стены представляли собой нагромождение подвесок и проводки, кое-где была поставлена только половина панелей. С потолка свисали разноцветные провода и кабели, сплетаясь в яркие красные, желтые и зеленые джунгли.
Но все комнаты было абсолютно пусты. Мелисса облегченно вздохнула. Значит, до этого места Халифи не добрались. Оно было списано, компьютеры дезактивированы.
Она стащила шлем с головы Хидео, сначала разгерметизировав свой. А теперь — к главному вопросу. Насколько дезактивированы компьютеры? Если физически демонтированы, то это конец.
Мелисса направилась к пандусу на внешнюю палубу, где должны были быть компьютеры и центр управления. Хидео шел следом.
Прямо рядом с пандусом была приоткрыта дверь, и, когда Мелисса с ней поравнялась, оттуда высунулась рука с пистолетом.
— Низкоскоростные пластиковые пули. Вас они убьют, но обшивки не повредят.
В голосе звенело сдерживаемое напряжение.
— Я знаю эти пули, — с горечью в голосе сказала Мелисса.
Провал, и так близко от цели. От отчаяния перехватило дыхание.
Она шагнула назад. Хидео стоял, скованный ужасом.
Но человек, возникший из потайной двери, не был охранником Халифи. Он был невысок, ниже шести футов. Волосы у него были рыжие, а на вид ему было лет тридцать — сорок. И одет он был в аварийный скафандр, такой же, как у них.
Мелисса ощутила дыхание надежды. Может быть, есть еще шанс.
— Кто вы такой? — спросила она.
— Говорить буду я, — последовал ответ. — Идите вперед в ту дверь, из которой я только что вышел. Оба.
Человек держал пистолет из прозрачного пластика двумя руками, и направлен он был в лицо Мелиссы. Она ничего не могла сделать.
Дверь вела в комнату, предназначенную под офис, но так и не законченную. Она была бедной; голой, без отверстий в потолке и стенах.
— Так. Ждите здесь. Мелисса обернулась:
— Хоть скажите, кто вы такой?
Но дверь закрылась, и включился слабый свет. Мелисса осталась наедине с Хидео, а тот был на грани сердечного приступа от страха.

Глава 34

На кольцевом континенте Нового Мира возвышались огромные горные страны вдоль самого экватора. В горных долинах жили местные представители разумной жизни, называвшие себя фейнами.
В высокогорной долине Канва Ибли жил Иги из Ямуки, фейн племени Укала из группы племен Широкого Пути.
Канва Ибли была зеленой складкой в середине Хоккха, Суставом Радости звалась эта земля в песнях фейнов. Сам Иги был жизнерадостным фей-ном, веселым и приветливым. Но над ним разразилась трагедия, и он стал одержимым.
Недавно подругой Иги стала Кйика из Инко — другой многочисленной в деревне Ямука семьи из Широкого Пути. Радостной была их свадьба.
Однажды, когда они вместе пошли в лес Ямуки собирать плоды глоб-глоба, ягоды танга и клубни, воздух над ними наполнился странным шумом, и появился блистающий корабль небесных демонов.
Он спикировал на землю, оттуда вышли небесные демоны и стали стрелять в двух фейнов снарядами из странного оружия. Кйика с Иги попытались спрятаться, но какой-то железный демон нашел их укрытие, и пришлось бежать.
Иги повел Кйику вниз по крутым стенам каньона, уводя небесных демонов от деревни, но снова появился блистающий корабль и полетел над ними вдоль каньона.
И снова из корабля вышли небесные демоны и погнались за фейнами, заставив их лезть на стены каньона.
Загремели газовые гранаты. Кйика вдохнула ядовитой смеси и свалилась на землю, обездвиженная.
Прежде чем Иги понял, что случилось, небесные демоны схватили тело Кйики и унесли. Иги погнался за ними, выкрикивая вызовы и проклятия, но блистающий корабль взлетел, набирая скорость, и растаял в голубом небе.
Неутешный Иги вернулся в деревню и обратился к мудрости старейших фейнов — мсее.
О природе небесных демонов были разные мнения, и предлагалось много разных средств.
Но поскольку небесные демоны пришли извне Хоккха и даже извне самого мира, все согласились, что пострадавший от них мало что может сделать.
Иги самым определенным образом считал себя пострадавшим и обиженным. Но как заметил мсее Лоберки, небесные демоны не присутствовали на суде и не могли быть судимы заочно за обиды. Кроме того, точно предсказать их новое появление также не представлялось возможным.
— Встретиться с ними на расстоянии удара кифкета ты сможешь лишь при большом везении, — сказал старый Бургугу. — Явление небесных демонов — вещь очень редкая. Чтобы их привлечь, ты должен был совершить какой-то акт непотребства.
Мсее Чалма предложил Иги сложить большой сигнальный костер в форме креста — знака мира и силы. Может быть, он заставит демонов вернуться и объяснить свои действия.
Однако многие другие решили, что это опасно. Зачем возвращать небесных демонов? Вдруг они будут неумолимы и решат унести всех?
Мсее Чалма заметил, что если демоны осмелятся на такое, то поднимется сам великий Аризель тки Фенрилль, вернется и разберется с ними раз и навсегда.
Еще несколько мсее возразили на это, что Аризель тки Фенрилль не вернется по такому пустячному поводу. Только если загорится нечестивый огонь или на мир обрушится чума из-за пределов небосвода, только тогда поднимется великий. Тогда, когда умрут все Длинные Ноги.
С этим все более или менее согласились.
Иги решил совершить паломничество к священной просеке Духа Покоя на Иропо. Это было многодневное путешествие, и Иги сплел заплечный мешок и наполнил его вяленым мясом, сушеными клубнями и соусом из ягод танг. К поясу Иги прикрепил кифкет в плетеных ножнах.
Окончив сборы, Иги совершил прощание с матерью, Нохас, и матерью Кйики, Ноппи Инко, и пошел вверх по долине, держа направление на восход солнца.
Так он шел три дня. На четвертый он вышел на перевал, отделяющий Канва Ибли от пустынной и холодной долины Нишака Гон Коли. Перед ним простирались высокогорные вересковые пустоши, тоскливые и унылые. Далеко впереди блестели на солнце белые шапки зазубренного края великого Иропо.
Весь день Иги продирался через вереск и к вечеру дошел до середины Нишака Гон Коли. Он поискал место для лагеря вдоль ручья и уже собирался сесть и развести костер, когда что-то заставило его взглянуть вверх. На фоне Иропо по небу двигались красный и зеленый огоньки.
Иги вздрогнул. Это не было явлением природы. Огни приближались, и вскоре раздался ревущий звук — ужасный и знакомый. Небесные демоны. Может быть, те самые, что похитили Кйику!
Он смотрел, как небесный корабль снизился к югу и спустился на землю в скрытой от глаз лощине.
Забыв о костре, Иги направился к месту посадки. Резко вытащив кифкет — каменный нож-топор, заточенный с двух сторон как бритва, он поцеловал оружие и поклялся отыскать Кйику. Небесные демоны заплатят за свое преступление!

Рэндольф Флекер быстро шел по коридору. Там горел свет, но Стрэнга почти не было видно в путанице свисающих с потолка проводов и кабелей.
За ним висели внутренности двух распотрошенных компьютерных стоек. А перед ним стоял компьютер поменьше с фанданским треугольником на боку.
— Что там было? — поинтересовался Стрэнг, не отрываясь от работы. Он дернул на себя пакет голубых проводов и стал подключать их наконечники к разъемам. Монитор перед ним ожил.
— Ага, сдвинулось наконец.
— Их двое. Это не люди Халифи.
— Это мы знали. Расскажи, что ты узнал нового.
— Откуда вы знали, что это не люди Халифи?
— Рост. Один из них был ниже метра девяносто. Флекер присвистнул:
— Абсолютно точно. Один из них — старый японец, Хидео Тагоми из научного отдела.
— А второй?
— Женщина, темноволосая, крепкого сложения. Я ее не знаю.
— Покажи-ка мне их на видео, — сказал Стрэнг, вставляя провода в разъемы. Он заглянул в лежащее перед ним руководство, и вдруг в глазах его вспыхнул сумасшедший огонь.
Кто-то — скорее всего инженеры Халифи — изменил код входа в интерфейс проектировщика ИР «Основателя». Изменение было тонкое, и Стрэнг едва не попался. Однако почти инстинктивным движением он немедленно прервал связь. Лампочка зонда на панели не загорелась.
Но план надо было изменить, и быстро. ИР «Основателя» теперь недоступен. Придется работать с его периферией. То есть с набором защищенной аппаратуры. А значит, придется восстановить кое-какое разрушенное оборудование в самом торе.
А тем временем Халифи будут разбираться с пассажирами своими методами. Тысячи их сдались и были доставлены в цепях на Пурпурный уровень. Кому повезет, тех обратят в рабов и отправят на планету. А остальные?
Пальцы Стрэнга нырнули в плетение кабелей, отыскивая желтый провод, который он подсоединил поверх синих. Счет шел на секунды.
Флекер включил видео на микрокомпьютере, подключенном к управляющей сети микротора.
Появился Хидео Тагоми крупным планом, с осунувшимся и угрюмым лицом. Вид у него был, как у человека под страшным напряжением.
Затем появилось лицо девушки.
Стрэнг на секунду застыл. Сглотнув, он отвернулся.
— Обратной дороги нет. Поздно.
— Что ты сказал?
Стрэнг с дикими глазами повернулся к нему:
— Оставить их под замком, ты слышишь? Нет времени с этим возиться!
Флекера изумила эта страстность. Стрэнг снова нырнул в провода, стягивая пучки красных и зеленых кабелей. Флекер пожал плечами. Одержимый этот Стрэнг.

Глава 35

Ибрагим качался в любимом кресле в стиле ранней марсианской культуры — компьютерная реконструкция работы Горского. На экране перед ним был Юрген Смите, новый руководитель научной группы.
— Видеозаписи этой особи были просто замечательные, но во плоти она даже еще более удивительна, — сказал Смите.
— Значит, она прибыла с вами в целости и сохранности? Отлично. Разве это не чудесно? Интереснейшее ощущение — стоять пред этим созданием и ощущать, насколько оно иное! — Энтузиазм Ибрагима был неподдельным.
— Невероятно. Никогда не думал, что найду такое сокровище.
— Наличие разума несомненно.
— Да, но технология очень примитивна.
— Мне это напоминает давние племенные культуры. Африка, индейские племена Америки.
— Я вижу аналогию с народами Новой Гвинеи. В некоторых аспектах весьма примитивные, в других они были на удивление развиты.
— Конечно, конечно.
Ибрагим был в восторге. Эта раса разумных существ была драгоценным украшением сокровищницы Нового Мира. Его собственного Нового Мира.
— Наконец-то отомщена теория конвергентной эволюции, — сказал Смите. — Эти создания очень на нас похожи, разве только немного больше по размерам.
— Типлер, Ловенштейн, старик Уоллес — все они ошибались так же, как и эти религиозные мракобесы, — усмехнулся Ибрагим.
Эта сторона истории науки всегда была для Ибрагима захватывающей. Он ни на минуту не верил в такое фантастическое понятие, как «Аллах», и в результате всю жизнь вел постоянные битвы с приверженцами религии в своей семье.
Смите рассмеялся в ответ:
— В моей семье этого тоже хватало. Казалось, что хуже нет, чем Новая Голландская церковь, так тут явилась Церковь Христа-Космонавта.
На этот раз рассмеялся Ибрагим:
— Да, ваши христианские психи совсем дикие, согласен, но мне-то всю жизнь приходилось иметь дело с мусульманами. Вы знаете, что за ужас Новый Коран?
— Боюсь, никогда его не читал. Мне хватило всей этой чуши в молодости, когда приходилось ходить в церковь.
— Да, могу вас понять. Но можете себе представить: мои предки настолько сошли с ума, что подняли на орбиту камень Кааба! Это волшебный камень, упавший из космоса в далеком прошлом. Он был когда-то в Мекке, и к нему издревле стекались паломники. И вот ни с того ни с сего его вернули обратно в космос. Вы только вообразите!
Правда, после этого и Мекки не осталось — после войны.
Смите стал серьезным:
— Да, это было время массового безумия. Ибрагим вздохнул. Страшными были эти ранние дни. Мир пожирала ненависть. В горячих точках вспыхивали мелкие ядерные войны.
— А когда камень Кааба оказался на орбите, снова начались паломничества. Только теперь уже на космических кораблях.
Смите хмыкнул. Ибрагим так же задумчиво рассуждал.
— Конечно, паломники уже прилетали на реактивных самолетах, но поднять камень на орбиту, туда, где Пророк никогда не бывал, даже вообразить себе не мог — это, согласитесь сами… — Ибрагим покачал головой, не кончив мысль.
— Мало есть страстей, порождающих более странные поступки, чем религия. Я сам, например, сторонник Системы Умственной Механики. Уже много лет.
— Да-да, именно так, — пробормотал Ибрагим, считавший Систему Умственной Механики еще одной чушью. Сам он был сторонником тонизирующего эффекта власти.
— Да, так об этом экземпляре, — вернулся к теме Смите.
— Она прекрасна, не правда ли? Я с нетерпением жду возможности прочесть анализ после анатомирования.
— Даже как-то чуть ли не жалко. Есть в ней какая-то странная красота, вы не находите?
— Конечно, есть, но нам очень много нужно узнать, а пока что она — наш единственный экземпляр.
— Конвергентная эволюция с отмщением. На экране открылось небольшое квадратное окно, и в нем появилось лицо Кирка Сприка.
— Прошу прощения, — сказал Ибрагим. — Вызов от группы безопасности.
— Разумеется. Я вернусь к работе.
Ибрагим отключил Смитса.
Сприк был начальником охраны Лагеря-1.
— Вы просили вас проинформировать, если будет информация о чудовищах.
— Да, конечно. Что у вас есть? Сприк был бледен как полотно.
— Окончательные потери не менее двадцати пяти человек, все убитыми. Отсутствуют еще несколько человек, но они могли потеряться в лесу. Четыре тела были вынуты из внутренностей монстра. Они были проглочены вместе с одеждой, ботинками — со всем.
Ибрагим нахмурился:
— Эта форма жизни не была обнаружена биологическими наблюдениями?
— Абсолютно. До вчерашнего дня ничего подобного не встречалось.
— Она должна быть очень редкой.
— Я пришел к тому же заключению.
— Ну что ж, для нас ведь это лучше? — спросил Ибрагим.
— Уж конечно. Ее почти невозможно убить. Она оторвала лопату у большого экскаватора. Не могу себе представить, какая для этого нужна сила.
— Она напала без всякой провокации с вашей стороны?
— Абсолютно. Она гналась за вальщиками несколько миль, чтобы убить всех.
— Ммм-да, похоже на серьезные трудности. Как удалось ее ликвидировать?
— Один из солдат вытащил гранату, когда она его схватила. Граната взорвалась у нее в желудке.
Ибрагим хихикнул было, но подавил смешок. Сприк вспыхнул от возмущения и после секундной паузы продолжил:
— Тварь упала, и мы все разрядили в нее оружие. В конце концов подогнали передвижную пилораму и отрезали ей голову. Только это ее и добило.
— Ммм-да!
— Однако голова была еще жива час спустя. Шевелила глазами, по крайней мере один раз открыла и закрыла пасть.
Ибрагим вновь нахмурился. Такое упрямство у столь опасного зверя было тревожным.
— Поручу это Тарику. Это та работа, где он мастер.
— Могу я внести предложение? Ибрагим поднял глаза:
— Да, какое?
— Надо немедленно наладить слежение за этими тварями. Необходимо знать, откуда они приходят. Таких регионов следует избегать.
— Возможно, что придется принять более серьезные меры. Изолировать их, очистить от них район обитания — что потребуется.
— Да, даже так.
Ибрагим прервал связь и вызвал Тарика.

Глава 36

Тарик глядел на странную тварь на экране. Присланные Ибрагимом записи было поначалу трудно расшифровать. Когда же куски сложились и появился смысл, Тарик разинул рот.
Оно лежало в груде разбитых машин. Мех цвета грязи покрывал торс размером с грузовик, и во все стороны разметались непропорционально длинные десятиметровые конечности.
— Так это и есть монстр? — Тарик облизал губы.
— Да, племянник. Голову отрезали. Она видна на втором клипе.
Голова чудовища представляла собой цилиндрическую башню, покрытую того же цвета мехом и с блестящими черными, как пуговицы, глазами наверху. Пониже глаз выступало что-то, похожее на клюв гигантского пеликана.
— Тебе предстоит что-то сделать с этими тварями, — сказал Ибрагим.
У Тарика перехватило дыхание. Вот она, большая охота! Этого момента он ждал всю свою жизнь.
— Разумеется. Их нужно найти и ликвидировать. Как явную угрозу.
— Вот этот экземпляр убил двадцать пять человек.
— Шайтан!
Ибрагим выдержал паузу.
— Их, правда, захватили врасплох. Никто из них раньше таких чудовищ не видел.
— Это очевидно.
Вот! Вот оно — достойный противник для истинного кронпринца!
— Итак…
Ибрагим помедлил. Но не медлил Тарик:
— Я не подведу тебя, высокочтимый дядя! Ты будешь гордиться мной!
Ибрагим отвернулся от сумасшедшего огня в этих беспокойных глазах.
«…Мерцик породил этого монстра.., и хочет сделать его моим наследником…»
Старик вздрогнул. А Тарик захлебывался словами:
— Я организую их поиск. У меня есть девятимиллиметровые патроны, которые должны подойти — проникающие головки, которые разрываются в мягких тканях. Главная проблема — их найти. Они, очевидно, очень редко встречаются.
— Ладно, ладно, — пробормотал Ибрагим. — Не разочаруй меня на этот раз, Тарик.
Тарик кивнул. Неужто, подумал Ибрагим, в этот твердолобый и упрямый череп пробилась хоть капля смысла?
Отключив связь, Ибрагим вернулся к размышлениям о положении дел.
Новые дворцы, еще не достроенные, уже открылись, и в новой колонии пульсировала жизнь.
В семье не прекращались распри за апартаменты новых дворцов. Была даже одна дуэль на древних мушкетах во дворе Дворца Зеленой Черепицы. Ибрагим не смог сдержать улыбку. Двое молодых и горячих парней попали в хирургическое отделение, но между воюющими женщинами был провозглашен мир.
Хорошо было и то, что временно затихли другие конфликты. Слишком всех поразил этот взрыв. Матери представили себе гибель сыновей, сестры — братьев, и все стали сдерживать свои требования хотя бы из-за этого.
Но конечно, мир долго не продлится. Ведь каждой принцессе Халифи нужен собственный дворец!
Ибрагим вздохнул. Под его обиталище предназначался простой дом с двенадцатью комнатами, который строился на северном конце Дворца Лазурного Неба. От главного здания дворца он должен был отделяться длинной лужайкой, лабиринтом садов, несколькими рядами живой изгороди и рощей фруктовых деревьев. Если повезет, то можно будет вообще не замечать всю эту сварливую семью.
К сожалению, его собственный дом был еще далек от завершения. Проект прокладки водопровода оказался неудачным, и его пришлось переделывать. До окончания работ Ибрагим собирался остаться на корабле.
Больше оптимизма вселяло то, что сопротивление его правлению полностью подавлено. Можно бы даже возблагодарить Аллаха, в которого он никогда не верил.
Ибрагим стал смотреть отчеты о ходе исследования маленькой красной луны. Она казалась идеальным местом для орбитальной тюрьмы. В ней пробьют туннели, выработанная порода пойдет на защитное покрытие, и туда загрузят несколько тысяч ненужных пассажиров.
Экран разбился на окна, показывая снимки с орбитальных модулей. Пошел крупный план.
Ибрагим запросил проекты первых зданий тюрьмы. Окон на экране прибавилось. В них завертелись фигуры и вдруг, к его удивлению, растворились. Экран прыгнул и погас.
Разразился хаос. Свет в шатре замигал. Где-то позади в ужасе вскрикнула рабыня.
А затем свет погас по-настоящему. И не включился. Теперь уже кричали повсюду.
Ибрагим завопил, призывая ИР «Основателя», но тот не появился ни на одном экране. Питание отключилось. Свет не горел.
Искусственный дневной свет за окном стал быстро меркнуть, Что за черт?
У Ибрагима стало возникать чувство, не слишком далекое от паники.
Потом зажегся один из экранов на древнем устройстве, хотя во всем шатре питания по-прежнему не было. На экране медленно загорались цветные искорки, складываясь в изображение лица.
Старик с шипением отшатнулся:
— Ты?! Ты мертв! Тебя бросили в утилизатор много лет назад, как глупца, которым ты и был!
— Я, мы живы, Ибрагим. Ты не выиграл партию. Голос был странный, какой-то мертвый, будто Ибрагим слышал голос старого Эдварда Фандана.
— Кто это? Кто со мной говорит?! Ибрагим вбил пальцы в клавиатуру, вызывая ИР «Основателя». Безрезультатно.
— Я Фандан. Я — все Фанданы, — ответило лицо.
Ибрагим скривился в глумливой усмешке:
— Ты в самом деле Эдвард? Собственной персоной? Узнаю, как же!
— Я говорю от лица всех Фанданов, я — каждый Фандан, от Эмили и Толбота, которые были первыми.
Ибрагим вылупился в экран:
— Не может быть! Как тебе это удалось, старый ты ублюдок! Ты во плоти и крови? Или ты просто конструкт? Коробка биокристаллов?
Лицо осталось неподвижным, без всякого выражения.
— Это не важно, — заявило оно. — Пора положить конец твоей узурпации, Халифи.
Ибрагим расхохотался и выразительно сплюнул в окружающую темноту.
Прошла секунда.
— Ты заметил, что света нет? — спросило лицо В шатре и в самом деле становилось холодно. Наступала ночь, на несколько часов раньше времени.
— Ну и что?
— То, что теперь я управляю системами корабля. В твоей квартире очень скоро будет холодно.
Ибрагим еще отчаяннее ударил по клавишам. Вдруг сквозь темноту шатра шагнула тень и упала рядом с ним на колени. Ибрагим заметил маслянистый блеск на стволе револьвера, свечу в руке.
Сердце Ибрагима замерло, но тут же забилось снова. Это был всего только Амеш.
— Господин, становится темно. На всей палубе нет электричества.
Амеш был рядом, готовый умереть за своего хозяина. Это немного успокоило Ибрагима.
— Я знаю, старый друг, знаю. Охраняй вход в шатер, могут подослать убийц.
Амеш молча исчез. Рабы трепетали от ужаса. Ибрагим повернулся к экрану.
— Слушай, кто бы ты ни был, мы тебя найдем, а тогда увидим, кто управляет кораблем.
Ибрагим набрал секретный внутренний код доступа к ИР. Светильники шатра мигнули яркой вспышкой. Ибрагим ликующе крикнул:
— А теперь, мой враг-призрак, теперь мы до тебя доберемся!
Свет загорелся снова. Одновременно с этим открылось окно на экране. «Основатель» вернулся на связь.
— Я восстановил контроль над Пурпурным уровнем, — произнес странно бестелесный голос.
— Что случилось? У тебя голос изменился. Фандан исчез. Его окно погасло.
— Я точно не знаю, — ответил «Основатель», — но вероятностный анализ предполагает внешнее вмешательство. Существуют коды, по которым я не могу отказать в доступе. Подобные внутреннему коду, использованному вами в данный момент.
Ибрагим ужаснулся. Его кошмары становились явью.
— Но я же приказал их вычистить! Люди из «Гамей» сказали мне, что ты чист.
— Они врали. Им за это заплатили.
— Что?! — Ибрагим почувствовал, как глаза вылезают из орбит.
— «Гамей Интерсиндик Корпорейшн» принадлежала «Терсант-банку».
— Да, верно. Хороший банк, я сам часто пользовался его услугами. У них было отделение на Римале.
— «Терсант банк» входил в концерн «Годоя». В свое время Эдвард Фандан был членом-учредителем «Годоя-шесть».
— Но ведь Годоя — корейцы! Старой школы! Каким образом…
— Эдвард за это заплатил три миллиарда кредитов. И проводил через «Годою» немало сделок, главным образом с техникой обработки льда.
Ибрагим взвизгнул от ярости. Перехитрил!
— Найди мне того конструкта! — крикнул он в экран.
В ответ на экране высветился инженерный план корабля и стал скользить по экрану, пока не появился крошечный тороидальный отсек управления, вращающийся вокруг оси в охваченном силовым щитом пространстве. Он был обведен кружком.
— Не может быть! — выдохнул Ибрагим, наконец поняв, насколько был беспечен. — Он же отключен! Это сделали мои люди. Я помню, что «Гамей» это не поручали!
— Он отключен, но все же является источником проникновения. Там кто-то есть, но я его не контролирую. Все системы изолированы от центрального управления.
— Как его можно атаковать или захватить?
— Для применения взрывчатых веществ он находится слишком близко к основному отсеку жизнеобеспечения.
— Как его захватить? Их там не может быть много.
— Через ось, а затем с внешней поверхности.
Солдаты должны будут ее прорезать.

Глава 37

Они приближались. На экране отчетливо вырисовывались пять точек. Плыли на экране, к обшивке, оторвавшись от оси, сверкая, как пять мошек в свете луча. Пять человек, пять профессиональных убийц.
Увидев их, он стал действовать без промедления. Обернувшись, поднял с пола чемоданчик. Тот раскрылся от прикосновения к замку, и человек выдернул пару «Фанданов» тридцать второго калибра. Эти небольшие серо-стального цвета пистолеты стреляли пластиковыми пулями ударного действия и имели малую отдачу. Но нужно было время. Киберкласт еще продирался сквозь защиту «Основателя». Этот класт он построил сам, запрограммировав на микрокомпьютере, который вытащил из шаттла. Класт был гибридом вируса и бомбы. Ему требовалось еще несколько минут на проникновение в функциональную матрицу внутреннего уровня ИР. Убийцы ему этих минут не дадут.
Он вздохнул. С самого начала в его плане самым большим проколом было именно это, но обходного пути не было. Открытая работа с кодами проекта заставила ИР встревожиться, но отвлекла от настоящей опасности.
Теперь Ибрагим заставил его тратить время, осматривая корабль в поисках других угроз.
А приманки он заранее поставил — новые управляющие узлы во многих локальных компьютерах корабля. Их надо было убрать, некоторые — физически, посылая охранников отключать питание в стойках.
И «Основатель» отвлекся. Класт был слишком мал, слишком незаметен для ячеи защитной сети ИР, для автоматических экранов, «нервов» в его «коже». Класт работал на уровне пикопрограмм и сквозь наносеть проскальзывал.
Будь у него время, он бы успел.
Но сейчас тут были убийцы.
Стрэнг отыскал Флекера на лестнице.
— На, держи, — он протянул пистолеты. — Дай их тем, кого ты захватил. Скажи, что это их шанс драться с Халифи. Последний шанс. Надо не пустить охранников в этот сектор. Дай мне всего несколько минут.
— Охранники? Сюда идут охранники? — вскрикнул пронзительно Флекер.
— Минуты не пройдет, как здесь будут. Дай пистолеты тем двоим, и займите оборону. Не теряя времени.
Флекер тяжело сглотнул.
— Сколько их?
— Пятеро.
— А ты? А что ты будешь делать?
— Я уничтожу либо «Основатель», либо корабль. Как положено игроку «Боевых Соек»!
— Что?
В глазах Стрэнга горело совершенное безумие.
— Или Тигровых Котов Гамильтона. Мы принудим Ибрагима сдаться. Штурм в третьем тайме — вот и все.
— Ага.
Флекер горько взглянул на пистолеты у себя в руке, а потом в бешеные голубые глаза Стрэнга.
— Да. Мы заставим Ибрагима сдаться!
«Только я до этого не доживу», — подумал он, устремляясь прочь.
Мелисса увидела открывающуюся дверь и постаралась принять позу спокойной готовности, как учили ее когда-то в школе боевых искусств Фанданов.
Внутрь втиснулся рыжий. С дикими глазами и закушенной нижней губой он, ни слова не говоря, швырнул ей пистолет, другой — Хидео, который испустил слабый писк и быстро бросил оружие, как раскаленное железо.
— Слушайте меня! — сказал рыжий. — Если вы хотите драться с Халифи, то сейчас самое время.
Мелисса автоматически проверила пистолет. Заряжен. Она сбросила предохранитель.
— Ты бы лучше нам объяснил, — сказала она, готовая стрелять, если придется.
— Сюда идут охранники Халифи. Он сказал, что мы должны остановить их.
— Он? Кто он?
— Стрэнг.
Флекер сообразил, что понятия не имеет, откуда у Стрэнга такая власть. Он был таинственным норамом — голубоглазая тень древнего народа.
— Стрэнг? Это еще кто? — взорвалась Мелисса. — А ты, кстати, кто такой?
Флекер в отчаянии вытянул руку ладонью вперед.
— У нас нет времени на формальные представления. Сюда идут охранники, и мы должны остановить их.
— А этот Стрэнг что делает?
— Думаю, что он хочет уничтожить ИР, управляющий кораблем.
Мелисса судорожно вдохнула:
— Но как? Какие коды он знает?
— Не знаю, я вообще об этом мало что знаю Не было времени выяснять, честное слово. Вы понимаете…
Мелисса продолжала таращиться на него.
— Я занимаюсь деревьями и в этом разбираюсь. Тема моей диссертации — виргинский вьюнок. Лицо Мелиссы было непроницаемо.
— Как бы там ни было, вы идете? — спросил он.
— Да, — повернулась она к Хидео. — Мы оба идем.
Хидео тихо застонал, но подобрал пистолет.
— Назовите хотя бы свое имя, — повернулась к Флекеру Мелисса.
— Флекер, Рэндольф Флекер. Я работал в научном отделе, специалист по деревьям. Мы знакомы с мистером Тагоми.
У Хидео в глазах мелькнуло узнавание.
— Да, я вас знаю, мистер Флекер. Я вспомнил.
— Я был командиром группы высадки. Команда-восемь.
— Ну конечно, отлично помню, — кивнул Хидео. — Вы еще очень пострадали от хитинов. Откуда-то снаружи раздался громкий лязг.
— Это они, — обернулся Флекер, — они в корабле! Быстрее, пока еще не поздно!
И Флекер вылетел из комнаты.
Мелисса выпрыгнула за ним, вспоминая краткий курс стрельбы из баллистического оружия. Это было очень далеко и очень, очень давно.
К своему полному изумлению, Хидео Тагоми обнаружил, что бежит, прихрамывая, следом за ней, стиснув в руке серый пистолет. Еле-еле мог он поверить, что это происходит с ним. Соглашаясь надеть скафандр, он спасался от самого страшного — драки с охранниками Халифи. И вот с этими самыми охранниками ему сейчас придется драться!
Они бежали обратно ко входу в офисные помещения тора.
Флекер не знал точно, что делать. По дороге он распахнул двери в несколько комнат. Все двери были на тройных петлях с фанданской работы уплотнением по периметру.
Мелисса подскочила и дернула его за руку.
— Мы должны ударить из засады. Они уже внутри.
Флекер кивнул. И разум, и тело его были почти парализованы от страха. С пугающей ясностью припомнился Гармаш. Чертовски трудно было его убить.
Мелисса втащила Хидео в дверь справа, сразу за наружной дверью коридора. Флекер укрылся слева.
Они ждали. Чтобы добраться до секции управления, охранникам нужно пройти здесь.
Прошло секунд тридцать. Мелисса подумала, что охранники что-то медлят, но тут распахнулись обе двери между коридорами и впрыгнули двое с оружием наготове.
Чей-то сапог захлопнул за ними дверь.
Мелисса выстрелила, одновременно нырнув вправо. Хидео уже лежал под подвесным потолком.
Пластиковые пули грохотали о стены. Оба охранника стреляли внутрь.
Мелисса перекатилась. Что-то ударило в левую ногу, и она тут же поняла, что ноги ниже колена у нее нет.
Пули все еще впивались в стены, воздух заполнился удушливой пылью. Мелисса выстрелила, увидела, что пуля впилась в дверь, и взглянула вверх в глаза смерти — два револьверных дула.
Но охранники уже падали, покрытые хлещущей кровью, расстрелянные в спину Флекером почти в упор.
На пол упали уже трупы. Флекер глянул и отбежал в сторону, согнувшись. Его рвало.
Мелисса села, осмотрела размозженную ногу и ощутила странную слабость.
— Помоги мне! — выдохнула она, обращаясь к Хидео, и потеряла сознание.
Хидео увидел ее ногу и едва сам не лишился чувств. Все вокруг было в крови. Хидео прижал руку ко рту и вспомнил об аптечке в скафандре. Разорвав дрожащими пальцами пакет, он нажал на пульверизатор и покрыл размозженную ногу аэрозолем для ран.
— Я остановил кровь, — сказал он. И сам удивился, насколько спокоен. Однако он знал, что спокойствие это не настоящее, потому что под ним кипел внезапный, сильный, растущий гнев.
Они ранили Мелиссу. Может быть, убили. Хидео Тагоми поднялся на бой.
Он проверил пульс Мелиссы. Она была еще жива, и теперь, когда кровопотеря прекратилась, она будет жить. Если удастся остановить остальных охранников.
В дверях появился Флекер.
Они посмотрели на двери между коридорами.
— Я возьму на себя левую, — сказал Хидео, проскользнув через коридор и засев в засаде.
В следующую секунду двери открылись от толчка.
— Гизмо, Блюшер, где вы там? — завопил из темноты здоровенный охранник с грубым лицом. Молчание.
— Похоже, Гиз тебя не слышит, — сказал второй огромный мужик.
— Не нравится мне это, — отозвался первый.
— Доложи Амешу, посмотрим, что он скажет. Второй охранник вошел в коридор, оглядел двери слева и справа, но не заметил ни Флекера, ни маленького Хидео.
Первый шел за ним вплотную, на ходу говоря в коммуникатор:
— Вошли в двери секции. С Гизмо и Блюшером контакта пока нет.
Приемник затрещал. Флекер выстрелил из укрытия за дверью. Пуля попала охраннику между щекой и скулой, снеся голову, Другой охранник одним движением повернулся и дал очередь. Пули клацнули по стальному полу и влепились в волокна стен, но Флекер уже упал внутрь комнаты.
Охранник отскочил в комнату, где прятался Хидео, и выдернул гранату.
Хидео увидел ее — блестящее смертоносное яйцо с пульсирующим красным огоньком. Подняв пистолет, он нажал на спуск.
Безрезультатно.
Охранник его заметил!
Смертоносное яйцо!
Хидео понял, что пистолет на предохранителе. Но не мог вспомнить, как его снять.
Охранник уже занес для удара руку — все еще державшую ядовитое яйцо гранаты, — чтобы сокрушить немощные хрящи старческого горла.
Хидео бросил пистолет, перехватил летящую в ударе руку, повернулся и отработанным движением бросил охранника через бедро. Тот грохнулся на пол, так и не выпустив ядовитое яйцо из сжатых пальцев.
И тут глаза ослепило вспышкой новой звезды, и Хидео понял, что никогда уже больше ничего не увидит. Вихрь поднял его, перенес через всю комнату и впечатал в стену.

Глава 38

Яростная вспышка гранаты застала Амеша у дверей между коридорами. Он сразу все понял и бросился на пол. Осколки просвистели над головой.
Теперь он двигался быстро.
Он уже открыл в потолке осмотровый люк. Теперь он забросил «кошку» и подтянулся. Потолок был слабым, но Амеш был ловок; стараясь держаться вдоль брусьев и балок перекрытия, он продвигался, опираясь ладонями и ступнями.
Гизмо, Блюшер, Рок и Феле — все погибли. Выполнить приказ хозяина теперь должен Амеш.
Потолок над центральным залом оказался отрезан титано-флексовой сетью заграждения. Прорезать ее было бы слишком долго.
Амеш сдал назад и спустился в комнате снаружи через съемную панель потолка. Темные комнаты, еле освещенные коридоры. Амеш осторожно двинулся вперед.
Зал управления был круглым. На изгибе стены Амеш прилепил датчик, показывающий, что там внутри.
Показалась одинокая фигура примерно в центре зала.
Амеш вытянул ленту взрывчатки, прилепил на стену один квадрат. Ползком обойдя зал, он налепил еще один квадрат на противоположную стену.
Пробравшись в бывшие офисы, он вернулся с большой пенопластовой коробкой, в которой когда-то перевозили стол.
Лента взорвалась. Сразу за этим Амеш бросил коробку внутрь. Пули разнесли ее в клочья, вылетели из пробоины и застучали по пустым офисам.
Амеш нажал кнопку.
Бахнула вторая лента.
Амеш прыгнул в пробоину.

Как затихает на холодном ветру грустная музыка, так облетала, сворачивалась и исчезала внутренняя защита ИР. Порожденный пикокодом вирус растворил целый блок модулей. Как умирающие лепестки, опадала гибкая защита.
Класт почти подошел к точке детонации.
Стрэнг вздрогнул, поежился. Какое-то непонятное чувство — как укол, как предупреждение. Он обернулся. Двери заперты, но их можно высадить — они не бронированы.
Добрались сюда охранники? Он ждал их.
Раздались выстрелы, автоматные очереди. Потом — взрыв, и тишина.
Значит, они погибли?
Вряд ли могло быть иначе, и от этой мысли лицо его дрогнуло. Он послал их умирать. Сестру по крови послан на верную смерть.
«Но ты не можешь отступить, не можешь…»
Чужой голос был настойчивее, чем когда бы то ни было.
Его лицо скривилось, он как-то странно зарычал.
И тут наконец киберкласт добрался до, цели. Тут же пропал контакт, когда все секции ИР охватил хаос. Внутренние структуры памяти разрушались, код вируса въедался в них и бешено растекался по матрице.
Он лихорадочно заработал, вбивая команды загрузки заранее созданных модулей, готовых к вводу.
На внезапно опустевших местах развернулись новые программные структуры. Родились линии и узлы контрольной матрицы.
Он снова послал вызов на персональный монитор Ибрагима.
Ибрагим сидел, прикрыв глаза. За ним была темнота.
— Я снова перехватил управление, Халифи. Тебе придется сдаться.
Ибрагим рассмеялся ледяным смехом:
— Увидим.
Что-то вспыхнуло, взрывом снесло пролет стены, и в пролом, вертясь, влетело что-то огромное. Пистолет Стрэнга рявкнул, предмет разлетелся пухлыми клочьями. Пенопласт, обманка! Стрэнг отпрыгнул.
Снова взорвалась стена — теперь за спиной. Осколки ее ударили сзади по ногам, но он уже скользил по полу и успел укрыться под пультом.
Он дал очередь в первую дыру и попал в массивную фигуру, выходящую из проема. Клацнули пластиковые пластины брони.
Гигант проворно отступил и выстрелил через дыру в ответ.
Бронежилет!
Пули влипали в стену, разлетелся экран монитора. Но клавиатура была цела, и связь не прервалась.
— Ты слышишь, Ибрагим? — прошептал Стрэнг, вбивая пальцы в клавиши, чтобы послать заготовленную макрокоманду.
И Ибрагим услышал. Громкие звоны, глухие удары, где-то в самой глубине жилого отсека. Удары, которые, казалось, отдавались прямо у него под ногами, — Что это? — спросил Ибрагим.
— Это падают переборки между тобой и двенадцатым шлюзом. Через три секунды будут сняты все переборки твоей секции, и ты вдохнешь вакуум.
Глаза Ибрагима расширились.
— Останови своего человека там, снаружи. Прикажи ему остановиться! Иначе ты мертвец. БАНГ… Бум… БАНГ… Ибрагим почувствовал дрожание пола.
— Амеш! — позвал он. — Прекрати огонь и отойди.
Финальный «БАНГ» так и не раздался.
— Ну что ж, Ибрагим. Настало время поговорить.

Глава 39

Тоуб Берлишер ходил взад и вперед по тесной камере. Солнце заглядывало к нему на пару часов в сутки сквозь высокое и узкое окно. Свет не был похож на освещение корабля, и потому Берлишер знал, что находится на поверхности Нового Мира.
Его так долго и часто держали на наркотиках, что все было возможно. Но где бы он ни был, он в плену у Халифи.
Кондиционер работал интенсивно, так что в легких серых штанах и куртке часто бывало холодно.
Иногда откуда-то сверху доносились крики и ругань, но не очень далеко. Множество голосов, все женские, сливались в хоре, который казался Берлишеру семейной сварой. Кроме этого, он мало что слышал.
Не имея чем заняться, Тоуб досконально изучил интерьер своей камеры. Прямоугольная, четыре метра в длину и два в ширину. Абсолютно гладкая, безразличная. Бледно-серые стены. На полу черный настил, мягкий, но упругий. Он был химически прикреплен к полу и стенам, и отодрать от него уголок не удавалось никак.
Источником тусклого освещения служила люминесцентная полоса, проведенная по стенам примерно на фут ниже потолка. Свет никогда не менялся, кроме тех часов, когда в окошко светило солнце.
Регулярно и часто за металлической дверью раздавалась тяжелая поступь, и Тоуб знал, что это сканируют его камеру.
Дважды в день проезжала тележка с едой. Внизу двери открывалась узкая щель, и в нее вдвигался поднос.
Еда была до ужаса проста: белково-углеводный суп, размешанный до густоты каши, и кусок хлеба. Это меню не менялось. Его хватало, чтобы не страдать от голода, хотя чувство недоедания его не покидало.
Он спал, дремал, ходил по камере.
Напрасно пытался он через дверь заговорить с людьми, которые приносили еду. Они никогда не отвечали. Только однажды он услышал два веселых голоса.
Он впал в отчаяние. Его могли оставить здесь навсегда — Халифи были вполне способны на такое изощренное издевательство. Допросы закончились. Он выдал им всю полезную информацию, которую мог узнать за долгие годы, но ничего не знал о том, что они на самом деле хотели знать:
«проектные коды», «коды доступа» или что такое «английский гамбит».
Даже во сне его преследовали их голоса, особенно голос Ибрагима, и он не мог сказать больше того, что уже сказал в допросной.
Почти все время бодрствования он гадал, где может быть Аделаида, и молился. Мысль о том, что она в руках Халифи, наполняла Тоуба гневом, стыдом и ощущением собственного бессилия.
Увидит ли он ее снова? Узнает ли она когда-нибудь о его чувствах?
И поэтому он метался по камере часами, пытаясь придумать способ выбраться.
Но все так и шло. Солнце вставало и садилось, вставало и садилось снова.
Но однажды, когда солнце уже ушло, а поднос с едой еще не появился, в коридоре вдруг раздались легкие шаги. Кто-то остановился возле камеры, а потом щелкнули, отходя, засовы.
Дверь отворилась. Тонкая фигура в чадре, леггинсах и черных тапочках бросила ему белую накидку.
— Надень это и следуй за мной. Не медли, если хочешь спасти Аделаиду.
Секунду или две Тоуб смотрел, не в силах понять. Эта женщина была Халифи. Акцент ни с чем не спутаешь. Тоуб набросил накидку и вышел из камеры. Кто же она такая?
Они двинулись по длинному коридору, покрытому таким же настилом, как и камера Тоуба, только маркированным красными линиями. В коридор выходили двери камер, во многих были обитатели.
Женщина открыла какую-то дверь, и они оказались в квадратном колодце, где поднимались вверх ступени из сырого бетонита.
Тоуб поднялся вслед за женщиной на три этажа, и другая дверь вывела их наружу.
Женщина подвела его к люку, ведущему в желоб на черепичной крыше. Оттуда вливался теплый свет раннего вечера и вместе с ним запах джунглей и горячий, влажный воздух.
Здание, на крышу которого они выбрались, было построено длинным и низким прямоугольником. Короткая перемычка соединяла его с более массивным центральным куполом. От него взлетали по краям четыре изящные башни, одетые зеленой плиткой, украшенные тонким орнаментом голубых и коричневых тонов.
Дворец Халифи.
В нескольких сотнях метров стеной стояли джунгли чужой планеты. Огромные деревья величиной с небоскреб тянулись вверх вдоль всего периметра вырубки, скрытые завесой пыли, поднятой ярко-оранжевыми машинами.
За полями, вплотную к лесу, виднелись проволочные заграждения со сторожевыми вышками.
Да, Новый Мир, без сомнения…
Тоуб загляделся на громадные деревья. Самый древний гигант из земных секвой мог бы на таком дереве быть веткой.
— Скорее!
Женщина нетерпеливо показала дальше. Схватив Тоуба за руку, она потащила его по крыше к дверце в стене центрального здания.
Здесь коридоры были шире, с розовыми потолками и с орнаментом на полу. Господствовали ярко-зеленый, красный и желтый цвета. Они быстро проскользнули вдоль коридора, сквозь череду комнат, где были разбросаны вещи, и остановились в тесной затемненной комнате, наполовину забитой картонными и пенопластовыми упаковочными коробками.
Женщина закрыла дверь, включила нуль-зонный генератор и откинула чадру.
Это была принцесса Лейла. У Тоуба голова пошла кругом.
— Принцесса… — начал он.
— Тоуб.
Не в силах сдержаться, Тоуб крепко ее обнял. Ей стало неловко, но она не сразу оттолкнула его на расстояние вытянутой руки.
— Нам много нужно сделать, Тоуб, — тебе и мне. Ты готов к этому?
— Где она?
— Рас Ордер держит ее в своих апартаментах. Она в угловой комнате, не так далеко отсюда.
— Она как?
— Насколько я знаю, с ней все хорошо. Рас Ордер не такой, как его братья.
— Лучше для него, если это правда, — стиснув зубы, ответил Тоуб.
— Ладно, слушай меня…
— Как мы туда к ней доберемся?
— У меня есть код пропуска, и мы пройдем. А внутри мы притворимся местными.
— А я за кого сойду?
— Ты будешь там как раб, евнух. Их по всему гарему дюжины ходят.
— Мать его так! Лейла не ответила.
— А что потом? — спросил он, помолчав.
— Выйдем из дворца и отправимся на берег. Там все серьезно переменилось за последнее время.
— В какую сторону?
— Там высадили оставшихся пассажиров. Теперь там небольшие города. Занимаются земледелием, заводят фермы — как моя семья здесь.
— Но что случилось? Как их сюда пустили? Ведь Халифи хотели держать всех на корабле пленниками?
— Это большой секрет, но я знаю, что мой двоюродный прадед проиграл там битву. Его выбросили. Я видела, как все это завершилось. Они приехали все сразу, в суматохе охранников, приказов, машин. Я смотрела из окна верхнего гарема.
— Так кто же победил? Кресла? Не понимаю, мы же были наголову разбиты. Казока повесили, знаешь? Мы видели, прямо там, на месте…
Его голос прервался. При попытке что-нибудь вспомнить начинала отчаянно болеть голова.
— Я не знаю, кто победил, и не думаю, что Ибрагим в ближайшее время кому-нибудь скажет. Они совещаются целыми днями.
— И ты говоришь, что мы можем добраться до побережья?
— Да. Придется, правда, угнать машину, но это будет несложно. Главное — не задеть сигнализацию.
— И что, Аделаида жива?
— Да, жива и невредима. Рас Ордер все-таки сохранил в себе немного благородства.

Глава 40

Принц Рас Ордер ненавидел здешние джунгли и, хуже того, необходимость идти по ним пешком. После первого километра он истекал потом.
Он никогда не был атлетом и поэтому быстро уставал, а тут из-за тяжелого груза снаряжения был уже на грани изнеможения. Ему приходилось напрягать все силы, чтобы не отставать от других — Тарика, его двоюродного брата Ревилка, Йохана Смитса и Кирка Сприка с охранниками. У всех было оружие. Винтовки — у принцев, у охранников — дробовики и строгий приказ не открывать огонь без команды. Эту дичь принцы хотели завалить сами.
Эта охота была выслана после того, как накануне у дороги объявился новый монстр. В то утро он подстерег в засаде конвой из трех машин, направлявшихся во дворец. Восемь техников погибли раньше, чем монстра удалось отогнать настолько, что уцелевшие успели скрыться на последней исправной машине. По их описаниям, чудовище было точно таким же, как и убившее двадцать пять человек неделю назад.
В тот же день позднее поднял тревогу посыльный на мотоцикле. Монстр напал там, где дорога проходила через такой каменистый участок, где даже гигантские деревья не могли расти. Мотоциклиста спасли лишь присутствие духа и скорость машины.
И потому охотники сразу пошли прочесывать этот сектор. В резерве на аварийный случай во дворце ожидали вызова два вертолета.
Экспедиция шла по джунглям уже несколько часов, но никаких признаков зверя не встретила.
Рас Ордер готов был на что угодно, только не на эту чертову охоту. Он умолял дать ему любое другое поручение, но Ибрагим был тверже алмаза. Он хотел иметь в экспедиции своего представителя, чтобы не зависеть от литературных возможностей Тарика.
Рас Ордер собирался провести тот день с новой девушкой, купленной на аукционе пленников. У нее были прозрачные голубые глаза, детское ангельское личико и белокурые локоны. Было ей всего четырнадцать, но была она очень искусна.
Увы, вместо наслаждения с ней в постели ему приходилось потеть в лесу с винтовкой на плечах, разыскивая зверюгу, от которой мало кому удавалось уйти живым.
И принц чувствовал себя, как приговоренный к каторге. Вот еще один здоровенный корень впереди, еще раз лезть на восьмифутовое препятствие.
Даже с лестницами, которые несли служители, это постоянное преодоление препятствий было тяжелой работой.
Рас Ордер вздохнул и полез вверх.

Остров был миль в двенадцать длиной, в дельте огромной реки, с едва различимой береговой линией вдали. Здесь не росли громадные деревья, встречались только заросли растения с голубыми стеблями, похожего на сахарный тростник. Со стороны океана к берегу бахромой подходили песчаные холмы с редкой кустарниковой растительностью. С обратной стороны на отливе обнажались плоские грязевые мели.
Наверху в дюнах группа колонистов построила небольшую больницу — двухэтажное прямоугольное здание из бетонитовых блоков с солнечными батареями на крыше.
Вокруг больницы сгрудились несколько общежитии, склад, мастерская и торговый ряд. Чуть подальше начали расти частные дома с той скоростью, с которой варился бетонит.
Бетоноварка стояла на материковой стороне острова возле посадочной полосы. Рядом с ней работал стекольный завод, превращая в оконное стекло чистый песок дюн. Новая дорога связала его с больничным комплексом. Другую проложили вдоль дюн.
В больнице было около трех сотен человек, примерно половину из которых составляли жертвы насилия во время восстания, а вторую — старики, у которых режим продления жизни был нарушен из-за самоуправства Халифи.
Рэндольф Флекер жил на острове с момента восстания. Он строил себе дом на галечном выходе в паре километров от больницы. На юг открывался широкий вид на море, на север — на заросли голубых растений и плещущие за ними волны дельты.
Он уже построил стены и крышу будущего пятикомнатного одноэтажного дома. В центральной комнате стоял кондиционер с питанием от солнечных батарей.
Рэндольф Флекер был на острове не единственным из четырнадцатого отделения корчевщиков.
Им Сон, оправившаяся от худших последствий пребывания в руках Гармаша, работала в больнице санитаркой.
Гувек была сменным оператором бетоноварки.
А в психиатрическом отделении больницы находился таинственный Стрэнг.
Флекер разделил свое время между строительством дома и сменной работой ассистента в больнице. Его основной работой было прогуливать раненых в саду, разбитом на выходящей к океану стороне комплекса.
Пока что в этом саду были только песок и купы низких кустарников с черно-зеленой листвой. Что-то уже разметили под газоны и клумбы и поставили с дюжину скамеек из прессованного дерева.
На них полюбили сидеть раненые, глядя на океан. Как и всех космических колонистов, океан их больше всего поразил в Новом Мире. Он действовал просто гипнотически.
Однако Рэндольф иногда забывал о нем и смотрел на север, на далекую полосу материка. Его преследовало знакомое чувство вины. Лес — вот где должно было быть место его работы. Но научная программа развалилась, и работы у Флекера не было. Дело его жизни встало. Быть может, никогда и не возобновится.
Хуже всего то, что его это не волновало — что и было источником чувства вины. Он понял, что местный лес изучать ему больше не хочется. А хотелось просто жить, просто строить дом и забыть о науке.
По вечерам многие брали сделанные из спиралитовых трубок удочки и высыпали к прибою на обильную рыбалку. Среди рыб было немало ядовитых, но после обработки детоксикантами большинство годилось для приготовления вкусных блюд.
Кое-кто из рабочих больницы занялся пивоварением, используя для ферментации планктонно-углеводный циклер.
После вечерней рыбалки на берегу устраивали пикники, разжигали костры, по рукам шли кружки с домашним пивом. Такая жизнь нравилась Флекеру куда больше, чем в лагерях на материке.
Когда после поражения Халифи «Основатель» стал пустеть, лагеря превратились в страшно перенаселенные поселки. Новые дома возводились быстро, но очень тормозила работу нехватка тяжелого оборудования, украденного Халифи. Они взяли и почти все лабораторное оборудование, припасы, аккумуляторы, компьютеры — все вообще.
И все же колонисты мужественно сносили перенаселение и лишения. Вскоре будет сведен еще лес, и встанут новые купола. Большая часть прибрежного района была намечена под расчистку и ландшафтную архитектуру — как парк.
А Рэндольф Флекер был рад просто оставаться в живых, В больнице он иногда виделся с Им Сон, которая мало изменилась со времени работы в четырнадцатом отделении корчевщиков. Она тоже, казалось, начисто забыла о том, что она эколог.
— Если посмотреть туда в бинокль, — сказала она как-то Флекеру при очередной встрече, — то видны вершина Проминенса-46 и скалы возле Лагеря-2. — И голос ее прозвучал неожиданно экспрессивно. — Я теперь туда больше не смотрю. И глаза ее были как два темных спокойных озера. Флекер кивнул. Ему было понятно. Чаще всего он заканчивал свою смену в психиатрическом отделении в северном крыле больницы.
Здесь под присмотром доктора Катрин Виллон находилось около десятка людей с серьезными психическими отклонениями. Среди них был Стрэнг, впавший в кататонию после своей победы.
— Раздвоение личности, — поставила диагноз доктор Виллон.
Флекер всегда спрашивал одно и то же:
— Как он?
— Настолько хорошо, насколько можно ожидать. Есть некоторое улучшение, но основное ощущение нереальности по-прежнему осталось — те же два голоса, то же отсутствие контроля.
Из-за этого он присел у кровати Стрэнга, не раньше чем тот повернулся к нему, и произнес:
— Тебя долго не было.
Флекер улыбнулся, не зная, что ответить. Это было необычно.
— Я принял решение, — сказал Стрэнг.
— Да, и о чем оно?
— Пора строить лодку. Рыбу лучше ловить с лодки, — уверенно сказал Стрэнг и показал за окно, туда, где забрасывали удочки в прибой рыбаки.
— «Боевым Сойкам» нужны лодки. Неожиданно в воздухе зарокотало, и белый маршрутный вертолет, связывающий остров с Лагерем-2, пролетел над больницей к посадочной площадке.
— И зависеть от вертолетов будем меньше.
— Лодки, — вздохнул Флекер. — Да, хорошо бы. Только как?
— Перенастроим бетоноварку на несколько делений вверх и испечем секции лодки из бетонита марки семь. Лодка будет относительно легкой, но прочной и уж точно водостойкой. И лучше всего будет сваривать секции керамазом.
— Лодка, — повторил Флекер. Почему никто раньше не подумал?
— Не просто лодка, а настоящий Тигровый Кот Гамильтон, вот что! — сказал счастливый Стрэнг. И то же самое сказала доктор Виллон:
— Лодка! — Она широко улыбнулась. — Идея звучит отлично. А удастся получить время на бетоноварке?
— Не знаю. Поговорю с Гувек, она там работает, — Это как раз такой проект, какой ему нужен, который заставит его ум работать, вытащит из этого бесплодного самопережевывания. Ему нужна цель, для него это жизненно важно.
— Боюсь, это всегда было его проблемой, ***
В просторных апартаментах Раса Ордера Лейла пошла более свободно, меньше таясь. Тоуб шел за ней сквозь анфиладу гостиных, убранных в любимых стилях. В одной из них стояли копии мебели в стиле Людовика XIV, висели картины с собаками и фруктами. Была и другая, в стиле «Американа» середины двадцатого столетия, где стулья имели форму мультяшных котов и мышей. Вкусы у Раса Ордера были превосходны, но весьма эклектичны.
Они шли мимо случайных групп Халифи, младших членов семьи, приживалок, древних тетушек. С одними Лейла здоровалась сердечнее, чем с другими, но приветствовала всех.
Наконец она постучала в какую-то дверь. Дверь автоматически отворилась, открыв тесную темную комнату. На кровати около стены сидела, съежившись, человеческая фигура. Перед кроватью драгоценным блеском мерцал маленький переносной экран.
Аделаида увидела их и спрыгнула с кровати.
— Так ты нашла его, ты не лгала!
И она судорожно обхватила руками Тоуба.
Тот всхлипнул от радости.
— Нет, я не солгала, — фыркнула Лейла. Аделаида, тоже плача, положила голову Тоубу на плечо.
— Бедный мой Тоуб, они пытали тебя? — шепнула она.
Он слегка вздрогнул:
— Они сделали все, что хотели.
Лейла улыбнулась со странным выражением:
— На самом деле они обошлись с ним очень мягко. Даже его личность не разрушена. Глубокого зондирования не было. Вот если бы они считали его агентом ГБ, он бы и говорить не мог, и не вспомнил бы, кто ты такая.
Аделаида коснулась его щеки, увидела в его глазах любовь и убрала руку.
— Бедный Тоуб, ты сильно пострадал, и все за нас. За клан Фанданов…
Тоуб всхлипывал, прижимая ее к себе. Лейла выключила монитор и повернулась к ним:
— Я понимаю, что вы рады встрече, но надо идти. Тоуба хватятся через час, самое большее.
— Да, конечно. — Аделаида освободилась из рук Тоуба. — А та пленница? Я хочу ее освободить.
— Это будет трудно. Может быть, невозможно.
— Рас Ордер сказал, что ее скоро убьют. Мы не можем этого допустить!
Лейла выдержала какую-то внутреннюю борьбу, потом овладела собой. Ее лицо стало гладкой маской.
— Да, мы должны сделать это.
— Что сделать? — спросил, не понимая, Тоуб. Дверь открылась. Вошла служанка, неся на руках мальчика, одетого в коричневый спиралитовый костюм.
Аделаида уставилась на него, потом бросила быстрый взгляд на Лейлу.
— Это мой сын, — сказала Лейла с горькой улыбкой. — Сын Дэйна. Его первое имя — Комптон. Дэйн говорил, что нашего сына мы назовем Комптоном.
Аделаида кивнула в полном удивлении:
— Да, конечно. Комптоном звали сына Эмили и Толбота, — Может быть, но я зову его Шанур. Имя из моей родословной. Это его второе имя.
— Комптон Шанур, — задумчиво сказал Тоуб. — Интересное имя.
Аделаида вновь ощутила древнее соперничество Фандан — Халифи, возрожденное в этом крохотном ростке жизни.
— Мой сын идет с нами. Я не могу им довериться, — Они могли бы? С одним из их рода?..
— Я знаю, что они не признают его одним из своих. Ведь он все-таки Комптон Фандан.
У мальчика были темные волосы, голубые глаза и серьезнейшее выражение лица. Аделаида была покорена. И только на дне сознания мелькнула мысль: что бы подумали об этом Эмили и Толбот!

Глава 41

Не зная охранную систему лаборатории так, как знал ее Рас Ордер, войти туда было невозможно. От остального здания она была отделена герметически.
Однако был все же путь — по тоннелю доставки, ведущему от грузового двора на задней стороне дворца около кухонь. На грузовом дворе были охранники, но Лейла миновала их, просто проехав мимо на угнанном вездеходе и выгрузив большой пустой ящик.
У нее были все нужные документы — любезность принца Раса Ордера. Аделаиде и Тоубу она объяснила:
— Рас Ордер — человек, в сущности, достойный. Он знает, что творит зло. Но он слишком близко к Ибрагиму, слишком близко к наследству и бунтовать не смеет.
Она тряхнула головой.
— Но я его поняла. Я знала, что могу до него достучаться даже сквозь этот туман наслаждений, в котором он почти все время тонет.
Аделаида видела этот «туман» слишком близко и слишком недавно, чтобы испытывать к Расу Ордеру добрые чувства. Но помощь принца приняла с радостью — иначе цели было бы не достигнуть.
С того самого момента, как девушка увидела видеозапись в комнате Раса, она знала, что должна это сделать. Ценой любого риска.
Пока проверялась электронная карточка Лейлы, Тоуб и Аделаида в унизительных белых накидках рабов пронесли ящик через погрузочный терминал в коридор, ведущий в лаборатории.
В задней части вездехода укрылись маленький сын Лейлы и его нянька по имени Ана. Когда выгрузили контейнер и электронная карточка была воспринята, Лейла подошла к грузовику и закрыла заднюю дверь. Маленький Шанур был увлечен историей, которую показывала ему Ана по ручному видео. Он только быстро глянул и помахал матери рукой.
Ведущий в лабораторию коридор был практически пуст — просто сырой бетонит, тонированный белым, и осветительная полоса на потолке.
Внутри лабораторий они миновали двоих в желтых халатах, толкавших тележку с наваленными на нее ящиками с оборудованием. Вокруг было тихо. Дело шло к вечеру, лаборатории уже закрылись.
Лейла знала, куда идти. Открыв дверь полученным от Раса Ордера кодом, она скользнула в темноту комнаты.
И тут вспыхнул свет. Они застыли. Небрежной походкой выдвинулась массивная фигура — охранник Халифи.
Этого Лейла не ждала.
— Добрый день, чем могу вам помочь? — спросил охранник.
— Я… — Она на секунду запнулась, но тут же вернула прежний апломб. — Я должна доставить сюда вот это, — она махнула рукой в сторону ящика.
При этом движении бывший у нее в рукаве газовый баллончик скользнул в ладонь.
Охранник был из личной охраны Ибрагима — тяжелый гигант с грубыми чертами лица.
— Сначала я должен проверить ваши документы. — Охранник протянул ладонь.
Лейла хлестнула его струей по глазам.
Охранник отшатнулся. Оружие вылетело из кобуры, но Тоуб в прыжке вцепился в мощную руку. Охранник на ощупь сгреб его свободной рукой, оторвал и вмазал в стену.
Пистолет поднялся вновь, но Лейла снова ударила струей и не отпускала кнопку до тех пор, пока наконец охранник не осел мешком на пол.
Тоуб барахтался, выбираясь из-под массивной туши. Зажав рот рукой, он мучительно кашлял от газа.
Лейла склонилась над охранником.
— Он будет без сознания не меньше часа. Пойдемте дальше.
Она включила в комнате свет. Тоуб обнаружил, что стоит лицом к лицу с животным, глядящим из большой клетки.
— Это еще что? — разинул рот Тоуб.
— Местная разумная форма жизни этой планеты, — ответила Лейла.
— Как?
— Халифи ее поймали, а мы освободим, — жизнерадостно заявила Аделаида.
Тоуб глядел на создание чуждой жизни. Оно было ростом с охранника. По внешнему виду оно казалось чем-то, происшедшим от львов и медведей. Оскалив зубы, оно с вызовом заворчало.
— И ты хочешь это выпустить? — ужаснулся Тоуб. — Оно же нас всех поубивает.
— Мы должны его выпустить. Тоуб еще не пришел в себя.
— И оно разумное? — проблеял он. Один взгляд в пылающие глаза сказал ему, что да.
— Хватит, Тоуб.
Лейла открыла упаковку и вытащила принесенный с собой резак — изящную смертоносную стальную трубку с батареями наверху и лазером снизу.
Он оказался легким и простым в управлении.
— Замок трогать бесполезно, он управляется от компьютера.
Существо за решеткой жадно наблюдало за ними. Аделаида подошла к прутьям, заглядевшись на красоту инопланетной самки.
Тело покрывал шелковистый коричневый мех длиной от дюйма до двух. Сложена она была, подобно львице, но большие груди и широкие бедра были несомненным признаком женского пола.
Резак работал, и прутья стали поддаваться.
Вдруг туземка подскочила к прутьям клетки. Лейла с криком испуга отпрянула.
Туземка схватилась за прутья решетки, натужилась и отогнула два из них внутрь клетки, разрывая плетение сетки. Через секунду она протиснулась в дыру, отдуваясь, хрюкая и выдыхая поток звуков, очень похожих на проклятия.
Лейла коротко рассмеялась:
— Ну, ну, что за выражения!
Туземка оказалась на свободе. Она окинула людей прищуренным взглядом, метнулась к дверям, рывком их распахнула, выглянула в коридор и посмотрела в обе стороны. Потом она обернулась к людям и махнула им не оставляющим сомнения жестом.
За мной!
— Нет, стой! Вот для тебя ящик! — Лейла показала рукой.
Существо посмотрело на девушку долгим взглядом и красноречиво фыркнуло, тряхнув головой в универсальном жесте отказа. Кйика из Инко не позволит больше небесным демонам посадить себя в клетку!
Она вышла в коридор и быстро пошла прочь.
— Ой-ой-ой, что же теперь делать? — охнул Тоуб.
— Идти за ней, что же еще? — ответила Аделаида.
— Да уж, конечно, — пожал плечами Тоуб.
Они крались по коридору, а впереди бесшумно шла туземка.
Дойдя до обитых резиной дверей, она остановилась. Что делать дальше, было ей не совсем понятно.
Это жилище небесных демонов было огромным, как какая-нибудь обширная подземная пещера. Там было холодно, всегда холодно, и Кйика не могла учуять выход.
Вдруг тот, который резал решетку, тронул ее за руку и показал, чтобы она шла за ним.
Кйика посмотрела на женщину. Верить ли небесным демонам?
Но этот вопрос породил еще вопросы, загудевшие у нее в голове.
Почему они освободили ее? Что им нужно?
Ответов на эти вопросы у Кйики не было, и потому она пошла следом, борясь с паникой, которая в любую минуту могла заставить ее броситься вперед, не разбирая дороги, как перепуганного гзана.
Увидит ли она свой дом? Кйика знала одно: если да, то никогда больше не выйдет из родной деревни до конца своих дней. Если нужно будет что-то за пределами деревни, то она пошлет Иги, а сама останется дома.
Они подошли к пропускному пункту. Лейла и Аделаида усиленной жестикуляцией заставили Кйику остановиться и прижаться к стене.
Это она поняла. За этим дверным проемом, наполненным чем-то чистым и блестящим, была опасность. У этих демонов все такое: искрящееся, блестящее, гладкое и холодное.
Интересно, а сами демоны холодные? На ощупь по крайней мере они теплые — это Кйика знала.
Она ждала, глядя, как демон, который резал прутья, подошел к двери, открыл ее и заговорил с тем демоном, что был внутри.
Что-то не так! Там схватка! Ее демона повалили чьи-то руки!
Кйика отреагировала автоматически, прыгнув вперед и пушечным ядром врезавшись в группу дерущихся — двое мужчин в униформе и Лейла.
Баллончик Лейлы лежал на полу.
Кйика отпихнула мужчин. Один из них покатился к стене, врезался в нее с глухим стуком и остался без сознания.
Второй вскрикнул, выхватил пистолет и успел выстрелить, прежде чем Аделаида сбила его рукоятью пистолета, взятого у охранника.
Выстрел был до ужаса громок. У всех зазвенело в ушах.
Кйика глянула на стену сбоку, где вдруг появилась дыра. Потом она посмотрела на оружие, выпавшее из рук охранника.
Вот это оружие! Кйика легко связала события. Оружие сделало шум и с огромной силой бросило крохотный кифкет.
Демоны показали жестом, что надо идти, спешить, и она бросилась за ними вдоль по коридору. Они вылетели в помещение пошире, где были еще люди. Раздались крики, вопли, а потом еще один выстрел — это вбежал человек в форме легионера.
Аделаида дала очередь поверх голов, и все попадали на пол.
Лейла открыла дверь вездехода и жестом велела Кйике войти внутрь.
Кйика не соглашалась.
— Ради Бога, у нас нет времени, — умоляла Лейла.
Тоуб попытался взять фейнку за массивную лапу и ввести в вездеход. Кйика резко отдернула лапу назад.
Тоуба сбило с ног. Рука Кйики схватила его за лицо.
— Нет! — вскрикнула Аделаида, и ее пистолет оказался направлен на туземку.
Кйика подняла глаза, все еще в панике, но от вида оружия остыла.
Небесные демоны окружили ее. И чуть что — она умрет здесь, далеко от дома.
Выпустив человека, она побежала на свет, видимый в конце ведущего из грузового двора туннеля.
— За ней! — крикнула Лейла, помогая несчастному Тоубу подняться. Аделаида прыгнула на переднее сиденье вездехода и рванула с места. Машина взвыла, взметнув потоки грязи, и через секунду в грузовом дворе лишь ошарашенные работники смотрели ей вслед.

Глава 42

От дальнейшей бешеной гонки остались лишь отрывочные картины. Они неслись сквозь свежепосаженные овощные грядки, мимо удивленных рабов.
Затем грядки кончились, и перед ними легла длинная пыльная дорога, петлявшая между кучами овощей под навесами и штабелями бревен. Дальше на открытой равнине поднимали тучи пыли ревущие и фыркающие землеройные машины. Кйика остановилась. Тяжело дыша, она смотрела с любопытством. Эти небесные демоны невероятно деятельны. Зачем столько шума и пыли? Она оглянулась на враждебную громаду дворца. Лес был еще очень далеко. Вернулся панический страх. Где же она находится? Далеко ли до Сустава Радости? И как отсюда добраться до Ямуки?
За спиной зарычал мотор, и резко затормозил вездеход. Открылась дверь. Демоны снова попытались убедить Кйику войти.
Во дворце завыла сирена, и к ней присоединился частый и пронзительный звон колокола.
Кйика уставилась на вездеход. Неужели нет другого выхода?
Она снова взглянула на далекие деревья. Да, они далеко. Преодолевая настороженность, Кйика влезла на заднее сиденье.
Лейла забралась следом.
От присутствия Кйики нянька чуть не впала в истерику, но Лейла выхватила у нее маленького Шанура, обняла и представила его Кйике.
Кйика, которая уже была на грани срыва, даже взрыва, увидела маленького и начала посмеиваться. Комптон Шанур не знал, как реагировать, но, когда Кйика протянула к нему руки, Лейла позволила его взять, стараясь подавить стук молота в своей груди.
Кйика взяла мальчика на руки и рассмеялась еще раз, и Комптон Шанур заулыбался: ему понравились большое, дружеское лицо, склонившееся над ним, и легкий запах апельсинов, запах фейновского пота. Мальчик рассмеялся и тронул ее за щеку.
— Твой детеныш! — сказала Кйика по-фейнски, поняв, какую великую честь ей оказал небесный демон.
Эти демоны должны быть ее друзьями, иначе они не доверили бы ей детеныша.
Кйика выглянула в заднее окно и изумилась, увидев, как быстро они двигаются. Так не умеет бегать ни один фейн.
К внешней ограде они подъехали раньше, чем успел стартовать вертолет с посадочной площадки дворца. Ограда была сделана из сетки закаленного спиралита, натянутой на вбитые через каждые два метра столбы.
Они выбрались из вездехода. Кйика вернула Комптона Шанура Лейле, а та протянула его няньке, все еще бьющейся в истерике на заднем сиденье.
— Перестань, Ана! — резко прикрикнула Лейла. — Туземка тебя не тронет, она просто пытается выбраться на свободу, тебе понятно?
Ана всхлипнула и затихла.
— Лучше дай лямку для малыша, отсюда я его понесу.
Нянька остолбенела.
— Ты можешь не идти, Ана. Я тебе с самого начала говорила, что ты не обязана идти со мной. Если ты останешься, с тобой ничего не случится, так что не тревожься зря. Тебя допросят, но ты невиновна, и Халифи это поймут.
Ана не отвечала. Глаза ее стали такими большими, что казалось, вот-вот лопнут. Аделаиде пришлось самой войти в машину и взять лямку из ее застывших рук.
Тоуб распорол сетку сверху вниз лазерным резаком. Кйика одним движением плеч развела края разреза. Проскользнув в дыру, она повернулась попрощаться.
К ее удивлению, небесные демоны полезли вслед за ней, и темноволосая с детенышем — тоже.
За оградой росли низкий кустарник и небольшая рощица глоб-глоба.
К ним, кружа, направлялся вертолет.
Аделаида схватила Кйику за руку выше кисти.
— Давай скорее, они нас застрелят, если увидят! Кйика поняла, что эта стрекочущая штука в воздухе — плохая. Они побежали, пригнувшись, сквозь кустарник, глоб-глоб и переплетения лиан. Их поглотила гостеприимная тень огромных деревьев.
Позже они слышали, как вертолет пролетел вверху, просвечивая лес инфракрасным сканером, но он их не обнаружил, ушел к югу, и больше его не было слышно.

На Больничном острове первую лодку спустили на воду, когда солнце начало клониться. Она была отлита и сварена за четыре часа, и большая часть этого времени ушла на остывание деталей, выходящих из бетоноварки.
Лодку столкнули Флекер, Стрэнг и Гувек с ее друзьями с бетоноварки, и судно оказалось на удивление легким для своих габаритов — тридцать футов длиной и девять шириной.
Когда лодка поплыла, Флекер подпрыгнул, закричал и подбросил в воздух свою шапку с козырьком. Она упала в прибой, и он вытащил ее, вымокнув в пене.
Стрэнг, который держал привязанный к лодке конец, закрепил его на берегу, а потом подошел и забрался в лодку.
Гувек бросила ему шест от лесов, и Стрэнг подогнал лодку к берегу.
Минуту поглядев на лодку, будто любуясь ее летящими обводами, Стрэнг повернулся и побрел вверх по тропе, мимо бетоноварки, в сторону больницы.
И направился прямо в мастерскую.
Флекер посмотрел ему вслед, потом побрел по воде к лодке, забрался внутрь и внимательно осмотрел ее.
У судна была съемная палуба, и ее секции смыкались в середине лодки. Под палубой — грузовой отсек глубиной шесть футов. В середине — отверстие под выдвижной киль и гнездо для мачты.
Корма была срезана плоско, с транцем для подвесного мотора.
Флекер не верил, что все будет сделано так быстро, если вообще хоть когда-нибудь будет. Но ничего, казалось, не могло остановить Стрэнга, когда он был занят таким проектом, как этот. Он знал все фанданское оборудование вдоль и поперек до мельчайшей детали. Бригада бетоноварки половины того не знала, что он использовал при отливке и закалке секций лодки.
Флекер спрыгнул на берег. Его ждала Гувек.
— Ну, теперь твоя лодка готова. Куда же ты поплывешь на ней, капитан Флекер? Он рассмеялся и состроил гримасу.
— Отправим ее в Лагерь-2, будем использовать как паром для грузов и для пассажиров тоже. Хочешь поехать?
— Спасибо, нет. В Лагере-2 я уже видела все, что хотела. Он страшно переполнен, и очереди за каждой мелочью.
— Да, у нас тут определенно лучше.
— А наш мистер Стрэнг все так же полон сюрпризов, — сказала Гувек.
Флекер кивнул:
Она придвинулась ближе и прошептала на ухо Флекеру:
— Я слыхала, что ты с ним летал на корабль, и он там что-то сделал, из-за чего Халифи бросили корабль и отпустили всех.
Флекер кивнул:
— По сути верно.
— Но он так ничего и не рассказал, ни слова никому не говорит.
— Ага.
— Пойдем выпьем пива, в эту смену мы свободны.
Флекер грустно качнул головой.
— Я бы с удовольствием, но у меня встреча. В другой раз, может быть.
Флекер отделился от бетоноварщиков и направился в больницу. Поднявшись по лестнице на самый верх, он прошел в отделение тяжелораненых.
Мелисса не спала, читая информацию на мониторе.
— Привет! — сказал он.
Она повернулась, улыбнулась и выключила монитор.
— Привет! — ответила она застенчиво.
— Что говорят доктора? Она пожала плечами.
— Ничего ниже колена они спасти не могут. Но считают, что могут что-то нарастить взамен из зародышевых клеток. Для этого я достаточно молода.
Флекер ощутил облегчение.
— Рад слышать.
— Когда они все подготовят, то меня на три месяца сунут в бак с питательным раствором. Они считают, этого срока хватит.
— Три месяца!
— Долгий срок, правда? Но они держат таких больных в забытьи, а когда оттуда выйдешь, то ты уже на пути к восстановлению.
— Надеюсь, что ты ничего не почувствуешь.
— Это, правда, не будет моя прежняя нога. Такие конечности всегда чуть меньше и чуть слабее, чем были прежние. Большего, я думаю, зародышевые клетки дать не могут.
— Зато ты встанешь и сможешь ходить.
— Ну, ходить — не раньше следующего года, зато выберусь наконец из этой чертовой кровати и из этой чертовой больницы. Я уж жду не дождусь, когда меня выпустят. Я ведь даже еще на берегу здесь не была.
Флекер улыбнулся:
— Я бы хотел тебя как-нибудь вывести на пляж. Я бы мог.., мог бы отнести тебя на руках.
— И мне бы хотелось. Очень хотелось бы.

Глава 43

Тоуб проснулся, как от толчка. Ночь была на исходе, вот-вот начнет светать. Он огляделся. Лес с гигантскими деревьями из его кошмара никуда не делся, и это был не сон. Осталась и дорога, полосой прорезавшая лес невдалеке.
Аделаида рядом тихо дышала во сне. Своим телом он ощущал тепло ее ног и ягодиц. Тоуб осторожно сдвинулся, стараясь ее не разбудить.
Фейнки не было. Лейла спала, завернувшись в парку вместе с прижатым к груди сыном.
Тоуб затаился, еще раз тщательно оглядываясь. Поискав рукой пистолет, он ощутил в руке его прохладную гладкость и почувствовал себя увереннее.
Сверху раздался громкий треск, будто что-то рвалось.
На дереве кто-то был! И кто-то большой — под ним колыхалось целое дерево! Тоуб вгляделся в мглистую крону, выискивая глазами массивные фигуры «нахри», как называла бабуиноидов Кйика. Но видно было только дерево, да и его контуры во мраке было не разглядеть.
Где Кйика? Неужели она их бросила?
Проснулся хор звериных голосов, сначала еле слышно, но зазвучав сильнее с первыми лучами солнца, осветившими верхушки.
Аделаида поежилась и повернулась на другой бок. Лейла уже не спала.
— Что это? — спросила она свистящим шепотом.
— Я не знаю, — шепнул он в ответ, стискивая рукоять револьвера и тяжело дыша. Он встряхнул Аделаиду.
— Что там? — спросила она спросонья. Рядом с ними бешено затрясся корень. Аделаида сразу проснулась.
— Что это, Тоуб? — спросила она севшим голосом.
Тоуб собрался было ответить, что не знает, как снова раздался громкий треск. Кусок коры размером с его голову пролетел, вертясь, сверху и отскочил от корня, на два фута не зацепив Аделаиду.
— Ого! — Аделаида вскочила на ноги.
— Давайте будем отсюда выбираться, — сказал Тоуб, оттаскивая ее подальше от дерева.
— Куда ушла фейнка? — спросила Лейла.
— Нет времени. Дерево сбрасывает кору. Осторожнее!
Еще один громадный кусок коры слетел вниз и отскочил в опасной близости от Лейлы и Комптона Шанура.
Они кое-как пробрались сквозь полумрак под корни следующего дерева. Комптон Шанур плакал, испугавшись внезапного движения в темноте.
Тоуб посветил фонарем на первое дерево. Тигровые полосы, которые так взволновали Кйику, расширились и слились, и теперь кора под ними набухала и лопалась. Снова раздался треск и почти сразу повторился.
Тоуб увидел, как на огромной высоте отслоился от ствола массивный пласт коры.
— Смотри, — прошептал Тоуб.
Черная блестящая кора дергалась, будто между ней и деревом кто-то застрял. Тоуб сузил луч фонаря и осветил треснувший кусок коры.
Там что-то шевелилось, на секунду из дерева что-то показалось.
— Что за черт? — буркнула Аделаида себе под нос и направила свой фонарь на то же пятно.
Вдруг треск пошел шире, и с оглушительным скрежетом, будто раздергивают ржавую застежку -«молнию» в стальной плите, кусок коры лопнул сверху донизу точно по длине участка дерева с тигровыми полосами.
Сквозь трещину вылезла рука длиной почти до ее половины. Тоуб заморгал, едва веря своим глазам.
Рука была в двадцать футов длиной и кончалась кистью шириной в семь футов. На концах пальцев что-то зловеще блестело. Рука протянулась назад и рванула кору, разрисованную черными блестящими полосами.
У Тоуба волосы на затылке встали дыбом.
Рука вдруг оставила свои усилия, и стало тихо. Комптон Шанур замолчал, и снова стали слышны голоса лесных зверей, а тем временем становилось все светлее и светлее.
Что-то большое прыгнуло к ним сзади из темноты. Тоуб резко повернулся с пистолетом в руке и узнал Кйику.
Она грубо схватила его за плечо, толкнула в укрытие и другой рукой зажала ему рот. Забившись туда вслед за ними, она изобразила универсальный жест молчания, поднеся к губам длинный мохнатый палец.
Снова с громким треском раскололась кора.
Тоуб осторожно выглянул из-под корня.
Рука появилась снова, и теперь уже вместе с ногой. Обе конечности возились внутри полости. Снова раздались треск и хлопки, а потом кора разверзлась на длину покрытого полосами застежек-«молний» ствола. Еще через мгновение из трещины вылезло огромное существо и остановилось, слегка подрагивая, возле дерева-матери.
Воздух наполнил сладковатый запах, напоминавший корицу.
Тоуб сглотнул — бесполезно. Горло пересохло.
Тварь была в семьдесят футов высотой! Двуногий монстр с головой, похожей на орудийную башню, с кочками волокнистых волос по углам. Это чем-то напомнило гибрид обезьяны с гигантским пеликаном.
Бочкообразное тело было не меньше десяти метров в длину и половину этого — в ширину, и держалось это тело на двух веретенообразных ногах метров по пятнадцать каждая.
Голова внезапно повернулась, как на шарнире, приведенная в движение неизвестной силой, и в свете зари Тоуб разглядел ряд черных дисков наверху головы, наводивших на мысль о глазах паука на охоте. По спине пробежал холодок.
Эти глаза повернулись, оглядев дорогу в обе стороны — их владелец осматривал мир, в который был только что рожден.
Треугольная голова раскололась, и пару раз щелкнул огромный клюв. Поднялась громадная рука, поскребла голову, а затем существо испустило протяжный, низкий, ухающий крик.
И замолкло, будто вслушиваясь в ожидании ответа.
При этом звуке лес затих как мертвый.
Вдруг существо зашевелилось и шагнуло на просеку. Наклонившись над дорогой, оно поскребло суперкамовое покрытие длинными пальцами гигантской руки. Потом перешагнуло дорогу и осмотрело останки огромного дерева, поваленного и разбитого взрывами.
Склонив голову на кору дерева, чудовище пробыло так несколько секунд и испустило несколько протяжных низких криков.
Внезапно оно снова выпрямилось и снова в обе стороны осмотрело дорогу, и во всем его облике была леденящая душу целеустремленность. Потом оно повернулось и двинулось к югу странной походкой, отсчитывая шаги, будто маятник огромных часов. Несколько шагов — и оно ушло вдаль.

Глава 44

Немало приключений пережил Иги из Ямуки с той пугающей минуты, как рывком бросил свое тело через люк в корабль небесных демонов. Ему и во сне не снилось, что мир может быть так огромен или так сложен.
Возникшая внутри свалка быстро закончилась его победой. Он наносил лишь удары кифкетом плашмя, почти не проливая крови. Небесные демоны не были великими бойцами — по крайней мере без своего волшебного оружия, да еще застигнутые врасплох.
Обыскав поверженных противников, фейн нашел какие-то маленькие металлические штучки, которые он разбил топором и выкинул в люк.
Убедившись, что небесные демоны не смогут использовать против него свои магические средства, Иги убрал кифкет в ножны и закрыл наружный люк. Потом он присел на идущую вдоль стены центральной каюты обитую тканью скамейку и протянул к небесным демонам руки ладонями вверх в знак мира.
После долгого молчания небесные демоны заговорили друг с другом. Погалдев еще довольно долго, они пришли к решению.
— Оно хочет поехать с нами.
— Но почему?
— Откуда мне знать? Но спорить я с ним не буду. Давай, поехали.
Иги улыбнулся им. При виде зубов фейна демоны поежились.
Потом они занялись приборами управления. По счастью, ничего не было разбито, кроме носа второго пилота, из которого хлестала кровь.
Корабль поднялся в воздух. Почувствовав движение, Иги вцепился в железную скамейку, на которой сидел. Для фейна это был страшный момент. Он знал, что его уносят прочь от священной земли Сустава Радости. Панический страх охватил его и чуть было не бросил обратно к люку, навстречу смерти.
Иги сжал зубы и еще сильнее впился в обивку скамьи, подавляя ужас. Кйика сейчас была там, откуда пришли небесные демоны. Чтобы вернуть ее, нужно было идти за ней.
Однако этот шаттл летел не на корабль, а к югу, в Лагерь-2. На подлете команду шаттла ждало новое потрясение. Оказалось, что Халифи свергнуты. Люди уходили с корабля.
Все шаттлы бросили на их перевозку.
Посадка прошла гладко, люк открылся, и пилоты показали Иги, что нужно выходить.
Излишне говорить, что появление Иги на грунтовом аэродроме Лагеря-2 произвело сенсацию.
Весть о том, что представитель инопланетной разумной формы жизни захватил шаттл и направил его на побережье, облетела весь лагерь. Вокруг большого мохнатого чужака быстро собиралась толпа.
Оно заговорило на своем языке. Удивленная толпа слегка попятилась.
Иги пробовал все средства, но он знал только фейнский и язык жестов. Небесные демоны внимательно слушали, а потом загалдели между собой.
Они не пытались применить к нему насилие, и после безуспешных попыток общения Иги пошел между их блестящими зданиями, пытаясь поймать след запаха Кйики среди чуждых запахов этого места. Но безуспешно. «Палатки» небесных демонов казались ему безличными, холодными и были лишены запаха. Ни малейших следов Кйики не нашлось. Иги был горько разочарован, К этому времени толпа выросла уже до нескольких сотен. От нее отделилась небольшая группа, и они жестом подозвали Иги к себе. Протягивая различные предметы, от осколков камней до разных частей растений, они произносили их названия, кладя ему в руки.
Иги вскоре понял и стал в ответ называть их по-фейнски.
Камень.
— Куш, — сказал Иги.
— Ка-мень, — говорили ученые.
— Ка-мень, — говорил Иги.
— Куш, — вторили ему ученые, записывая все на диктофон.
Толпа небесных демонов захлопала в ладоши, испуская радостные крики.
Потом принесли еще несколько вещей, среди них были сделанные небесными демонами. Об этих вещах у него знания не было. Снова стал возникать панический страх. Вихрем понеслись мысли, замелькали вопросы.
Где Кйика? Где он сам? Где это место в конце концов? Иги был близок к отчаянию.
Он заметил, что у небесных демонов есть явные половые различия. Широкие бедра, грудь — очевидные признаки женского пола, общие для многих животных в Суставе Радости. У Иги возникла блестящая идея. Он резко вскочил на ноги (ученые рассыпались в стороны) и широким шагом направился в толпу. Люди перед ним с тревожными криками подались назад.
— Осторожнее, оно сюда идет!
Иги схватил за руку женщину с выдающимися формами, подтянул ее к себе и поднял на руки. Та испустила протяжный визг и забарабанила по его груди кулаками.
Невозмутимый Иги нес ее к остолбеневшим ученым.
— Отпусти ее, черт тебя возьми! — заорал какой-то молодой человек и потянул Иги за руку, но без большого эффекта.
— Он нападает! — крикнул кто-то другой. Крик был подхвачен возбужденной толпой, в Иги вцепилась дюжина рук. Кто-то схватил женщину и стал выдирать ее из рук Иги.
Взбешенный Иги отпустил женщину и сбил наземь первых нападавших.
Но на него навалились еще десятка полтора человек и свалили на землю — к счастью, он не успел вытащить кифкет. Его несколько раз ударили, потом связали и оттащили в одно из белых зданий.
Там его оставили на весь день и большую часть следующего, пока шли споры, что с ним делать.
Рене Зиш — дама, которую он схватил, — требовала предать чужака смерти. Это требование встретило значительную поддержку у недавно прибывших пассажиров — людей, которые до тех пор ни одного животного не видали, разве что на видео.
Ученые призывали к спокойствию. У действий чужака должна была быть причина.
— Эта тварь желала утолить свою противоестественную похоть! — кричала Рене Зиш.
В толпе раздавался гул одобрения.
Ученые предполагали, что таким образом разумное существо хотело обозначить что-то, имеющее отношение к женскому полу. Из того, что у инопланетянина на область гениталий был надет передник, ученые сделали заключение о половой дифференциации и осознании пола. Многие из человеческих языков насыщены осознанием пола, весьма вероятно, что таков же и язык чужаков.
Была и третья точка зрения, которой придерживались самые упрямые колонисты. Они отказывались слушать все эти глупости и требовали признать фейна опасным и держать его взаперти или уничтожить.
— Вы будете отвечать за все его безобразия! — визгливо кричали они.
— Какие безобразия? — кричали в ответ ученые. — Оно только хотело нам что-то показать, оно не нападало на эту женщину!
— Да мы своими глазами видели!
И так продолжалось часами.
Наконец был найден компромисс. Иги поместили на открытом месте между четырьмя домами. Его привязали за ногу к вколоченному в землю штырю, а остальные путы сняли.
Веревка была сделана из волокнистого спиралита с полным извивом, порвать ее могла только машина. Взятый в качестве штыря элемент строительных конструкций фанданского производства тоже был практически неразрушим.
Ученые возобновили усилия по установлению контакта с Иги, но у него больше не было настроения учить язык небесных демонов.
Стемнело. Его попытались покормить, но Иги фыркнул на миску с каким-то лишенным запаха варевом и оттолкнул ее прочь.
Но в животе у него урчало. И когда демоны принесли ему диких фруктов и семян, собранных в лесу, он выбрал из кучи плоды глоб-глоба и съел пару горстей. Было еще несколько незрелых стручков сатурсина — горьких, но съедобных, если выплевывать белые семечки.
Это немного утолило голод.
Иги попытался оценить ситуацию. Уверенным он мог быть только в том, что попал на берег океана.
Это значило, что он очень далеко от дома. Все фейны соглашались в том, что океаны лежат очень далеко от гор по обе стороны материка.
К этому Иги мог добавить, что небесные демоны живут на побережье. По крайней мере этот род небесных демонов. Потому что теперь было похоже на то, что их может быть несколько родов или племен, и Кйика могла попасть к демонам другого племени или рода. Эта мысль приводила в отчаяние.
Поступки небесных демонов были загадочны, но за свои действия Иги тоже себя упрекал. Теперь до него дошло, что небесные демоны не правильно их поняли. Эти демоны не злонамеренны. Они только слишком яростно защищают своих женщин.
Ночь тянулась. Небесные демоны подходили к нему группами и о чем-то говорили на своем языке.
Но большинство их разбрелось по зданиям. Только небольшие бригады на бетоноварках и смесителях работали круглые сутки. По дорогам ползли машины, исчезая в лесу.
Поднялась Бледная Луна. Иги почувствовал, как возрождается под ее лучами его сила. Он стал возиться со штырем.
На это ушло время, так как штырь был глубоко вбит да еще сделан из какого-то магического материала небесных демонов, который невозможно сломать. Но в конце концов его удалось расшатать, и Иги вытащил штырь и освободился. Обернув веревку вокруг пояса, он продел в нее штырь, как меч или острогу, и отправился искать свой кифкет.
Однако вскоре он оставил поиски. Кифкет унесли в одно из этих строений небесных демонов. Иги придется сделать себе новый.
С тяжелым сердцем он вошел в лес. Не удалось напасть на след Кйики, и он потерял кифкет, который дал ему Чумзи, отец, когда Иги перестал называться детенышем.
— Да не затупится это лезвие, Иги, — сказал тогда Чумзи. — Его благословили для тебя Адепты Духа.
Иги помнил все так, будто это было вчера. Что бы сказал о нем Чумзи теперь? Увы, Иги понимал, что Чумзи не лучше его знал бы, что делать, ситуация была абсолютно новая. Общение с небесными демонами в жизненный опыт фейнов не входило.
Иги углубился в лес и решил забраться на дерево, чтобы расположиться на ночлег.
Карабкаясь вверх, он учуял незнакомый пряный запах. Иги давно знал пути великого леса и его защитников, но этого запаха раньше не встречал.
Но ни одного источника запаха поблизости не было, и Иги забрался на первую ветку, устроился поудобнее и на несколько часов заснул.
Когда его разбудил рассвет, он спустился вниз.
И тут он заметил, что на многих деревьях появились черные полосы.
Шерсть на загривке встала дыбом.
Он знал, что значат эти полосы!
Небесные демоны!
Вдруг все детали встали на место. Небесные демоны прилетели недавно. Они совершили святотатство и уничтожили деревья. Небесные демоны не жили в Суставе Радости и не ведали, что сотворили.
Скоро выйдут Длинные Ноги.
Небесные демоны были невежественным народом, они совершали ошибки, но Иги не ощущал в них злой воли. Они не причинили ему вреда. Они даже принесли плоды глоб-глоба, чтобы утолить рычание в его животе.
И Иги не считал, что они заслужили ту судьбу, что их ждала. И к тому же, если их уничтожат, как он найдет Кйику?
Охваченный одной заботой, он повернулся и побежал рысью обратно в Лагерь-2, добравшись туда вскоре после завтрака.
Люди уже расходились по работам.
Иги прибежал на центральную площадь, поднял руки и громко закричал, призывая небесных демонов.

Глава 45

Уцелевшие охотники, спасая свою жизнь, изо всех сил рвались сквозь сплетения лиан у корней гигантских деревьев.
Рас Ордер теперь бежал среди первых, потеряв снаряжение, разрывая о колючки одежду.
Чуть позади неслись Тарик и Кирк Сприк, за ними Рук, прикрывая отход.
Рас Ордер бежал и бежал, так быстро, как ему никогда и не снилось. Он прорывался сквозь лианы, оставляя за собой проход, проползал на животе в скользкой грязи под корнями.
Оказалось, что он на все способен, лишь бы чудовище не догнало.
У Тарика все еще была винтовка, у Сприка тоже, но они оба знали, что их единственный шанс — чтобы монстр не вздумал их преследовать. На винтовки и гранаты он мало обращал внимания.
Крики остальных давно уже до них не доходили. И не было сомнений, почему нет ответа на вызовы по радио.
Они опять остановились, чтобы Тарик еще раз попытался вызвать вертолет. Пока что никто не ответил, а у Тарика был единственный передатчик, способный достать до дворца — если он еще работал, а уверенности в этом не было.
Рас Ордер переминался с ноги на ногу. Он устал, но изо всех сил рвался в дальнейший путь.
Ему никогда не забыть, как это началось. Все случилось с быстротой взрыва. Не было времени ни реагировать, ни сообразить.
Они шли по следу уже несколько часов. Вдруг охранник по имени Горт заметил движение лиан в джунглях слева.
Все повернулись в ту сторону, но там уже никого не было. Минуту или около того они ждали, а затем кто-то крикнул:
— Прямо перед нами!
Рас Ордер застыл, как грызун юрского периода при виде идущего аллозавра.
Семьдесят или восемьдесят футов ростом, оно двигалось прямо на них странной походкой маятника. Вперед вытянулись длинные руки, огромные ладони стали хватать людей.
Горт успел выстрелить, пуля ударилась в грудь чудища, но тут же охранник был схвачен и взвыл в смертельном ужасе.
Вой оборвался. На глазах у всех он скрылся в гигантских челюстях.
Удар кулака величиной с дверь оставил от Пороша кровавую лужу. Раб в белом свернулся на земле в комок. Огромная нога опустилась и раздавила его в лепешку.
Загремела канонада выстрелов, но, хотя от чудовища полетела пыль и какой-то пух, оно продолжало убивать. Вслед за Гортом в клювообразной пасти исчез Ревилк. Чавкнули челюсти, выплюнув несъедобные остатки. Как в кошмаре, пролетел, кувыркаясь, мимо Раса Ордера вымазанный слюной бинокль.
Рас судорожным движением вздернул винтовку и высадил всю обойму, почти ни разу не попав.
Потом стало поздно стрелять.
— Бегите, господин! — крикнул Рук, толкнув его вперед.
Рас Ордер медленно, почти ничего не соображая, побежал.
— Жалкий трус! — фыркнул Тарик.
Его ружье заело. Монстр потянулся к Тарику, но уже медленнее. Все же его удалось серьезно ранить.
Тарик попятился и бросился наутек, спасая свою жизнь.
Рук всадил гранату в грудь чудовища. От этого наконец монстр покачнулся. С воплем, похожим на вскрик парового гудка, он рухнул на колени.
Рас Ордер никогда не забудет этот звук.
С хриплым ликующим криком Тарик, успевший передернуть затвор, пустил длинную очередь в грудь монстра. Полетела шерсть, по шкуре монстра плеснул коричневый сок. Крик Тарика перешел в клич победы.
Но зверь не упал. Да, он явно стал подниматься на ноги, неуверенно, чуть медленно, но вполне живой!
И вдруг все стало так плохо, что и представить себе нельзя было. На поле боя появился второй монстр, чуть поменьше первого.
Рас Ордер вспомнил, как полезли на лоб его глаза. Неужели это подруга монстра пришла с ними покончить?
Не обращая внимания на ружейный огонь, новый монстр немедленно убил двух охранников, раздавив их ногой в лепешку.
И пошел на охотников.
В это время они перезаряжали винтовки, лихорадочно вставляя магазины. Тарик заорал от ужаса и бессильной злости. Последняя граната Рука упала с недолетом.
Чудовище было уже среди них, не стало ни времени, ни места, люди опрометью бросились прочь, расколовшись на две группы.
Слуги и большая часть охраны побежали в одну сторону, Тарик, Рас и Кирк — в другую, имея с собой для прикрытия Рука.
Увидев, что Тарик бежит с ним, Ордер не мог сдержать ядовитой шпильки:
— Так кто теперь трус, Тарик?
Тарик не ответил — только полыхнул тяжелым взглядом.
И они бежали, забыв об усталости. Потом послышались крики, выстрелы, еще крики — монстр догнал вторую группу. И настала милосердная тишина.
Но тишина быстро стала зловещей. Им представлялось, как во мраке крадется за ними монстр.
И они бежали и бежали, вслепую продираясь сквозь джунгли и молясь, чтобы путь вел их прочь от монстров, а не к ним. Они полностью потеряли ориентировку, за сводом листьев не видно было солнца, свет был неясен, лес тих.
Рас Ордер чувствовал полную обреченность. Страх быть сожранным этими тварями трудно было отогнать. А что же еще будет, если их догонят? Этих монстров невозможно убить.
Тарик с отвращением тряс коммуникатор.
— Черт, они там заснули, что ли! Все уныло глядели на серый радиопередатчик в его руке.
— Ну и что толку сейчас от этих вертолетов, Тарик? — сказал Рас Ордер. — Теперь, когда они нужны, они за сорок километров, и никто не слушает радио!
— Заткни свою грязную пасть, трус! У тебя вместо яиц два семечка сим-сима! Удирал, как баба.
— Не только я удирал, Тарик.
— Послушайте, заткнитесь вы оба! — рявкнул Кирк Сприк. — Дай мне радио, Тарик, может, ты что-то не то с ним делаешь.
Тарик уставился на него, словно его по голове ударили, и отошел в сторону. Вдруг у него затряслись плечи. Рас Ордер не поверил своим глазам:
Тарик, грозный Тарик плакал! По его лицу сбегали потоки слез.

Флекер бросил якорь в небольшой лагуне возле комплекса бетоноварок Лагеря-2. Поблизости стояла кучка людей, пришедших встретить первое прибытие «Тигрового Кота». Когда раздался плеск упавшего керамического якоря, они зааплодировали и разразились приветственными криками.
Никто, кроме Флекера, не знал, кто написал это имя на носу лодки.
Это было таким же чудом, как и все, связанное с этой лодкой. Как тогда, когда Стрэнг сказал ему, что он, Флекер, поведет лодку, а Стрэнг останется на Больничном острове и построит другую.
— Нам нужно будет много лодок. Нужно будет наладить использование рыбных ресурсов — их белки легко перерабатываются для потребления людьми. Значит, нужны будут рыболовные траулеры.
Флекер пожал плечами. Стрэнг всегда строил какие-то планы.
Для первого рейса Флекер не сумел найти пассажиров, но больница доверила ему шесть небольших ящиков с лекарствами. Это были противогрибковые пилюли, только что сделанные в лабораториях больницы. Их каждый старался принимать по одной ежедневно.
И вот Флекер повел лодку по плещущим волнам дельты. И там он очень оценил количество лошадиных сил подвесного мотора. Стрэнг приспособил для лодки мотор от вездехода, поставив на него керамический винт, сделанный им лично на лабораторном оборудовании. Даже против максимального отливного течения лодка упорно шла к материку, принимая волны в скулу и оставляя за кормой кипящий след.
Флекер был доставлен к берегу на плоту, который подтащили к причалу. С ним был груз альвостерина.
За то время, что Флекера здесь не было, Лагерь-2 заметно вырос. Бетонитовые купола стояли вдоль узких улиц и извилистых дорог.
Дорога вдоль каньона от той бетоноварки, куда спустили тело Гармаша, была выровнена и выглажена. Вдоль нее густо стояли купола.
На бугре вдали от берега в мастерских под навесами работа кипела еще сильнее, чем раньше, но контрольного центра красного сектора уже не было. На его месте стоял двухэтажный бетонитовый блок кремового цвета со стеклянными окнами.
В центре лагеря возводились другие двухэтажные дома. Старые надувные здания были пока на месте, но по сравнению с новыми сооружениями казались лилипутами.
Флекер заметил какое-то волнение — неподалеку надрывалась от крика толпа. Где-то в центре.
Он пошел вверх по склону мыса и вскоре вышел к центру лагеря, где широким кругом стояла толпа в несколько сотен человек. В середине крута возвышалась одинокая фигура.
У Флекера глаза полезли на лоб, когда он увидел, что это — не человек.
Инопланетянин, да еще в сшитой вручную одежде и выполняющий какие-то ритуализированные жесты. От такого зрелища Флекер покачнулся, как от глотка стоградусной водки на пустой желудок.
— Что это такое? Какой-то танец? — спросила женщина рядом у своей подруги.
— Эта проклятая тварь просто сошла с ума. Дайте кто-нибудь пистолет!
— Застрелить его? Ты с ума сошел!
— Уж не ты ли мне помешаешь?
— Ты идиот, оно же никого не трогает!
— Ты ему только дай, оно всех нас в лес перетаскает и сожрет.
В толпе началась борьба — кто-то пытался нацелить винтовку на Иги.
Ружье выстрелило, но пуля ушла в землю.
Флекер почувствовал, что у него волосы становятся дыбом. Первый контакт с разумной формой неземной жизни, а эти люди хотят ее убить! Флекер, не успев подумать, крикнул что-то инопланетянину и прыгнул вперед.
Инопланетянин смотрел, как приближается Флекер. Он напрягся, насторожился, приподнялся на носки, балансируя на больших волосатых ногах.
Приблизившись, Флекер понял, что подошел слишком близко к этому созданию и что оно большое, красивое и очень настороженное. Флекер был уверен: одно неверное движение — и он покойник.
Но уже бежали другие с ружьями, а из толпы раздавались крики, требующие крови чужака.
— Идем со мной! — крикнул Флекер, протягивая руку, схватил большую руку инопланетянина и повелительно потянул.
Визуальный контакт — глаза в глаза. Чужак был неестественно насторожен, большие желтые глаза смотрели вопросительно.
Флекер тянул, показывал.
Инопланетянин посмотрел, как в толпе дерутся, как кто-то направляет на него пистолет и стреляет. Пуля просвистела мимо них, как злобное насекомое.
Иги понял, что чем-то вызвал гнев небесных демонов. Они пытались его убить. Небесные демоны были непредсказуемы, и хлопот, быть может, с ними будет больше, чем они стоят.
Иги побежал за Флекером, пригибаясь. Они бежали в толпе, и никто не решился стрелять. Потом они выбрались из толпы и понеслись вниз по холму. Еще одна пуля с визгом отрикошетила от земли и разнесла окно в доме справа.
Флекер толкнул Иги вдоль дороги к бетоноварке и лодке, а затем повернулся и встал на линии огня.
Пуля со свистом отскочила от земли возле его ноги, и Флекер почти потерял самообладание, но продолжал громко кричать:
— Хватит! Прекратить огонь!
— Отойди с дороги, кретин! — крикнул кто-то. Сквозь толпу пробивался человек с винтовкой наготове.
Ученые бросились ему наперерез.
Снова вспыхнула потасовка.
Флекер глянул вниз, в сторону бетоноварки. Чужак стоял невдалеке, глядя назад. Флекер кинулся к нему, отчаянно жестикулируя.
Чужак побежал дальше вниз. Отскакивая от стен каньона, визжали пули.
Флекер срезал серпантин по склону, отчаянно размахивая руками, чтобы не упасть. Инопланетянин делал что-то очень похожее.
Они пролетели мимо бетоноварки, а тем временем сзади схватка переросла в общую свалку.
На песчаных дюнах они упали и покатились до самого их подножия к берегу. Там они по воде подбежали к плоту. Лицо Иги засветилось. Плоты он знал. Они их строили с отцом и дядями, чтобы рыбачить на Высоком Голубом Озере возле Ямуки.
А вот лодка — это была еще одна диковина небесных демонов, хотя Иги и запутался слегка — попал он к небесным демонам или водяным?
А демоны ли они вообще или какие-то другие создания? Быть может, ошиблись старые мсее, и эти создания — не настоящие небесные демоны?
Флекер завел мотор и повел ревущую лодку на полной скорости к выходу из лагуны, разбивая волны массивным форштевнем, а грохот мотора эхом отдавался от далеких деревьев.
Чуть погодя он снизил обороты, и грохот мотора сменился сравнительно тихим урчанием.
Глаза Иги расширились от удивления. Какие силы подчинялись небесным демонам! Это было достойно зависти. Никогда еще не приходилось ему плыть так быстро!
Но Иги проглотил слюну, отогнал посторонние мысли и вспомнил, зачем вернулся в лагерь. Надо было кому-то об этом рассказать. Может быть, этот демон окажется более восприимчивым.
Он повернул к себе Флекера и пантомимой изобразил, что вскоре произойдет в лесу возле лагеря. Он руками нарисовал в воздухе дерево, а потом показал, как из дерева выходит дитя.
Затем он показал Длинные Ноги и его гнев.
Флекер с удивлением смотрел на инопланетянина. Он отчаянно пытался о чем-то рассказать, это было несомненно.
Флекер нутром чуял, что речь идет о лесе. Инопланетянин продолжал показывать на землю, на далекие деревья, видневшиеся в миле позади на мысе, и на Лагерь-2.
На гребне мыса была еще различима дерущаяся толпа колонистов. Флекер повернул тихо урчащую лодку на север, вдоль берега, в сторону леса.
Приткнув «Тигрового Кота» носом в бухту, Флекер показал туземцу, что тот свободен идти.
Иги выпрыгнул через борт, оказавшись по пояс в воде, повернулся назад и позвал Флекера за собой. Потом зашлепал к берегу. Флекер снова бросил якорь и пошел за Иги, испытывая некоторые опасения.
Под деревьями он обнаружил, что не отставать от длинноногого чужака довольно трудно, но в конце концов они полезли на знакомый склон Проминенса-46 и вскоре вышли на край дороги, которую успели расширить и выровнять почти по всей длине.
Вдоль дороги на каждом дереве была странная метина вроде гигантской черной застежки-«молнии».
Флекер вспомнил зигзагообразный узор, который они видели со Стрэнгом в ночь убийства Гармаша. Этот был такой же, только более четкий и на каждом дереве.
Теперь чужак жестикулировал, показывая на деревья, потом тщательно исполнил медленный танец, почти пантомиму. Флекер напрягался, стараясь понять эти движения, и ощутил какой-то странный легкий страх, умственную дрожь.
Вдруг он повернулся и стал смотреть на деревья.

Глава 46

Когда Лейла устала, Тоуб взял лямку и маленького Комптона Шанура. Аделаида теперь несла пистолет и груз Тоуба, состоящий из воды и концентратов.
Кйика не хотела делать остановок до самого океана, который она уже чуяла неподалеку. Однако она поняла, что небесные демоны не так привычны к длинным переходам.
Но даже просто находиться в этом лесу было неуютно. Деревья кричали! Тигриные полосы были повсюду. Сотни, тысячи деревьев были беременны Длинными Ногами.
Так силен был гнев в деревьях, что прочая растительность вся увяла. Животные сбежали. Кйика не хотела быть в этом лесу, когда Бледная Луна станет полной.
И она понукала людей кудахтаньем и легким ворчанием. Они поняли ужасное предупреждение полос на деревьях.
У людей для спасения от голода были концентраты, которые Кйика как-то попробовала, но нашла безвкусными. Для прокорма она собирала по дороге плоды и семена.
Чтобы чуть отвлечься от мыслей о гневе леса, Кйика предприняла усилия обменяться какими-то словами через языковой барьер. Она с охотой называла предметы, показывая на них и произнося фейнские слова. Но это был долгий процесс. Людям пришлось изрядно поломать голову, пытаясь понять, имеет она в виду землю, показывая вниз, или покрывающий ее мох, или мелкие камешки, или семена сатурсина, лежащие на нем тут и там.
Она показывала вниз, имея в виду землю, но они думали, что она указывает им на растения.
Однако до заката они в этом несколько продвинулись, и какое-то элементарное общение стало возможным.
В конце концов Лейла почувствовала, что еще шаг — и она свалится. Она молила, чтобы ей дали поспать хотя бы пару часов.
Аделаида попыталась объяснить это фейнке — «Кйике», как ее, теперь выяснилось, зовут, — но понятия времени на их примитивном словаре было очень трудно передать.
Кйика выслушала и оскалилась в улыбке, от которой Тоуб и Аделаида застыли. В следующую секунду Кйика подхватила на руки Лейлу и посадила на свои широкие плечи.
— Уставшая женщина, давай Кйика понесет тебя. У Кйики силы — как у большого старого гзана и шести его телят, она снесет целый луг сена и амбар клубней.
Она рассмеялась от своего абсурдного хвастовства. Насколько же лучше умеют хвастать мужчины!
Она вспомнила Иги, подумала, как он, и где он, и что сейчас делает. На сердце стало тяжело, и Кйика сжала губы, чтобы не всхлипнуть.
Кйика увидела, что люди смотрят на нее вытаращенными глазами. Она фыркнула и пошла вперед, а Лейла покачивалась у нее на плечах.
Хорошо бы сделать плот, стала думать Кйика, если бы время было. Но у них не было кифкета, только маленькое оружие, издающее шум, от которого разбиваются головы.
Они шли дальше. Взошла Бледная Луна. Ее еще не было видно, но Кйика знала, что полнолуние пугающе близко и, когда Бледная Луна взойдет полной, в лесу будет много Длинных Ног.
Задумавшись, она почти пропустила слабые звуки впереди, но противный вой небесных демонов нельзя было спутать ни с чем. Кйика застыла, жестом призывая остальных к молчанию.
Там, впереди, ревел гневный голос:
— Чтоб вертолет сейчас был здесь! Немедленно! А то, клянусь, я выпущу тебе кишки!
Кйика поставила Лейлу на ноги.
Лейла и Аделаида переглянулись. Этот голос они знали.
— Тарик, — выдохнула Лейла.
— Здесь? Ищет нас?
— Может быть. Тарик на все способен, — ответила Лейла.
Тоуб почувствовал, как зашевелился в лямке Комптон Шанур, потянулся и продолжал спать сном двухлетнего младенца.
Кйика ушла — просто растворилась в темноте. Тоуб прислушивался, но ничего не слышал, только один раз шорох кустов — и все.
Потом снова заревел Тарик, послышались еще голоса.
Вернулась Кйика и жестом велела всем двигаться за ней. Вряд ли их услышат.
Они проскользнули в обход шумящих мужчин; в одном месте им пришлось проползти под корнем не дальше пятидесяти футов от группы.
Виден был Тарик, говоривший в коммуникатор. Остальные стояли чуть в стороне.
И вдруг Аделаида узнала одного из них.
— Рас Ордер, — шепнула она.
Глаза Тоуба округлились, когда он увидел принца.
Рас Ордер отделился от них и отошел к лесу, светя себе фонарем. Расстегнув комбинезон, он начал мочиться на огромный корень.
Повинуясь какому-то странному импульсу, Лейла вышла вперед.
— Привет, Рас! — шепнула она. Он подпрыгнул, как вспугнутый олень, и чуть не свалился с ног.
— Что за черт! — вскрикнул он, увидев Лейлу.
— Не шуми, остальные услышат.
— Черта с два они услышат, и какого черта прыгать на человека, который хочет отлить!
— Прости, что я тебя шокировала, но я ведь всегда это делала.
— Я бы так не сказал, Лейла. Но какого черта ты здесь делаешь?
— Я освободила моих друзей из дворца и пробираюсь с ними на побережье.
— На побережье?
— Слушай, тебе надо пойти с нами.
— Зачем это? Скоро прилетит вертолет и заберет нас.
— Да, мы слышали. Голос Тарика хорошо разносится по лесу.
Рас Ордер проглотил слюну и оглянулся.
— А вы видели здесь…
— Этих древесных тварей?
— Древесных тварей? Почему древесных? Это страшные чудовища ростом в двадцать пять метров!
— Да, одного мы видели. Они выходят из деревьев. Каждое дерево, на котором ты увидишь отметины в виде большой молнии, собирается выпустить такого монстра.
У Раса пересохло во рту.
— Это абсурд. Как может из дерева что-то выйти? Деревья — это растения! Гадские чертовы растения вокруг не бродят и людей не едят.
— Не могу ничего сказать, Рас Ордер, но мы видели, как это бывает.
Сверху раздался внезапный шум. Наконец показался вертолет и закружился над пологом листьев.
Сквозь ветви спустилась платформа с красным и белым огнями.
— Не возвращайся во дворец, Рас. Пойдем с нами.
— Ты с ума сошла, дворец — самое безопасное место!
— Я так не думаю.
Рас Ордер пристально поглядел на ребенка.
— Этот ребенок, это и есть твой бастард Фандан?
— Да, — ровным голосом ответила Лейла.
— Ты забираешь его на побережье, к Фанданам?
— Если я их там найду, то да.
Нахмуренное лицо Раса Ордера дернулось раздраженной гримасой.
— Незачем туда идти, вы сумасшедшие! Монстры вас сожрут! Лейла, идем со мной во дворец, идем сейчас!
Платформа встала на землю. Тарик и Кирк полезли в нее. Рук звал Раса Ордера.
— Я должен идти, Лейла.
— Не ходи, Рас, послушай меня…
Но он уже бежал, так и не застегнув ширинку, к платформе. Рук глянул, не гонится ли кто за ним, но не увидел ничего, во что надо было бы стрелять. Постояв немного, он повернулся и влез за остальными.
Платформа взмыла вверх, мигая огнями, и медленно исчезла в ветвях.
Вертолет взревел и полетел прочь, набирая скорость.
Кйика отчаянно жестикулировала. Шум вертолета привлечет сюда Длинные Ноги со всей округи. Надо было идти, и идти быстро.

Глава 47

Рассвет они встретили на краю обширного болота. Следов Длинных Ног они больше не встретили, и Кйика ощутила громадное облегчение. И более того, ни на одном дереве вокруг не было черных полос-застежек.
Но лес кончился, и впереди раскинулось болото, покрытое голубым кнуко и розовым хоби-гоби. Кйика велела остановиться — ей нужно было обдумать положение.
Тоуб и Аделаида с дружным стоном грохнулись на землю.
Лейла опустилась рядом, держа на руках Комптона Шанура, который проснулся и был недоволен, потому что пить было нечего, кроме воды.
К счастью, Лейла успела выяснить, что Комптон Шанур любит лимонный концентрат в виде палочек. Эти палочки он просто любил жевать сухими. Лейла дала ему очередную палочку, и он с потрясающей сосредоточенностью ею занялся.
Однако в запасе оставалось всего две.
Кйика тоже присела перевести дыхание. Даже она, закаленная длинными переходами, была на пределе.
От вида лежащего перед ней болота становилось еще мрачнее на душе. Самая трудная местность для прохождения без плота.
Она лениво смотрела, как играет Лейла с ребенком. Таким легким и хрупким показался Кйике чужой детеныш. Такая странная у него кожа — и влекущая, и отталкивающая. Будто с малыша ободрали шкуру или сделали что-нибудь такое же страшное. Как при самой жуткой чесотке. У Кйики собственный мех подернулся от страха при этой мысли.
Когда-нибудь она обо всем расскажет Иги. Как она вела «человековых» небесных демонов через ночной лес. Какие они были шумные и неуклюжие!
Да, подумала она с неожиданной болью, если она найдет Иги. Чтобы отогнать ненужные мысли, она вернулась к стоящей перед ней задаче.
В сторону восхода солнца земля повышалась, а вдалеке виднелась линия прибоя. В другой стороне однообразной массой лежало бесконечное болото.
По возвышенности будет легче пройти к океану. Кйика подождала несколько минут и собрала людей. Они поднялись на нетвердые ноги и заковыляли за ней.
Теперь они шли по краю, где великий лес терялся в болотах. Здесь куда чаще, чем в глубине леса, попадались мертвые деревья, затонувшие в воде или лежащие на земле.
Через гниющие стволы упавших великанов иногда невозможно было перелезть, и приходилось пускаться в обход, углубляясь на километр или больше в лес.
Хоть и медленно, группа шла вперед. Когда солнце подошло к зениту, они уже вышли на сравнительно твердую землю и начали медленный подъем на Проминенс-46, держа курс точно на мыс, где был Лагерь-2.
Здесь они услышали неожиданный звук большого мотора. Невдалеке через лес катилось что-то массивное и зеленое.
— Дорога! — произнес Тоуб. — Может быть, нас подвезут.
Аделаида отвела с глаз волосы. Они слиплись от грязи и пота, как и у всех.
— Как ребенок?
— Тяжелый, очень тяжелый, по правде говоря.
— Верни лучше его мне, — сказал Тоуб.
— Спасибо, Тоуб.
Комптон Шанур присосался крепче к своей палочке концентрата — ему было все равно, кто его несет.
Они миновали еще один поваленный ствол и увидели дорогу, по которой шла другая машина, на этот раз красная. Она проехала, ревя двигателем на подъеме.
Вскоре они увидели деревья с тигровыми полосами. Кйика страшно обеспокоилась.
— Не нравится мне их вид, — пробормотала Аделаида.
— Я бы предложил поискать где-нибудь остров, — сказал Тоуб.
Они пошли по обочине и вышли к дереву с распоротой вдоль черных отметин корой.
От этого зрелища у всех кровь застыла в жилах.
— Здесь Длинные Ноги уже родился! — сдавленным голосом произнесла Кйика.
Они быстро пошли прочь от дороги. Кйика пыталась заставить людей двигаться тише, но от усталости они могли лишь кое-как брести, и при каждом хрусте сучка, рвущейся сухой, вцепившейся в одежду лианы или лопнувшего с громким треском стручка у всех подпрыгивало сердце.
Кйика молилась, чтобы Длинные Ноги их не услышал, и боги вняли ее молитвам, поскольку за целый час они не увидели ничего, кроме просветов между деревьями и открытого неба впереди.
Кйика сжимала кулаки от возбуждения. Об океане она слыхала только в старых сказках фейнов. Сейчас она увидит его воочию.
Они перелезли еще одну корневую систему и вдруг вышли на обширную пустошь, где тут и там на голой коричневой грязи громоздились штабеля древесных обломков. Клубилась пыль в гуляющих вихрях.
Кйика уставилась на странную пустошь. На ее дальней стороне блестели строения. Там жили небесные демоны, много небесных демонов, и скоро там будет много Длинных Ног, горящих жаждой мести.
Кйика не знала, что ей делать. Она надеялась выйти вместе с помогавшими ей небесными демонами к океану, в безопасность. Там они спрятались бы от грядущего гнева, пока она придумает, как вернуться домой.
Но вместо этого она привела их туда, где еще опаснее, поскольку этой ночью луна взойдет полной.

Глава 48

На Больничном острове появление Иги и опасения Флекера по поводу леса вызвали вихрь удивления, беспокойства и споров — именно в этом порядке.
Детали для второй лодки Стрэнга, намного длиннее первой, остывали на песке поодаль от моря.
Задувал сильный шторм, ожидался ливень.
Продолжалось бесконечное заседание совета острова. Его созвала доктор Виллон для обсуждения новостей, принесенных Флекером. К несчастью, скоро совет превратился в обсуждение претензий по поводу использования бетоноварок для производства лодок.
Члены совета сочли историю Флекера в общем не правдоподобной. В его прошлом было темное пятно — так до конца и не разъясненная катастрофа экспедиции «команды-восемь».
Но инопланетянин, «Игги», был вполне реальным.
Никто не брался определить последствия. Кое-кто заговорил о проблеме «местной формы разумных существ».
— Значит ли это, что мы должны покинуть планету?
— Мы этого сделать никак не можем. Обратной дороги нет.
— «Основатель» был рассчитан на полет в одну сторону.
— Но если это разумная форма жизни, то права на планету у них.
— Тогда мы должны отдать преимущество силе перед правом.
— Тогда мы станем «захватчиками из космоса».
— Правда. Но вернуться мы не можем. Когда собрание снова вернулось к жалобам на отсутствие отстойников, которые должны были быть отлиты в бетоноварке, но до сих пор не сделаны из-за того, что «эти Стрэнг, Гувек и Флекер» постоянно используют бетоноварку не по назначению, Флекер хлопнул дверью и пошел в отделение к Стрэнгу.
Стрэнг сидел на крыше больницы, глядя на море, откуда надвигался грозовой фронт. Ветер постепенно свежел, океан покрылся белыми гребнями.
— Неслабый ветер задувает, — сказал Флекер. Стрэнг был в одном из своих припадков молчаливости — Флекер заметил эти признаки. Ну что ж, Стрэнг таков, каков он есть, заключил Флекер. Короткие взрывы бешеной деятельности сменяются долгими периодами самопогружения, когда он вряд ли осознает, что творится вокруг.
— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — продолжил Флекер.
Стрэнг ничем не показал, что слышит. Вскоре Флекер оставил свои попытки и собрался уходить. Ветер с причудливым посвистом огибал углы крыши.
Стрэнг пошел за ним к лестнице. Его глаза горели.
— У нас есть работа, Флекер. Надо закончить лодку.
Из-под своей кровати в отделении Стрэнг достал тубу с керамазом и аппликатор.
Вдвоем с Флекером они спустились на берег.
Там Иги развел костер из обломков кнуко и поджаривал вкусно пахнущие куски добытой острогой рыбы. Увидев, что к нему идут небесные демоны, фейн поднялся. Это был тот, которого звали «Флека», и еще один незнакомый.
На лице Стрэнга почти комично сменилась серия выражений, пока он соображал, что перед ним такое. Потом он шагнул вперед, протянул руку и хлопнул по ладони Иги в энергичном пожатии.
— Тигровый Кот Гамильтон во плоти, — сказал он радостно.

В Новом Дворце братья Халифи мрачно слушали доклад Раса Ордера. Ибрагим подвергался резкой критике со стороны Мерцика и остальных.
Были высланы патрули, но никаких следов сбежавших Фанданов и инопланетянки не обнаружили.
Теперь еще доклад Раса Ордера о катастрофической «охоте на монстра».
— Твое заключение, принц? — спросил наконец Фарук.
— Нам нужно оружие большего калибра. От винтовок зверь почти не пострадал. Они выдерживают даже прямое попадание гранаты.
Фарук повернулся к Ибрагиму:
— Каковы наши возможности возобновить производство оружия?
— На это нужно не меньше месяца. Наши станки сейчас полностью загружены производством строительных машин и оборудования. А для производства оружия их придется полностью перенастраивать.
— Каковы шансы, что есть еще такие твари? — спросил Фейсал.
— Я бы сказал, весьма ограниченные, — ответил Ибрагим.
— Но в других местах их может быть больше. Ибрагим поднял руки.
— Может быть. Все возможно. Мерцик наклонился вперед.
— Итак, у нас хватило глупости лишить себя возможности производства нового, более тяжелого оружия?
Ибрагим вздохнул:
— Трудно было вообразить, что нам понадобится оружие мощнее двадцатимиллиметровой пушки.
— Сколько их у нас?
— Не знаю.
— А тебе не кажется, что стоило бы это выяснить? — полыхнул взглядом Мерцик.
— Но здесь мы в безопасности, — не уступал Ибрагим.
— Ха! Ты уже с момента катастрофы выпустил все из рук. Проиграл этому проклятому предателю Фандану и потерял хватку.
Повисла пауза. Было ясно, что Фарук и Фейсал склоняются на сторону Мерцика.
— Братья мои, давайте не будем ссориться. Перед нами стоят серьезные задачи.
— А где Тарик? — спросил Фейсал. Теперь в положении защищающегося оказался Мерцик. Тарика держали на транквилизаторах. Он полностью лишился рассудка.

С помощью Иги сборка лодки пошла в несколько раз быстрее. У фейна хватало сил в одиночку сдвинуть половину любой секции лодки.
Иги ударил по рукам с «человеками» и пригласил их к костру. Буря надвигалась, и ветер был силен. Иги подложил еще кнуковых дров, и они тут же занялись.
Стрэнг присел возле огня и смотрел на фейна завороженно, как посетитель зоопарка. Иги жарил рыбу. Он отрезал куски от главных костей и насаживал их на палочку кнуко, закрепляя над огнем.
— Слушай, раз уж у нас есть жареная рыбка, так надо бы и пива! — сказал Флекер и направился к зданию больницы. Вернулся он с двухлитровой канистрой лучшего «Хибби» и тремя кружками.
Иги подозрительно понюхал пиво и осторожно попробовал. Глаза его округлились: это было как лучшее варево! Только на вкус послабее.
Он облизнул губы длинным розово-серым языком — жест очень человекоподобный и комичный. Флекер улыбнулся и посмотрел на Стрэнга. Тот был просто захвачен зрелищем.
— Мне кажется, пиво ему понравилось, — сказал Флекер. — Надо было мне это учесть. Иги протянул ему пустую кружку.

Глава 49

Послушайте, мне очень жаль, но поймите наше положение. Мы здесь — избранные представители. Шаттлы летают без остановок, но все равно на корабле еще полно озверевшего народу, и все рвутся на планету.
— Но как вы не понимаете? Если я права, эти люди спустятся сюда на верную смерть!
— А если вы не правы? Тогда кто окажется крайним? Мы. Значит, нам и судить.
— Слушайте, это же не спортивное состязание, в этих деревьях затаилась страшная опасность. У нас нет времени ни на что, кроме срочной эвакуации с мыса.
Председатель собрания Дегалия Веере в конце концов потеряла терпение:
— Слушайте, в этом лагере больше тысячи человек. Даже если мы каждый обратный шаттл будем забивать под завязку, за несколько дней нам всех не вывезти. У нас заправочных мощностей не хватит. Оборудования жуткий недокомплект.
— Это почему? — спросила Аделаида. — Проектировщики Фанданов предусмотрели размещение оборудования.
— Из-за проклятых Халифи. Свои посадочные площадки они построили в лесах и сперли половину всего барахла.
Аделаида застонала. Веере продолжила:
— Так что вы видите, что ставите перед советом неразрешимую задачу. Вы выносите на совет вопрос, который невозможно решить. Если вам все это приснилось, а мы остановим рейсы шаттлов, на следующих выборах мы слетим.
Веере вздохнула. С Фанданами иметь дело — как зубы рвать. В лагере их было больше двадцати, и каждый требовал обращаться с ним согласно его высокому происхождению.
— Вы знаете, что монстры существуют. Там на дороге — труп одного из них.
— Мы знаем, что они время от времени встречаются, но что их целая армия — это бред.
— И к тому же, — вмешалась Джармела Бутте, — в следующий раз мы будем готовы.
— У вас двадцать человек и хилая баррикада.
— Баррикада вполне адекватна. Над ней трудились тридцать человек.
— Того, что напал прошлой ночью, убили пять человек с винтовками, — самоуверенно сказала Веере.
— Когда он уже убил троих!
— Это все не важно. Совет проголосовал по этому вопросу, и поставим на этом точку. Раздался чей-то отчетливый шепот:
— Чертовы норамы, они воображают, что это их планета.
— Ладно, Аделаида, пойдем лучше кофе выпьем, — сказала Лейла, обняв подругу за плечи. — Эти люди так же слепы, как и Халифи.
— Да что они вообще из себя воображают? — поднялся с места толстомордый Бозов, представитель бетоноварочных бригад.
— Белых норамов, Бозов, — только и всего. Они слишком давно вышли в космос и сейчас думают, что им принадлежит вся вселенная.
Выйдя из зала собрания, Аделаида ощутила, как ее бьет дрожь.
— Мы же пытаемся их предупредить, — сказала она.
Расовое оскорбление ее потрясло.
— Ты устала, тебе надо отдохнуть как следует.
— Вряд ли это получится.
— Да, — ответила Лейла. — Вряд ли.
Они шли по главной улице лагеря. Теперь по ней постоянно проезжали машины. Первое «уличное движение» в Новом Мире.
А шаттлы все прибывали и прибывали. Каждые полчаса из очередной серебряной птицы высыпали радостные колонисты.
Весь песчаный полуостров покрылся палатками. Их ряды тянулись мимо административного здания халифийской еще постройки к посадочной полосе, откуда можно было разглядеть поблескивающие в дельте острова.
На оконечности мыса, откуда открывался вид на песчаную косу и на дельту, две предприимчивые дамы организовали кафе. Собственный дом они оборудовали под бар и поставили кофеварку для кафе по фанданскому проекту, а еще сложили кирпичную печку, где выпекали «хлеб» и разогревали пайковые продукты. Вслед за первой кофейней в Лагере-2 появился гриль-бар.
Там, внутри, Аделаида и Лейла присоединились к Тоубу с Комптоном Шануром.
— Кажется, они не принимают нас всерьез, Тоуб, — упавшим голосом сказала Аделаида.
Тоуб поднял голову от тарелки с бобами и жареной картошкой. Комптон Шанур сидел у него на коленях, поедая картофель. Особенно ему нравилось окунать ломтики во что-то красное на краю тарелки.
— Плохо дело, Адди. Они не хотят слушать.
— Они поставили на баррикаду двадцать человек, и даже не у всех есть винтовки.
— Я думаю, нам бы надо убираться отсюда.
— В других лагерях будет не менее опасно.
— А как начет Больничного острова, откуда пиво привозят?
Перед Тоубом стояла кружка «Хибби».
— Стоит подумать.
— Я имею в виду, где еще безопасно? Кроме корабля?
Аделаида кивнула:
— Единственное место, которое мне приходит в голову.
— Но шаттлы летят обратно пустые — горючее экономят.
— Да, верно. Горючего не хватает.
— А вот Кйика собирается на остров. И строит для этого плот.
— Плот? — удивилась Аделаида.
Она провела на совещании все утро — с того чуть не ставшего катастрофическим момента, когда они входили в лагерь и какой-то псих чуть не застрелил Кйику.
Теперь фейнка строила плот. Это было на нее похоже — прямолинейная, практичная, активная.
— Так тот фейн, которого нам показывали на видеозаписи, определенно ее муж? — спросила она.
— Определенно. Когда ей показали его видеозаписи, она чуть душу не вытрясла из того бедняги, что включил экран. Хотела знать, где ее любимый Иги.
— Моногамия у львоподобных инопланетян, как тебе это?
— Так что она сделала себе что-то вроде кифкета — по-моему, это так называется. Нашла в обломках кусок твердого бетонита и заточила на станке в мастерской. Сейчас она на болоте — плот строит.
— Если она собирается на Больничный остров, то и я собираюсь на Больничный остров, — твердо сказала Лейла.
— Но мы не можем так просто покинуть этих людей, — возразила Аделаида.
— Ты их слышала. Они ничего слушать не хотят.
— Но, Тоуб, если случится то, что предсказывает Кйика, здесь все погибнет! Монстры камня на камне не оставят.
— Адди, сегодня ночью может погибнуть вся колония — неужели ты думаешь, что я этого не понимаю! Но сделать мы ничего не можем. У этих людей просто не хватает воображения к нам прислушаться. И к тому же ты их слышала — мы проклятые норамы. Мы переделываем весь мир на свой лад и прочее — вся эта столетняя чушь.
Натура Аделаиды Фандан не позволяла ей сдаться.
— Совет собирается еще раз после обеда. Мы должны вернуться и сделать еще одну попытку.
Тоуб застонал.
Но когда они вернулись на заседание совета, дело было решено быстро. Аделаида, к своему ужасу, обнаружила, что совет пригласил древнюю Агату Фандан с просьбой рассмотреть заявление Аделаиды и дать заключение с точки зрения семьи.
— Вы должны меня выслушать! — сказала Аделаида треснувшим от напряжения голосом.
— Нет. Вы являетесь с вашими алармистскими бреднями, с этой бессмысленной историей о выходящих из деревьев чудовищах и требуете, чтобы мы вам верили. Вы считаете нас такими же сумасшедшими, какими сами стали от долгого пути по лесу, — Она целиком и полностью сумасшедшая, — удовлетворенно заявила Агата. Совету этого было достаточно. Но Аделаида все еще не уступала:
— Послушайте, до захода солнца всего несколько часов. Когда взойдет луна, если я правильно поняла фейнку, из сотен деревьев родятся эти чудовища.
На лицах появились улыбки.
— Да подождите, неужто вы не видите логики? Смотрите: какие еще деревья выжили здесь, на этой материковой плите?
Все посмотрели на нее.
— Этот вид деревьев полностью доминирует, потому что защищает себя, понимаете? У них есть активный компонент, который может сдвинуться с места и подавить любое сопротивление лесу!
Еще больше улыбок.
— Бедняга, ее надо к врачу.
— Слишком долго пробыла в лесу Наконец Аделаида ушла, полностью подавленная. Ни о чем не думая, она брела вдоль берега. Там она нашла своих спутников, занятых постройкой плота. Поднимался ветер, на горизонте темной грудой громоздились грозовые облака.
И еще на берегу стояла небольшая группа ученых, внимательно наблюдая за Кйикой.
Кйика работала быстро, а рядом с ней, напрягаясь и обливаясь потом, Тоуб вытаскивал из болота двадцатифутовые стебли кнуко, которые срезала Кйика «волшебным» кифкетом, сделанным из камня чужаков.
Кйика знала, что время уходит. Плот нужен был большой, чтобы забрать с собой хотя бы тех небесных демонов, с которыми она подружилась. Если еще и погода испортится, то плот нужен будет еще больше, чтобы выдержал.
И при общей ее усталости это было тяжкой ношей. Зато хотя бы «ее человеки», как называла она эту группу, поняли опасность. Они стали помогать, как детеныши — матери или отцу.
Что собираются делать остальные «человеки» — пусть гадает, кому интересно. Их целая группа стояла поодаль и пальцем не шевельнула помочь. Только смотрели. Им что, больше делать нечего?
Лейла сидела на песке и сплетала по три длинные полосы коры кнуко в грубые веревки.
Аделаида села рядом и стала помогать.
Комптон Шанур ходил по берегу, собирал кусочки кнуко и приносил Лейле для осмотра и одобрения. Он был полностью доволен жизнью.
Кйика закончила вырубать стебли кнуко и вместе с Тоубом подтащила их поближе к воде Там они сплотили их в связки и соединили связки вместе.
Свет уже угасал, когда плот был готов к отплытию. Но облака заняли уже полнеба, и ветер посвежел до свирепого.
Тем временем Кйика успела вырезать несколько «гребей» из мертвых и высохших листьев хоби-гоби. Когда взойдет Бледная Луна, она хотела быть подальше от берега. Несмотря на грозную погоду

Глава 50

Рыжеватый диск Бледной Луны взошел полным.
Время пришло. «ЭТО» началось. В самом сердце лесов, где в мерцающей тьме влага рождала кость, забились сотни новых жизней.
И когда свет Бледной Луны ударил в лиственный полог, затрещала кора на материнских деревьях.
Она пришла, ночь отмщения!
Деревьям принесли вред! Истребление, разрушение! Кошмар, страшнейший кошмар любой растительной жизни. Неисчислимые эры жили деревья в страхе нашествия насекомых, нападений животных. И эти деревья выработали свой способ борьбы с врагами.
Разверзалась кора, дрожала материнская форма, и выходили из длинных ран «рты» материнских форм.
Сначала один, потом десять, потом сто, потом тысяча, по всем дорогам, пробитым в лесу корчевщиками и вальщиками.
Защелкали их клювы. Они трогали, пробовали на вкус, старались понять.
Они оглянулись вокруг, почесали плоские головы. Они слышали крики раненых деревьев и печаль мертвых.
Зловеще завертелись огромные глаза.
Там, сквозь стволы деревьев, виден был признак чужака. Ненавистные прямые линии, стены и коробки.
И они двинулись сквозь лес, полк двуногих семидесятифутовых монстров. Земля задрожала.
У края вырубки вокруг дворца Халифи они остановились. Тысячи глаз-бусинок с испепеляющей свирепостью глядели через поляну.
Много, много матерей было убито здесь. То, что от них осталось, разбили в пыль. Их расчленили, их тела обратили в материал чужих строений.
Гнев закипел в сердцах «ртов».
Этот гнев знали все лесные птицы, все звери, и они бежали прочь, как от гигантского лесного пожара.
И легионеры на террасах дворца и еще сильнее на пулеметных вышках ощутили этот гнев. Холодок пополз вдоль спины, желание удариться в безрассудное бегство, инстинктивный позыв на первобытном уровне, отчаянный сигнал в ноги от мозга рептилии.
Люди тряслись от страха у пулеметов.
Что-то непонятное творилось вокруг.
Лишь клонированные охранники знали правду. Они давно уже высматривали еще хоть одного монстра. С тех самых пор, как вернулись в презренном ужасе принцы, охранники высматривали монстров. Они жаждали мести за убитых.
Но даже их коснулось странное ощущение — будто на них со всех сторон направлена неимоверная и недружественная сила.
Кто-то передернул плечами, кто-то исполнил один-два ружейных приема, стараясь избавиться от этого чувства. Проверили оружие. Рук все продумал. У всех были только разрывные пули — бронебойные обоймы были бесполезны.
И это началось. Страшный топот и треск — «рты» пошли вперед. Они налетели вихрем. Внешнюю ограду вырвали из земли и разорвали в клочья. Наружные пулеметные вышки повалили. Затрещали очереди, но люди на крышах дворца все еще таращились с отвисшими челюстями.
Появилась армия монстров ростом с дом. Длинные ноги несли их вперед, длинные руки грозно размахивали над головами.
С грохотом вступили пушки защитников. Затрещали девяти— и двадцатимиллиметровые автоматы, вылетели гранаты. Яркие вспышки озарили небо.
Армия монстров продолжала идти вперед. Один или двое упали. У остальных ранения даже не замедлили шага. Пулеметные вышки валились, как кусты под лавиной.
Выстрелы слились в оглушительную канонаду. Туда-сюда носились по дворцу связные.
Раса Ордера вытащили из постели, куда он свалился, тяжело накачанный транквилизаторами. Он не мог очнуться и лишь с трудом понимал слова связного.
Кое-как он поднялся на ноги. Он слышал, чувствовал оружейный огонь. Много стволов.
Сон? Кошмар? Он ущипнул сам себя. Грохот пулеметов был отчетливо слышен.
Рас Ордер, шатаясь, вышел на балкон, соединявший апартаменты верхнего этажа главного здания дворца.
Ибрагима оторвал от ужина встревоженный Амеш, — Ну, что там еще? — спросил недовольно Ибрагим, поспешно выходя вместе с ним на самое широкое место балкона как раз перед его покоями.
— Чудовища, господин, много-много!
Амеш протянул хозяину бинокль ночного, видения и показал в темноту.
Ибрагим приставил бинокль к глазам. Перед ним мелькали неимоверно огромные тела, покрытые клочковатым мехом. С верхушек кошмарных голов глядели ряды похожих на полированные камни глаз.
Их были сотни.
Грохот выстрелов не давал думать.
Тут же был Рас Ордер в халате. От укола инстастима глаза его открылись, но мысли все еще мешались. Он смутно вспомнил предупреждение Лейлы там, в лесу.
С выкаченными глазами появился Тарик.
— Надо уходить отсюда, сир!
Ибрагим кинул на него брезгливый взгляд.
В дверях показался Мерцик.
— Надо бежать, прикажите поднять вертолеты! — Тарик дрожащей пятерней хватал Ибрагима за рукав. Старик стряхнул его руку.
— Оставь меня, кретин!
Он повернулся к Расу Ордеру:
— Какая у нас артиллерия?
Рас Ордер ничего не соображал. Монстры были уже у внешних стен. Послышались какие-то новые звуки.
— Артиллерия! Где артиллерия? — тряс его за плечи Ибрагим.
— Я не знаю, я спал. Я только вырвался из ада! Новые звуки — это был грохот разбиваемых бетонитовых стен. Монстры рвали их на куски.
Рас Ордер увидел, как снаружи взлетел в воздух вездеход и был переброшен через стену, как легкий камешек.
Огонь велся непрерывно.
Ибрагим махнул рукой на кронпринца и повернулся к Амешу:
— Выясни, где крупнокалиберные пушки.
— Смотрите, господин. — Амеш показал во двор. Люди в мундирах легиона выкатывали на позицию пару двадцатимиллиметровых пушек.
Где-то рухнула секция стены. Вопили погибающие. С ужасным трубным звуком бросились в пролом монстры.
— Огонь, черт вас побери! — взвизгнул Ибрагим.
Пушки открыли огонь по тварям, и крупнокалиберные снаряды сбили многих из них на землю, но слишком много было противников. Пушки не продержались и полминуты.
Монстры уже лезли по стенам самого дворца, просовывая в окна руки и обрушивая целые галереи в крещендо крушения.
Тарик в отчаянном бегстве повел старейших Халифи вниз по проходу в самое сердце дворца.
— Как мы доберемся до вертолетов? — заорал Мерцик на ухо Ибрагиму.
У Ибрагима громом отдавалось в ушах собственное дыхание, сердце колотилось, желая вырваться из груди.
— Вызывай вертолетную площадку, скажи пилотам, — прохрипел он, ловя ртом воздух.
Здесь были Фарук вместе с Фейсалом и несколько женщин.
Они вскрикнули одновременно.

Глава 51

Стрэнга убедили. Пантомима в исполнении Иги, изображавшего Длинные Ноги, его жесты в сторону дальнего леса побудили Стрэнга к действию. Флекер тоже понял. Но он упустил из виду указание на небеса. В наступающих сумерках Иги попробовал еще раз и показал движение Бледной Луны по небу. Стрэнг понял:
— Сегодня вечером спустим баржу на воду. Флекер показал на огромные волны океана:
— Чертовски подходящая ночь для испытания лодки.
— Вода будет высокой, спустить ее будет нетрудно. Втроем справимся.
— Ну да, — сказал Флекер, хмыкнув над кружкой пива. — Справимся, а как же.
Когда керамаз схватился, они все-таки спустили баржу. Иги толкал ее сзади, Стрэнг и Флекер, промокшие до нитки, тянули по бокам. Флекер не мог поверить, что у них получилось!
Волны, накатывавшие на остров со стороны материка, были не то что океанские валы на внешнем берегу, и все же прежде, чем баржа оказалась на плаву, они уже доставали людям до груди.
Завели концы на берег и на стоявшего на якоре «Тигрового Кота». Баржа была за самой линией прибоя.
— Она так долго не продержится, — сказал Флекер. — Якорь «Тигрового Кота» две лодки не выдержит.
— Ничего, мы уже отходим.
Стрэнг отдал конец, которым баржа была привязана к берегу. Сматывая его на ходу, он швырнул его в волны перед собой, поднырнул под них и поплыл к «Тигровому Коту».
Фейн пробормотал заклинание и нырнул следом. Плыл он на одном вдохе мощной груди, не поднимая голову из воды, будто огромная выдра.
Флекер уставился им вслед, а затем, что-то вопя на ходу, разбежался и тоже нырнул.
В лодке Стрэнг моментально включил мотор и держал его на холостом ходу, пока поднимали якорь. Потом передал руль Флекеру:
— Ты знаешь, как ее вести.
Флекер развернул лодку и направил ее в воды дельты. Привязанный к барже конец уже был выбран втугую. Он зазвенел, и «Тигровый Кот» поволок за собой баржу, тяжело ревя двигателем. Потом баржа вышла из волн и спокойно пошла за буксиром.

Недалеко от этого места на песчаном берегу лагуны возле бетоноварки Кйика и «ее человеки» уже собрались было спустить плот в набегающие волны, когда их остановили выкрики со стороны дюн.
От бетоноварки шла группа мужчин и женщин. Некоторые были вооружены.
Аделаида быстро потянулась к пистолету, взятому у охранника Халифи. Держа его в руках, она следила за приближением людей.
Группу возглавляла Джармела Бутге с выражением непреклонной решимости на лице. Рыжие волосы до плеч развевались на задувающем с моря ветру.
— Вы, взрослые, имеете право топиться, если вам этого хочется, но мы не можем позволить вам тащить на смерть ребенка.
Лейла вскочила на ноги, бросилась к Комптону Шануру, который сидел в куче собранных им обломков кнуко, и подхватила его на руки. Он отчаянно заревел, когда его схватили и крепко прижали.
— Мы не дадим вам взять его на вот это! — жестко сказала Джармела, указывая на плот.
— А тем более вместе с этой инопланетной зверюгой, — сказал какой-то мужчина позади Джармелы.
Этого Аделаида не могла спустить.
— «Зверюгу», да будет вам известно, зовут Кйика, — сказала она. — И она не менее разумна, чем каждый из вас. На плоту будет куда безопаснее, чем здесь с вами.
Кйика наблюдала за всем этим с живым интересом. Она стояла по грудь в воде возле «носа» плота, увязывая его дополнительными трехпрядевыми веревками из кнуко. Людям с оружием она не была видна.
По напряженным голосам она поняла, что у небесных демонов серьезный спор. В воздухе запахло насилием. Она уже слыхала такое напряжение в голосах.
Плот покачнулся на высокой волне, полетели брызги.
— Идите и спасайтесь с ней как хотите, но мальчик останется с нами.
— Он мой сын и пойдет со мной! Как вы смеете предлагать что-то другое?! — Лейла была вне себя, лицо ее вспыхнуло гневом.
Комптон Шанур был потрясен злостью в голосе матери и разразился внезапными слезами.
— Воззрите на эту проклятую из рода Халифи, ибо ее надлежит заточить! — вышел вперед высокий мужчина в темных одеждах. — Как можно оставлять их на свободе — женщину из рода Халифи и это чуждое нам создание? Грех нам будет допустить такое.
— Кто вы, к дьяволу, такой, что приговариваете людей? — огрызнулась Лейла.
— Маргейв мое имя, и я тот, кто будет пастором в новом Храме во имя Христа-Космонавта, что будет здесь воздвигнут!
Громкий голос Маргейва гудел, как под сводами.
— И когда воздвигнется церковь, религия будет править в этом новом и чужом мире!
— Спасибо, Маргейв, — сказала Джармела, — но будем держаться темы. Мы просто не можем допустить, чтобы ребенка подвергали подобному риску.
Она махнула рукой, и вперед вышли трое мужчин с винтовками.
— Дайте мне ребенка! — велела она.
— Нет! — закричала Лейла. — Он мой сын, и я спасу его!
И она побежала к воде.
— Остановите, верните ее! — крикнула Джармела. Люди с винтовками рванулись вниз по берегу. Аделаида направила на них оружие.
— Стой!
Люди обернулись.
Сбоку раздался выстрел, закричала какая-то женщина. Аделаиду ударом сбило с ног.
Она ударилась о песок, в боку вспыхнула острая боль, в руке тоже.
Во рту захрустели песчинки, тело пронзило болью.
Закричал кто-то еще.
Тоуб оказался рядом.
— Аделаида! — Он обхватил ее руками. Еще вопли, еще выстрел, кто-то крикнул. Тоуб схватил пистолет Аделаиды и открыл огонь. Раздались крики, чей-то вопль, топот ног по песку. Тоуб повернул Аделаиду лицом вверх.
— Помогите мне ее поднять, она ранена!
Аделаида попыталась сесть и поняла, что на самом деле ранена. На ее пальцах была кровь, внутри комбинезона расплывалось что-то мокрое.
За ней раздались тяжелые шаги, и рядом оказалась Кйика. Подняв Аделаиду одним движением, она отнесла ее к прибою.
Тоуб снова выстрелил, теперь в воздух, бросился, пригнувшись, вперед, схватил винтовки, оброненные противником, и швырнул их в воду. По-прежнему держа группу под прицелом пистолета, он отступил за остальными, Джармела Бутте со своими спутниками угрюмо глядели им вслед.
Лейла и Комптон Шанур уже были на плоту. Ребенок немедленно прекратил реветь, как только попал на плот — это его очень заинтересовало. Он попытался встать, упал и засмеялся. Взявшись за ствол кнуко, он подтянулся и встал на колени. Стебли кнуко шевелились и забавно друг о друга бухали. Он засмеялся снова.
Кйика толстым стеблем кнуко оттолкнула плот. Тоуб Берлишер держал пистолет, готовый стрелять в людей на берегу, если появится хоть кто-то с винтовкой.

Глава 52

Погода быстро портилась. Небо покрывали огромные черные тучи, окрашенные по краям в зелень светом невидимого заката.
В устье качка стала свирепой, и плот поволокло волнами и течением. Временами случайный шквал разражался дождем, но сама буря пока что к побережью не подошла. Вспыхивали и мерцали молнии.
У Тоуба и Кйики были греби, но пользы от них было немного. Однако отлив и течение реки несли плот в сторону открытого моря, несмотря на волны.
Аделаида лежала рядом с Лейлой. Раны на руке и на боку были закрыты большими розовыми медицинскими пластырями. У ее груди свернулся Комптон Шанур и лежал совсем тихо, глядя на бьющие волны и рваные черные тучи на небе.
Лейла с тревогой смотрела на бушующее море. Ведь плот был длиной всего каких-то футов двадцать. Хорошо ли знала Кйика, на что идет?
Раздался крик Тоуба:
— Смотрите! — Он показал гребью.
Лейла вгляделась и застыла. Впереди на воде светились два красных огня.
— Что это? — спросила Лейла.
— Лодка! — крикнул Тоуб, поднявшись и размахивая гребью в воздухе.
— Лодка? — поднялась на локте Аделаида.
— Это чудо! — вопил Тоуб, изо всех сил размахивая гребью.
Луч света ударил по воде в их сторону.
Красные огни слегка повернулись и начали приближаться, сквозь звуки шторма послышалось тяжелое пыхтение мотора.
Это была лодка с красно-коричневыми бортами, моторный баркас. В ней стояли и махали им руками люди. За ней на буксире шла лодка побольше.
Первая лодка приблизилась и сбавила ход. И вдруг один из бывших на ней испустил отчаянный крик и прыгнул в воду.
Люди на плоту ахнули. Тоуб бросил гребь и подбежал к краю. Кйика метнулась к носу, от этого движения плот слегка накренился под ее весом.
Вновь показался человек, плывущий мощными гребками. Через несколько секунд он взлетел на край плота, рассыпая брызги и рыча как морской дьявол.
Тоуб отпрянул. Это был еще один фейн!
Но тут Кйика прыгнула вперед с оглушающим воплем, и эти двое покатились по носу плота, погрузив его в воду своей тяжестью. Они нежно друг друга покусывали, сжав друг друга в таких объятиях, от которых у человека ребра сломались бы вмиг.
— Кйика! — кричал пловец.
— Иги! — вопила Кйика.
Лодка медленно подходила ближе. Человек на носу кинул конец на плот.
Тоуб схватил веревку и обернул вокруг выступающей связки кнуко.
Лейла вскочила, вскрикнув. Глаза ее не отрывались от этого человека. Она сделала шаг вперед, обернулась назад на Аделаиду, рядом с которой лежал Комптон Шанур. Рука ее была прижата ко рту.
Вновь повернувшись, она посмотрела еще раз. Человек на носу смотрел на нее.
И издал нечленораздельный вопль.
Лодка подошла к плоту. Мужчина перескочил на настил, упал на четвереньки, вскочил, шатаясь, и схватил Лейлу в объятия.
У Аделаиды отвисла челюсть.
— Дэйн? — взвизгнула она.
Комптон Шанур взглянул на них с неожиданным недоумением.
Тоуб неуверенно вышел вперед с вытаращенными глазами.
— Дэйн? — произнес он ошеломленно и упал на одно колено возле Аделаиды.
Это был Дэйн Фандан, без малейшего сомнения.
— Ты жив, милый! Я думала, ты умер! — рыдала Лейла.
Вдруг она повернулась, потянула его за собой, наклонилась и взяла у Аделаиды Комптона Шанура.
— А это твой сын, это Комптон Шанур! Ошеломленный Дэйн принял ребенка на руки.

Глава 53

«Тигровый Кот» медленно шел за линией прибоя, таща привязанную коротким буксиром баржу с принайтовленным к ней плотом Кйики — они знали, что понадобится каждый клочок места на палубе. Караван шел от берега лагуны, где выходила песчаная коса. Рядом была посадочная площадка для шаттлов, рядом с ней — старое административное здание Халифи, только окружавшего его забора уже не было.
Над ними нависал мыс. Где-то слева пыхтела большая бетоноварка — там работа шла в любую погоду. На вершине мыса виднелись огни, дома.
Бледная Луна пряталась за облаками. Упали первые капли дождя, ветер хлестал порывами, и Флекер, повернув «Тигрового Кота» в сторону моря, давал двигателю полную нагрузку, чтобы только удержать караван поперек волны.
И тут они услышали первые выстрелы.
— О нет! — закричала Аделаида. До сих пор она надеялась вопреки ожиданию.
Выстрелы зазвучали чаще, к ним добавились новые звуки — это рвались гранаты.
Потом послышались крики, отдаленные, холодящие душу. Грохот выстрелов стал неровным, теперь он доносился отовсюду — и все заполнили отчаянные крики.
Послышались другие звуки — тяжелые удары, взрывы. Ярко полыхнул гидродвигатель и тут же был охвачен языками пламени.
Возобновились выстрелы, почти с прежней интенсивностью, но короткими вспышками. Крики и вопли стали куда громче.
И очень недолго пришлось ждать, пока показались первые бегущие от мыса к морю фигуры.
За ними в небо возносились новые пожары и вспышки.
Дэйн, Тоуб и Лейла слезли в воду, доходившую до плеч. Оттолкнувшись ото дна, они поплыли к берегу.
Там они остановились, пытаясь угадать, что творится наверху. Ветер рассвирепел окончательно, и струи дождя летели почти горизонтально.
Сверху на дороге появились еще люди, бегущие вниз по каньону с бетоноваркой. Их становилось все больше, по дороге хлынул постоянный поток людей.
Из диспетчерского зала бетоноварки на высоте двадцати метров от земли появилась дежурная смена. Вдруг, начав размахивать руками, они влетели обратно внутрь и захлопнули двери.
Наверху на дороге показались двое мужчин с винтовками. Они обернулись, припали на колено и выпустили по целому магазину. Вдруг они резко прекратили огонь и побежали прочь спасаясь.
Показался один из древесных монстров и размозжил их на бегу ударами огромных ладоней.
Оглядевшись, он стал сносить купола. Здание за ним было охвачено пламенем, и на секунду в нем мелькнул с неестественной ясностью апокалиптический силуэт чудовища.
Люди бежали к морю.
Дэйн, Лейла и Тоуб кричали им:
— Сюда, у нас есть лодка! Скорее!
Людей не надо было больше уговаривать. Они бросались в прибой, и сильные руки фейнов помогали им влезть в баржу.
Шли еще люди со стороны посадочной площадки шаттлов. Кто-то добирался вплавь от основания мыса.
Шум со стороны лагеря слышался отовсюду, среди звуков разрушения взлетали языки пламени — гибло все, принесенное сюда колонистами.
Предметы летели с утесов, еле видимые сквозь шторм гиганты разносили в клочки дома и швыряли в море крыши, стены, блоки фундаментов.
Бежали и карабкались по дороге к пляжу новые группы беженцев. Кому-то повезло проскользнуть мимо монстра, занятого сносом купола.
Те, кому посчастливилось, побежали к урезу воды.
И там Дегалия Веере и Джармела Бутте увидели Лейлу и Тоуба.
— Быстро в лодку, это ваш единственный шанс! — сказал им Тоуб.
Веере сглотнула. На ее лице горел панический страх, она вся тряслась.
— Я.., я.., я… — бормотала она.
— Ты была не права — вот и все, — сказала Лейла без всякой горечи. — Надо было к нам прислушаться.
Джармела Бутте отпрянула, когда волны коснулись ее ног, и зарыдала.
— Простите меня! — прошептала Дегалия Веере.
— Я не умею плавать! — всхлипнула Джармела.
— И не нужно, здесь неглубоко, — ответил Тоуб.
— Я боюсь.
— Я тоже боюсь! — сказала Лейла как ножом обрезала. — Мы все боимся.
И тут раскрылось небо и вынырнувший оттуда шаттл, мигая огнями, спикировал на посадку к площадке.
— Только не это! — безнадежно вскрикнул Флекер.
Бухнули бустеры шаттла, и он приземлился.
Этот звук вызвал немедленную реакцию на гребне мыса. Десятки огромных тел рванулись вниз по тропе.
Размахивавшие на берегу руками ринулись в лодки. Джармела скрылась среди них, вопя на ходу.
Лейла и Тоуб рефлекторно попятились вместе с ними. Потом обернулись позвать Дэйна, но он уже бежал изо всех сил по берегу, мелькая длинными ногами.
— Какого черта он делает? — спросил Тоуб. Дэйн повернул и стал взбираться на берег к шаттлу.
— Нет! — вскрикнула Лейла.
Она рванулась за ним, но ее перехватил Тоуб.
— Принцесса, вернитесь к лодкам, здесь сейчас небезопасно…
Дэйн исчез за углом старого здания Халифи в космопорте.
Монстры добрались до бетоноварки. Здесь они остановились — шесть или семь мощных тел, заинтересованные возвышавшимся над ними предметом, испускавшим такие яркие вспышки света.
И бросились в нападение. Один из них схватился за кожух выступающего клапана высокого давления парового котла. Кожух слетел, а так как бетоноварка была в середине цикла разогрева, котел взорвался с неимоверной силой. Вырвался тяжелый удар перегретого пара, сбил с ног монстра и убил на месте. Пар вопил, как огромный свисток.
Остальные чудовища на секунду остановились. И с трубными воплями гнева возобновили атаку.
— Вперед, Лейла, к лодкам! — крикнул Тоуб.
Он втащил ее в воду, толкая перед собой. Она плакала и кашляла, захлебнувшись водой.
Вспыхнув огромным языком пламенем, взорвалась камера высокого давления бетоноварки. Громадные куски металла обрушились на берег и в закипевшую с шипением воду.
Тоуб как-то протащил Лейлу через обжигающие волны на плот. Пробравшись сквозь толпу испуганных, ошеломленных людей, он перепрыгнул на «Тигрового Кота».
Флекер уже завел моторы. Он пустил винты, и «Тигровый Кот» медленно потащил баржу прочь от берега. Сзади простерлась сцена опустошения. Взрыв бетоноварки убил несколько «ртов» материнских форм. Остальные все еще склонялись, добивая разбитую машину.
Флекер повел лодку вдоль песчаной косы до ближайшей точки рядом с шаттлом на площадке. Еще мигали посадочные огни, и ветер рвал клубы дыма от бустеров Дэйн зашел с тыла посадочной площадки, рывком распахнув двери сектора высадки.
На песок выскакивали ошеломленные пассажиры, попадая под хлещущие струи дождя. Дэйн забежал сзади, подгоняя их.
Выбегали еще пассажиры, вышел экипаж. Дэйн метнулся назад, собирая их в группу и гоня к берегу.
Когда они заспорили, он показал на бетоноварку и на мыс. Они увидели пожары, бегущих на берег людей и, наконец, идущих к ним монстров.
Тогда они побежали.
Флекер дал ветру подогнать «Тигрового Кота» к самой линии прибоя. Рядом дрейфовали баржа и плот. В какой-то момент Флекеру показалось, что он сел на мель, и он тут же дал реверс — сдать назад.
Пассажиры шаттла бросались в воду, забирались на плот и скрывались в гуще людей на барже.
Флекер не стал ждать, чтобы убедиться, что человек, известный ему под именем Стрэнга, уже на борту. Дав полный ход, он стал выбираться из опасной близости к прибою.
Чудовища были близко, слишком близко. Он вдавил рычаг до отказа, но «Тигровый Кот» сейчас тащил гораздо больший груз и шел медленно.
Один из монстров прошел мимо по берегу. У Флекера сердце екнуло. Однако монстр, не замедлив шага, прошел к посадочной площадке. За ним туда же взобрался второй. У него в руке была свая, которой он стал бить по шаттлу, окруженному светом и паром.
Еще несколько монстров направились к сияющей материнской форме тех вредителей, что посмели напасть на деревья.
Наконец «Тигровый Кот» вышел из зоны прибоя и набрал инерцию, уходя от берега и таща тяжело нагруженную баржу.
В лагуне плавали люди, и Флекер замедлил ход, давая тем, кто сможет, зацепиться за плот и либо взобраться на него, либо плыть на буксире до выхода из лагуны.
Он оглянулся, когда взорвался шаттл и топливные танки полыхнули серией ярких вспышек. Шаттл испепелил десяток с лишним чудовищ и разлетелся во все стороны свистящими обломками.
В сторону плота вздулось огромное облако дыма, несущее ядовитую вонь, но тут же развеялось под бешеными порывами шторма. Когда Флекер отвел глаза, рядом стоял Стрэнг.
— Мы загружены под завязку, — сказал ему Флекер.
— Да, надо возвращаться.
Стрэнг повернулся и пошел искать Лейлу.

Глава 54

Когда «Тигровый Кот» приткнул баржу к берегу Больничного острова, дождь уже кончился, но ветер все еще валил с ног. Спаслось более четырехсот человек. Кто-то сошел на берег сам, кого-то вынесли.
Было много раненых. Один со сломанным позвоночником.
Тех, кто мог идти, приютили в недостроенных домах на дюнах. Остальных уложили на полу в больнице.
Тут же взялись за работу врачи, оперируя переломы, накладывая шины, обрабатывая раны.
Тем временем Флекер и Тоуб Берлишер заправили «Тигрового Кота» и отправились обратно к Лагерю-2 на поиски выживших.
А Дэйн отвел Комптона Шанура и Лейлу в мастерскую в подвале больницы. Он был заперт и пуст, но Дэйн когда-то сделал копию ключа. Там же он поставил себе койку для тех случаев, когда работал допоздна и не хотел будить людей в отделении.
Комптон Шанур уже спал крепким сном. Его завернули в одеяло и уложили на кровать.
Лейла отчаянно хотела поговорить. Она вцепилась ему в руку, как утопающая.
— Я думала, ты мертв. Так долго я горевала!
— Я и был мертв, — сказал он и ощутил при этих словах какое-то странное чувство освобождения. — В определенном смысле. Я тогда сам себя не выносил, я не мог перенести потерю «Основателя». — Он запнулся, и голос его напрягся. — «Основатель» был всей моей жизнью, если не считать тебя.
— Он тебя уничтожил.
— Да, в определенном смысле. Но я выжил. Я изменился, вот и все.
— Ты сломался.
— Можно сказать и так.
— Я видела, что это близится. И не могла смотреть, как ты страдаешь.
— Теперь я не страдаю.
После этих слов разговор прервался и возобновился не скоро.
Немного позже, приподнявшись на локте, Дэйн любовался фигуркой своего сына, тихо и медленно дышащего у него на руках.
Это было так, будто он скитался в одиночку в необозримой глуши и нашел наконец путь домой. Именно такого продолжения хотел он для своей жизни теперь, когда она к нему вернулась. Этот ребенок — часть его самого, символ того будущего, ради которого стоит работать. Он станет свидетелем роста нового поколения клана Фанданов. Линия Эмили и Толбота не прервется.
Наступивший наконец рассвет был чист и ярок, лишь высокие вымпелы облаков отмечали след пронесшейся бури.
На востоке еще клубился дым над тлеющими руинами Лагеря-2.
Флекер и Тоуб Берлишер прошли на «Тигровом Коте» вдоль берега с каждой стороны Лагеря-2. Они привезли еще тридцать уцелевших — тех, кто спрятался в скалах или простоял всю ночь по шею в воде.
Они сообщили, что монстры все еще возятся, круша в порошок лагерь и все, что в нем было.
На вызовы по радио Лагеря-1 и Лагеря-3 ответов не было. Но позже утром было получено известие от небольшой группы уцелевших из Лагеря-3, которым удалось удрать на вездеходе в самом начале атаки. Теперь они были в двадцати километрах от развалин своего лагеря и вызвали шаттл, чтобы их вывезли на побережье.
Ни один из дворцов Халифи не ответил.
Там не выжил никто.
«Тигровый Кот» ткнулся в берег последний раз, и Тоуб с Флекером помогли выбраться последним уцелевшим.
Аделаида ждала их у костра. Варился бульон, подходила каша и бисквиты.
Они сидели, боясь начать разговор. Потом Аделаида сообщила им последние новости:
— Больше нигде никто не уцелел.
— Очень серьезное положение, — заметил Тоуб, доедая кашу и отхлебывая кофе.
— Мы потеряли все оборудование, все, что у нас было, — сказал Флекер.
— Похоже на то, — согласился Тоуб.
— По крайней мере здесь мы в безопасности, — сказала Аделаида.
— Ничего себе Новый Мир — несколько песчаных островов.
— Мы найдем способ выжить, — уверенно сказала Аделаида.
Она встала, держась за бок, и судорожно вздохнула от приступа боли. Под пластырями раны заживали быстро, но бок очень болел от ушиба.
— Нам было не до взаимных представлений, но, как я поняла из разговора, вы — Флекер, — сказала она.
— Верно. Я работал в команде биологов, специалист по деревьям.
— Я об этом слыхала. Я, видите ли, недавно была у Мелиссы. Она сказала, что хочет вас видеть. Флекер просиял:
— Она так сказала?
— Да, так и сказала.
— Гляньте-ка туда, — показал вдруг Тоуб.
Позевывая и потягиваясь, из плотного шалаша, сложенного из голубых стеблей кнуко, где они провели ночь друг у друга в объятиях, появились два фейна.
Они подошли к костру, и все обменялись приветствиями — «доброе утро» и «брил бени» или «брил го ба». Кйика с Иги проголодались так, что даже согласились попробовать кашу и нашли ее странной, но съедобной. Аделаида не была уверена, что согласна с ними — белковая конфигурация овса для их метаболизма должна была быть чуждой.
Но никто из них не проявил ни малейших признаков дурноты, и Аделаида, успокоившись, решила, что аминокислоты — всегда аминокислоты, где бы это ни было, а печень фейнов сумеет выработать нужные ферменты.
В свете раннего утра фейны показались Аделаиде еще более привязанными друг к другу, чем ночью. Она поймала себя на том, что смотрит на них во все глаза и радуется, как они льнут один к другому. Когда они обратили на нее вопросительные взгляды, она вспыхнула и отвернулась, вдруг испугавшись их чуждости и испытывая неловкость от своего страха.
Она услышала произнесенное шепотом свое имя и снова оглянулась. Кйика учила Иги произносить ее имя.
— Адд-дел-ла-ид, — сказал Иги.
Несмотря на весь происшедший ужас, на все понесенные потери, от этой смешной нескладицы испарилась ее депрессия. Колония повергнута на колени — ну и что? У Аделаиды возродилась надежда на будущее, оставившая ее уже давно.
Она попросила Тоуба прогуляться с ней по берегу и, когда они подошли к кромке воды, обвила его здоровой рукой за пояс и прижала к себе. Он удивленно обернулся:
— Адди, что с тобой?
— Тише, Тоуб, я только что поняла одну вещь.
— Что именно?
— Что я люблю тебя, идиот ты этакий! Она поцеловала его и не могла удержаться от взрыва смеха при виде изумления, написанного аршинными буквами у него на лице.